Глава 2. Побег

Лексей покраснел от смущения, руки дрожат, не то, что бы он никогда не раздевал девушек, опыт у него в этом деле есть, хотя и небольшой. Однако тут затруднение совершенно иного порядка. Он простой служивый, а она княжна! Одна из трёх первых красавиц Пскова, желанная невеста для боярских сынков.

А спасать её предстоит ему, по приказу младшего братца княжны Веры – Павла Демидова. Он-то приказал, а расстрел грозит ему, Лексею Морозову, ежели поймают, тут простой поркой не обойтись.

И ведь думалось, что она сама мужское платье наденет, сама к саням спустится в образе дворового парнишки, но разве ж бывает всё по-простому?

Никак нет!

Ведьма герцогиня со своим этим уродом окаянным, как знали, оморочили падчерицу.

— Ох! Ваше сиятельство! Очухайтесь, а! Придётся самому, ох не простят меня.

Платье снять оказалось легко. Но вот натянуть стёганые толстые штаны, носки, две рубахи и вязаную душегрею, на неподвижное, нежное, манящее тело княжны – задача почти непосильная.

Стараясь не позволять своим проворным рукам лишнее, он всё же справился, осталось шапку, шаль и кафтан. Только после тащить её в полном обмундировании показалось опасным, слишком тяжело, если придётся бежать, то шансов спастись не останется.

— Что же делать-то? Выпейте ещё глоток! Авось полегчает!

Спаситель ещё раз осторожно влил в рот девушке глоточек лекарства. Но она не очнулась. Скоро притащится Авдотья, и тогда конец всем планам, а может, и жизням. Решение пришлось принимать молниеносно.

Завязал во вторую шаль тёплые одежды и, с трудом протиснув в узкое оконце, сбросил вниз с третьего этажа.

— Есть у нас ещё один спуск, надеюсь, что дотащу вас туда, а потом, что бог даст!

Несколько лет назад, будучи малым парнишкой, он год на посылках во дворце служил, всё здесь знает, а уж тайные входы-выходы, да места, где укрыться от трёпки – изучил с первых дней той развесёлой службы. И с княжной они не раз «дружбу» водили, на то и надежда была, что она признает и доверится. А вот как оно всё вышло.

Вздохнул, собрался с духом на новый виток преступления. Осмотрелся, прибрал разбросанные вещи в комнате, поднял бесценную ношу и, стараясь не топать, прошёл в другую сторону от широкой лестницы туда, где устроена комнатка без пола, и грузовая корзина на лебёдке, прям как на пристани, чтобы торговые лодки разгружать. Когда ремонтировали третий этаж, сделали это чудо механики, внизу и дверь на выход есть. Но вдвоём здесь не поместится, девицу сие устройство выдержит, а добра молодца, может, и нет, невелика радость лететь до первого этажа сорвавшись.

Положил княжну в корзину, медленно спустил и поспешил в обход. Молясь, чтобы никто не заметил, пока он бегом спустится по широкой лестнице и заберёт спящую красавицу.

— Стоять! Чаво без дела шастаешь? Сейчас торжество закончится, надо ж столы убирать. Так, а я тебя не припомню! Ты ж не наш или наш?

Это ж надо было нарваться на самого титуна (дворецкий) княжеского дома. Лексей вытянулся, на лицо «натянул» наиглупейшее выражение недопонимания, и выдал:

— Так это, меня ваш этот, как его и попросил на подмену, я по дому токма, для дружинников туповат, а по дому-с сказали в самый раз. Ну и я когда-то служил тут, как же не ваш, самый ваш и есть.

— Не припомню! Это кто ж тебе сказал, что в доме-то тупенькие в самый раз! Дурья твоя башка…

Только старший слуга хотел пнуть нерадивого детину, как кто-то крикнул, что дрова срочно надо внесть.

— Так вота, меня на таки работы-то и взяли-с, дрова, помои, моё дело-то не то двор, не то порог, да вот ливрею выдали по случаю, — нашёлся Лексей, и собрался было бежать, но упрямый титун на то и старший по дому, что подвох чует, держит под руку и не отпускает.

— Взяли, говоришь? И без моего ведома.

— Так, а вы-то хто? Главная ж Авдотья, ея человек и взял-с! Она, на всё распорядилась! Побегу я, а то трёпку зададут, у нея рука тяжёлая, кулак мне в нос ужо тыкала за нерадивость! — Лексей изо всех сил старается показаться тупее валенка, и с перепугу, даже говор Авдотьи перенял.

— Вот бляшка, пугало огородное, подсидеть меня собралась. Моих лакеев изживает, а своих наставляет! Ну, погоди у меня, ну я те устрою, грымза чухонская…

Титун махнул рукой и отправился на поиски врагини, лютой соперницы за пост главы надо всем дворовым людом. Так, просто уступить алчной бабе он не собирается, поднялась Авдотья после смерти князя, но недолго её веку здесь хозяйничать. Уж какую подлянку ей устроить скоро придумается.

Лексей секунду постоял, и как только шаги взбешённого главы дворцового хозяйства стихли, поспешил в грузовую, надеясь, что Веру никто не нашёл.

Пробежал по длинному, тёмному коридору открыл дверь и обомлел. Корзина пустая!

— Да, что ж ты будешь делать! Всё наперекосяк, — вырвалось в сердцах у парня.

— А-а-а! — из тёмного угла, послышался тихий стон. Она, наверное, пришла в себя, да и выбралась, а у двери сон её и настиг…

— Уф! Вот вы где! Похоже, лекарство действует. Скоро полегчает. Поднимайтесь, только тихо, понимаю, тошнит, мутит, но на улице свежо, глядишь, и отпустит морок-то.

Теперь осталось тихо отодвинуть засовы на старой двери, и вот уже свобода.

Подхватил спящую девушку, и на улицу. Сани должны ждать за теплушкой, в которой извозчики боярские греются, ожидая господ с пира.

Стемнело, никто и не заметит, пробежал вдоль стены дома, нашёл тюк с вещами княжны.

Нет времени возвращаться, придётся-таки всё сразу хватать и тащить, через весь двор, каждый миг сейчас может стать роковым.

— Эй! Кого это ты тащишь? — тот самый вопрос, которого более всего не хотелось сейчас услышать.

— Брата! Заболел, тут неподалёку слу…

Не оборачиваясь, крикнул Лексей, а сам шагу прибавил, уже различил свои сани, среди многих других дорогих экипажей.

Но настойчивый человек вдруг прибавил шагу, схватил за плечо и резко повернул на себя, так резко, что Лексей чуть не завалился на скользкой мостовой, но драгоценную ношу сильнее прижал к себе.

Пожилой мужчина, не из дворца, какой-то секретарь или денщик из приезжих гостей. Ему и секунды не потребовалось, чтобы понять, что происходит. И он крепкий, бывалый, тут или Веру на снег кидать, и в драку. Или попытаться бежать…

Побег не удался.

— Спасаешь? — незнакомец выхватил тюк с вещами из рук побледневшего Лексея и подтолкнул парня вперёд, придавая беглецу ускорение.

— Да-а! Не выдайте, её уже отравили, в Новь-град к дяде хотим отвезти, спасти. Не знают там…

Сам не понял, как он вдруг выдал все планы, может магические способности у этого незнакомца есть. Только придавил, так всё и узнал.

— Тише! Молодца! Пока мы тут на эти унижения смотрим, ты дело делаешь! Раз так, вот тебе денег, всё помогут в дороге, кони-то есть или на этой кляче?

Лексей успел положить спящую Веру на заснеженное сено и накрыть огромным тулупом, когда услышал слова незнакомца. Жаром по телу пробежало волнение. Только что с жизнью успел попрощаться, а тут неожиданная помощь, и какая!

— Да, есть три хороших коня, но она под мороком. Довезём ли?

Не успел посетовать, а мужчина откинул тулуп и положил руку на лоб девушке, несколько минут что-то шептал и снова укрыл её.

— Лекарство, каким поил её, ещё дважды ночью дашь, через часа три очнётся. Но теперь она как кукла безвольная станет. Сильное заклятие наложено. В Новь-граде есть кому снять эту гадость. Раз вы, молодые, отчаялись на такое дело, то и мы усилия приложим, соберём людей. Уж такого позора, как ходить под вонючими ливонцами, коих мы не раз били и в Чудском озере топили, нам ни потомки не простят, ни предки. Поспешай! Я тут сейчас следы за тобой подчищу, но времени у вас час, чтобы из города скрыться. В ночь советую выезжать, герцог сильный маг, сейчас учует неладное, пошлёт за вами погоню. Пока вижу, что не догонят, а там, как повезёт…

— Благодарствую! Премного благодарствую, дело тяжкое, но жаль деву, как её опозорили, сердце кровью обливается. А имя ваше как?

— Воевода я управский, Егор Макаров. Времени нет, вот что скажу, в Новь-граде князь-то помер, но ты к Воронцовым вези её, они люди честные, поддержат, сиротку в обиду не дадут.

Не успел договорить, с огромного крыльца послышались раздражённые возгласы. Лексей даже не понял, про какого князя речь. Но фамилия Воронцовы, показалась знакомой.

Воевода подтолкнул парня в сани, кинул тюк с вещами и приказал трогать. А сам коснулся морды коренника на одной, и богатых карет, и тот взбрыкнул, громко заржал, сея панику среди других животных, словно волков почуял, рванул в центр дворцовой площади…

И началось! Кони ржут, собаки завыли, сутолока, толчея, матерясь из теплушки выбежали извозчики, в темноте и непонятно, что произошло. Несколько минут и всё спуталось, да так, что без магической помощи и не распутать, толчея из экипажей, коней. В довершение картины гужевые сани, что привезли дрова на подворье, каким-то немыслимым образом опрокинулись, выехать на карете или санях теперь нет никакой возможности.

Но если погоня начнётся верховыми, тут уж их сутолока не задержит.

— Чем смог, помог! С богом ребятки, а мы здесь тоже без дела сидеть не будем.

Ловко перешагивая через поленья, воевода вышел за ворота и теперь понял, почему так настоятельно в сознании пульсировала мысль, оставить свой скромный экипаж на улице. На приём к герцогине не попал, но всех предателей увидел, этого уже достаточно, чтобы собрать честных людей на защиту отечества.