Глава 7. Дмитрий

Из Южной слободы путь неблизкий, вместо отдыха опять седло и дорога по вечернему городу. Солнце уж скатилось за горизонт, пожелав спокойных снов розовым отсветом на небе. Но кому сейчас спокойно? Мало таких осталось.

Завидя конников, люди спешат укрыться за воротами, улицы опустели, что случается крайне редко, бойкий народ живёт в Новь-граде, его мало чем напугать можно. Слухи поползут, что залётная банда диких грабителей ворвалась, не стесняясь зевак, делов натворила и исчезла. И без того гадкое событие разукрасят длинные языки так, что и бывалые креститься начнут от каждого шороха.

Ладно бы только банда, тут что ни день, то происшествие. Сначала нечисть показалась, не стесняясь всему честному люду, потом разодранные мужики, разорение и гибель Аксёновой, а теперь и девицу у самого воеводы из-под носа увели. Это небывалая дерзость, если так дальше пойдёт, то и смута не заставит себя ждать. Выйдут на площадь требовать от власти порядка и защиты от тьмы, а у власти, похоже, и ответить нечем. Три месяца, как последний избранный князь помер, а Вече не спешит, что-то крутят, мутят, на кону выбор правителя на ближайшие годы, и никто не желает уступить. Но и ни один род себя не проявил достойно. Добром такие замутки никогда не заканчивались…

С тяжёлыми мыслями князь Воронцов возвращается домой, сейчас по темноте Катю не найти, а отдохнуть надо, завтра день закрутит так, что присесть не удастся.

Пока Фирс Демидович уехал немного вперёд, давая указания подручным, Дмитрий Васильевич решил расспросить Феню.

Этот бесовский свидетель сейчас самый ценный.

— Ну что, Феня, пора нам поговорить.

Анчутка встрепенулся, похоже, что задремал, пригревшись на косматом, широком воротнике княжеской шубы.

— Спрашивать будешь, али по порядку рассказать?

— Про Черноводова, что с ним случилось на самом деле? Когда он Катерину в Управе пытался напугать, ты же рядом был?

— Шутки бы пошутить по сему поводу, но подозреваю, что только он нашу госпожу, как ищейка найдёт и из-под земли достанет. Подох, настоящий-то Черноводов, теперь в теле боярина старый князь Гуннар, какой нашу Катю в доме-то пугал. Он точно найдёт, тут и к бабке Матрёне можешь не ходить. Но Катя ему не по зубам, слишком сильная, но и отстать не сможет, они крепко повязаны.

— Вот ты меня удивил, а сам, чего ж? Разве ты не сможешь найти её и кольцо? — вся надежда на анчутку была, и как теперь искать Катю, вообще непонятно.

— Тот, кто её украл, мощный непрогляд поставил. И хитрость в том, мил человек, что её пока сонную по городу катают туда-сюда, какие-то грабители и магия у них иная, а Катерина спит мертвецким сном.

Не успел Феня договорить, Дмитрий вздрогнул, как от удара, жаром бешенство пробежало по телу, этот всплеск силы почуял конь и пару раз ретиво взбрыкнул. Пришлось его усмирять.

— Ты что такое говоришь? Он её убил?

— Нет, это магическая защита. Я чую, что её куда-то везут к северу, но точное место могу указать, если они задержатся где-то на одном месте, а мы рядом проедем. И то, только купол этот распознаю. С Катериной сверчок был, но боюсь, что его выкинуло за пределы защиты, сегодня, завтра вернётся, может, и расскажет больше.

Князь вздохнул, но вопросов ещё много:

— А ты почему за Вестой уцепился?

— Так надо было понять, кто ей уплатил, я видел, и этого человека знаю где найтить! Он в центре служит стряпчим.

— Дело не в нём, так? Что ты не договариваешь? — князь почуял подвох, есть какая-то тайна…

Феня попустил мордочку вниз и виновато пробурчал:

— Монеты меня в кармане старой графини притянули, падкие мы на такую гадость, нам магия могильная, как вино для пьянчужки. Прости мою слабость. Не устоял. Но вот что почудилось…

Не успел виноватый Феня договорить, князь громко свистнул и окликнул Фирса.

— Слушаю, что-то вспомнилось? — дружинники расступились и позволили Фирсу немного, придержав коня, поравняться с Дмитрием Васильевичем. Дорога расширилась, можно какое-то время рядом ехать.

— Храм, Катя помнишь на опознании этого убиенного Тихона Хмурого, сказала, что гроб с князем Гуннаром забрали в храме иноверцев. Я что-то помню об этом месте, но никогда не был. А съездить надо, сдаётся мне, что многое сокрыто именно там, если в городе не найдём Катерину, то сразу туда. Сейчас, по словам Фени, её по городу катают, следы путают. Придётся ждать!

Фирс почесал бороду, пытаясь припомнить точное место.

— Подождём, а про усыпальницу Гуннара я уже спросил знающих людей, старый тракт там, болотина немыслимым образом захватила округу. Костёл на взгорке, но с дороги из-за леса не видно. Зимой, особенно в мороз проехать можно. Взять бы кого-то с магией. Вы сильный, но надо бы ещё опытного. Отец Нестор в такие гиблые места не поедет, он человек церковный, ему нельзя. Говорят, там бесов столько, что и в аду нет. Никто в здравом уме не сунутся. И мы без Катерины Матвеевны там, аки глупые дети, приедем, посмотрим и ничего не увидим. Разве только похитители туда не отвезли нашу княжну…

— Не отвезли, она где-то по городу, по городу! — крикнул Феня, но его услышал только Дмитрий. Но у него свои мысли появились.

— Сдаётся мне, что там есть что-то! Не могли люди Черноводова чисто сработать, что-то да оставили. А у нас есть ведьма, бабку Матрёну возьмём, она теперь служить будет в Управе.

Фирс рассмеялся, но опомнился:

— Доверия нет ей!

— А на этот случай у нас есть Феня, анчутку ведьма не проведёт, если она начнёт юлить – он скажет. Так ведь, Феня? Проштрафился, вот теперь отрабатывать будешь!

— А куда мне деваться, я теперича повязан обетом.

— Это каким? — Дмитрий не понял, о чём анчутка говорит.

— Так, княжна вам согласие дала, она ваша невеста, у вас новый род магический нарождается, вот служу по родовой линии.

От этих откровенных слов снова магия вспыхнула в Дмитрии, неожиданно как-то у него сейчас это получается.

— Фирс, меня ведь Матрёна последним боевым магом назвала, я думал, что это лесть подлая, не ощущал же в себе большой силы. Но теперь чувствую. Поначалу показалось, что это рядом с Катериной взыграло, но её нет, а я словно другой человек.

— Боевой? Точно? Это вполне может быть. Я же забыл сказать, тут с нашим пареньком успел побеседовать да бумаги полистать, дьяк-то Мирон Лыков. Первое, что он мне сказал, что в описании князя Алексея Белевского сказано: он очень рано поседел. Как и Катерина, и все Белевские настоящие белоголовые к тридцати годам, это ли не улика в пользу родства. Об этом дьяк сделает доклад с другими бумагами по делу. Но и это не всё, говорят Алексей, боевым магом был. Женился на сиротке Ладе Лебедевой, будучи лет пятидесяти от роду. Из всего этого и второе следует, что в тех годах корень нынешних бед, когда-то батюшка ваш Василий Андреевич Воронцов, Алексей Белевский, этот варяжский Гуннар и Лебедевы дела делали весьма странные, все рода замешаны. Может и правда в том храме подсказки есть, ведь мы видим только сугроб, а что там под снегом – надо бы раскопать.

— Я тоже об этом думал, во всём ты прав. Раскопать раскопаем, Катерина — наследница двух магий, боевой и какой-то второй, я даже понять не смог, как ни пытался. Вот боевая часть и приняла меня.

— Или не поделилась Катерина Матвеевна, а открыла вас, помогла. Это как учиться плавать, у вас же наставника и не было, Белевский последний, да умер давно, а больше учить и некому. Вам бы надо самому азы постичь, а то боевая магия, сами знаете, опасна, чуть что не по вам, и поминай как звали бедолагу, что на вашем пути встанет.

Князь и воевода замолчали, разговор непростой получился. Ведь все думали, что Ярополк унаследовал магию рода Воронцовых, а выходит, что открылся сам Дмитрий, и если народ прознает, что у князя старшего силы огромные, то его имя прокричат на княжество. А что дальше будет, даже подумать страшно, Ярополк не простит. Он уже бредит троном, считает себя самым сильным из всех претендентов. Наивный, и минуты не продержался против нечисти. То ли ещё будет.

Окончательно стемнело, кое-где отсветы от окон на снегу, да несколько небольших фонарей в руках дружинников освещают дорогу.

Осталось поворот проехать, а там и княжеский двор, сегодня всё на боевом посту, всякое может случиться, неспокойно в городе и на душе. Воронцов уже собрался ночью сам проехать с Феней, может, вдвоём с Фирсом, чтобы не злить Северных, но не успел.

Предчувствие нехорошее мурашками по спине пробежало, Дмитрий заметил, что и Феня, как кот в боевую стойку встал на широком княжеском плече, что-то нехорошее ожидает дома.

Не сговариваясь, пришпорили коней и на свою широкую улицу влетели чуть не галопом, взрывая комья снега.

— Это ещё что такое? Помяни лихо! — успев придержать коня, воевода и князь разгорячённые быстрой ездой, остановилась у большой чёрной кареты на широких полозьях.

— Он самый! Говорю ж, ему шило теперь не позволит сидеть смирно, вот и припёрся, — проворчал Феня. Показалось, что у него личные счёты с Гуннаром Черноводовым.

А у Дмитрия Васильевича злость подстегнула, и неопытная, только что открывшаяся магия вскипела. Нет ни сил, ни опыта, как её сдержать. Если не опомниться, то всем мало не покажется...

И еще один образ Дмитрия.