Глава 18. Псков

Отпустить врага чуть дальше, почти до самой границы, а когда он почует волю, возрадуется счастливому возвращению на родину, вот тогда самое время его разочаровать...

Глубокая ночь застала посла шведского королевства Олафа Дракенберга в дороге. Собрались было заночевать, но слишком уродливый постоялый двор попался, да и народишко там на подбор, извозчики самого низкого пошиба. Как выразился один из сопровождающих: «Не престало терпеть вонь потных мужиков, и тем более делить с ними стол и кров!»

— Тогда проедем по тракту до Ругодива, насколько мне не изменяет память всего две-три мили, и нас ждёт приличный гäстгиварегåрд, — согласился господин посол, припоминая, что это место, где они сейчас остановились и не постоялый двор вовсе, а почтовый полустанок, с одной избой. Им бы стоило ранее остаться на ночь в Сабске, но решили поспешить…

Славный Ругодив – последний оплот Ливонского ордена на границе с Русью, но эта слава в прошлом, давно старинный город под варягами, какие не желают подчиняться Шведской короне, мнят себя вольными. А и от варягов уж ничего не осталось, только имена некоторых родов, а сами люди перемешались с русскими кланами. Эти неприятные мысли заставили посла поморщиться.

Секретарь, всё же сам прошёл в унылую постройку на обочине дороги, спросить, нет ли горячего с собой для господина посла, но окончательно убедившись в неподобающем состоянии «постоялого двора», вернулся в карету, пояснив, что там и еды приличной нет.

С этим путники и двинулись далее по широкой накатанной дороге, радуясь, что шторм и мокрый снег остался далеко позади. Блёклая луна скудно освещает дорогу, иногда прячась за небольшие тучки. А горячего бы неплохо. Вместо типичного для этих мест взвара из трав пришлось глотнуть из фляжки.

— Кони не устали, быстро доедем, господин посол, вы как себя чувствуете? — секретарь присмотрелся к начальнику, при тусклом свете масляной лампы.

— Учитывая, что на меня напал демон, уничтожил силу и подсадил свою лярву, за счёт которой я теперь и живу, то вполне неплохо.

— Сожалею, этого не должно было случиться, ах, ваше превосходительство, не стоило ехать в тот день вам лично за этой ведьмой!

— Я ехал за нашей книгой, но увы, потерял себя, и книгу уже вряд ли мы сможем вернуть. Она улика против нас, и демон, будь он проклят, всё рассказал врагам о наших старых планах, а они мало чем отличаются от новых. Однако я везу нашему королю новый план, и все эти князья не стоят и сломанного эре. Народ их не поддерживает, бояре на стороне купцов, а многие купцы мечтают о свободной торговле в наших странах. Глупцы, но мы им сделаем ещё более щедрое предложение на словах, и эти люди сами принесут королю Фердинанду головы неподкупных князей.

Проворчал Олаф Дракенберг, поправляя тёплую накидку и удобнее усаживаясь на мягком сиденье. Крепкая настойка согрела тело, но надолго ли.

— А какое им щедрое предложение сделал наш великий король, отдать в жёны третью дочь, стать нашими вассалами. Но не хотят по-хорошему, будет по-плохому.

Господин посол и секретарь негромко рассмеялись и снова сделали по глотку, торжественно приподняв небольшие, дорожные фляжки, словно рог Одина с крепкой медовухой.

— А не поделитесь, напитком? Устал, догоняя, ваше благородие! — внезапно из тёмного угла кареты послышался густой мужской голос, язык вроде шведский, но говор варяжский.

Путешественники вздрогнули и замерли от ужаса. После «общения» с Корри Олаф выучил важный урок: «любое проявление нечисти не сулит ничего хорошего». У посла вдруг задрожали колени, сам не ожидал, что настолько испугается незваного гостя.

Секретарь нашёлся быстрее, замахнулся, чтобы ударить в стену кареты, потребовать остановиться, но не успел. Завалился, после молниеносного удара в шею.

Нечисть шутить не намерена…

— Чего ты хочешь? — простонал посол, пытаясь сохранить иллюзию спокойствия. Но сам протянул руку к ручке дверцы, как будто боится упасть, но на самом деле готов выпрыгнуть из кареты на ходу.

— Позволь представиться, конунг Гуннар Сван, сын Ивара. Ты недавно проехал по моим обширным землям.

— И чего же ты хочешь, конунг Сван? Предатель своего народа, переметнулся на сторону врагов и теперь защищаешь их интересы? Я хорошо помню твою историю…

Гуннар проявился, и теперь не скрываясь сидит напротив посла, словно живой. От этого необычного появления силы у Олафа пересохло во рту, но фальшивой дерзости не убавилось.

— Ты же слышал признание Корри, я был женат на шведской принцессе и любил её, очень любил. Но вы уничтожили мою семью, и не один раз. Всех моих извели! Месть только начинается, думали, что я дикий вассал? Нет, я конунг Новь-града! И это мои земли, земли моих детей, и я охраняю их покой.

— Слишком много разговоров. Чего ты хочешь от меня? Демон забрал мою силу, я для тебя безопасен. Как побитый пёс возвращаюсь домой зализывать раны, или ты решил добить меня? Где же доблесть конунга?

— Доблестью славятся живые, а мне уже неважно, в каком состоянии враг. Говоришь, безопасен для меня? Ты – да! Но твой язык пропитан ядом, принесёшь своему королю весть о наших делах, а после всё повторится, ты опасен для моих детей! Уже придумал новый способ погубить князей. Этого допустить не могу и не хочу. Бумаги с именами предателей я забираю, мы с ними сами разберёмся. А тебе придётся умереть. Позже сам отправлю письмо королю Фердинанду, без посредников и советчиков, от моего предложения он не посмеет отказаться, иначе адский пёс придёт в королевство и устроит такое, что и Аттила не позволял себе увидеть в самом жестоком сне. А я смогу!

— Ты не посмеешь!

— Уже посмел! — с этими словами призрачная рука пронзила тело посла и сжала сердце с такой силой, что от него осталось только месиво. — А документы я забираю! Передай привет королю!

В следующую секунду карета вспыхнула синим пламенем, кони испугались и понесли, не разбирая дороги. Кучер, громко вопя и чертыхаясь, лишь успел спрыгнуть в сугроб на обочине.

Верховые сопровождающие посла от неожиданности остановились, да так и стоят, с ужасом наблюдая, как в черноте ночи мчится горящий факел, в какой мгновенно превратился экипаж.

— Парни, мне кажется, что это дьявольское проклятье, — прошептал один из военных, не будь он фельдфебелем, то, возможно, подчинённые иначе отнеслись к его совету, но он понимает в таких делах. — Нас посадят в казематы и изведут допросами, ничем не докажем невиновность и на наших шеях затянут петлю. Может быть, сбежать? Скажем, в Германию, если нас найдут, то всё будем говорить одно и то же, бес оморочил, лишил памяти. Очнулись в Дрездене. А там наймёмся охраной на торговые обозы, что скажете?

— У меня мать, у Йохана невеста, но как устроимся, то можно и весточку подать. Я слышал, что это посольство тайное, может, и наших имён никто, кроме сгоревшего посла и его секретаря не знают!

Недолго думая, четверо мужчин сняли с себя военные знаки отличия. Кучер, в это время прихрамывая, вернулся к своим, без лишних разговоров сел на запасного коня, и они помчались обратно до перекрёстка, где свернут на южную дорогу, через пару дней заедут в Псков, а после к немецким границам…

— Вот и молодцы! Сообразили, что королю не стоит ничего знать, меньше знает, крепче спит, а Дмитрию с этими бумагами не составит труда вывести на чистую воду предателей, — проворчал Гуннар и помчался назад в Новь-град. Но в этот раз гораздо медленнее из-за увесистой кожаной папки с важными донесениями и документами.

Псков. Княжеский дворец.

Элеонор сбилась со счёта, сколько раз раскаялась в своей слабости. Зачем она поддалась эмоциям после смерти мужа? Ну появилась некоторая неуверенность в том, что её поддержат местные подданные, эту проблему можно было решить с помощью собственного замужества. Отправить гонца с предложением к литовскому графу, заручится новой поддержкой знатных домов Пскова и сослать Веру замуж, куда-то далеко-далеко, под предлогом налаживания добрососедских отношений. Ведь таким простым решением это кажется сейчас. Даже усилий особых не пришлось бы приложить. Только два письма правильным адресатам.

Но она вдруг написала одно проклятое письмо дяде, и теперь он фактически захватил власть, её власть в её же вотчине!

Теперь герцогиня, как магическая служанка вынуждена исполнять грязную работу, причём по-настоящему грязную, уж третий петух потерял голову и потроха на её чёрном алтаре…

А этот старый кабан, даже нормального заговора на Веру не смог наложить. Сбежала девка, и даже следа её не видно.

Почти сутки герцогиня пытается ворожить на плоском каменном блюде, наполненном кровью очередного чёрного петуха… Ничего не помогает. Этот воевода поставил непрогляд.

Последняя надежда герцогини – небольшой бесовский отряд, что помчался следом за беглецами…

Элеонор вздохнула, понимая, что пока бессильна что-либо сделать без серьёзной магической работы, на какую нужно время и, скорее всего, опыт и магия дяди. Тщательно промыла руки с мыльным корнем и позвала верную служанку, прибрать в комнате.

— Госпожа, вас зовёт к себе герцог Вильгельм, он не в духе. Какой-то гонец приехал и привёз письмо. — служанка вошла, присела в низком реверансе и быстрее помогла госпоже снять чёрный передник, забрызганный кровью несчастной птицы.

— Откуда гонец? Из Новь-града?

— Нет! Кажется, из герцогства, и вести дурные, люди слышали грохот в его кабинете! — прошептала служанка бледнея.

— Этого ещё не хватало! Кажется, я знаю, что в этом письме. Придётся выслушивать поток ругательств. Ох, зачем я его известила о своих делах и убить-то невозможно. Слишком могучая магия у старика. Ну всё, теперь он сам пусть шевелится, а не помыкает здесь, поди туда, сделай это! Надоел! Пусть отрабатывает приют!

Элеонор не спеша спустилась на этаж ниже, внутри как камни холодные перетираются. Тяжесть и тоска смертная, это обычные ощущения после чёрной работы, однако сейчас к ним добавилась непреодолимая тяга извести дядьку.

Но молодая женщина остановилась, закрыла глаза и несколько минут шептала какое-то заклинание.

— Теперь он не увидит, что у меня на душе, — растянула тонкие губы в улыбке и вошла в кабинет покойного мужа, вероломно занятый герцогом Брандским.

— Какие-то новости? Вы не в духе, дядя! — прошипела, всё ещё улыбаясь.

— Я от тебя жду новостей, почему до сих пор в Пскове? Ты должна была сама отправиться в погоню и вернуть девку! — прорычал герцог, но теперь почему-то долго посмотрел на «племянницу», словно примеряя её к новой роли.

— На ней защитное облако, одно вижу точно, Вера без сознания, она не очнулась, и вряд ли очнётся. Ваше заклинание слишком сильное, а попытки её спасти, ускоряют смертельный исход. Мы остались без наследницы. Вы об этом тревожитесь?

— Герцогство захватил король. Теперь наша вольница закончилась, мы либо вассалы Фердинанда шведского, либо никто в своих же землях. Этот ультиматум принесли только что. Мало того что он захватил наш замок, так он ещё и возрадовался нашей проницательности, и предлагает нам встать под его покровительство и землями Пскова. В этом случае он нас сделает полноправными наместниками. Хитрый прохиндей, у него повсюду шпионы!

О таком раскладе дел Элеонор не успела подумать. И сейчас стоит ошарашенная новостью, однако смогла взять себя в руки, сделала несколько шагов вокруг кресла, проводя пальчиком по витиеватой спинке из тёмного дерева. Любимое кресло покойного князя Павла Огинского…

— Мы всегда выживали именно за счёт независимости, нас не трогали германские короли и шведские, ведь вы магистр Ливонского ордена, старейшина и магический наставник многих знатных семейств. И теперь наш род, так унизил какой-то выскочка, у него лично и магических сил мало, пользуется силами преданных вассалов. Однако в умелой политике ему не откажешь. Не единого военного вторжения, а сколько смог сделать «полезного» для себя. Мы можем его извести?

— При некоторых условиях. Первое, я женюсь на тебе. И не спорь. Ты троюродная моя племянница, это не запрещено законом нашей магии. Брак будет формальным. Второе, нам следует отправить магического шпиона в Новь-град, и убить всех наследников твоего бывшего мужа. А королю напишем запутанный ответ, пусть подождёт, пока у нас сложатся обстоятельства правильным образом. И за это время я разработаю магический план возмездия, Фердинанд пожалеет, что вспомнил о нас и решился захватить мой замок.

— Но дядя! — личико Элеонор скривилось в гримасе отвращения. Выйти замуж за старого вепря? Нет! Он не позволит ей завести любовника, не позволит наслаждаться жизнью, формальная жена – рабыня!

Лучше убить его…

— Убьёшь меня и останешься одна! Думаешь, сколько проживёшь после моих похорон? И с погоста не вернёшься, в мою же могилу столкнут, живьём зароют! — яркие мысли племянницы не стали секретом для Вильгельма, он сразу ответил, что думает по этому поводу.

Подошёл к Элеонор и обнял её за талию, сначала слегка, а позже вжал в себя, с такой силой, что она чуть не подавилась от отвращения, ком в горле сдержал тошноту…

Но сопротивляться не посмела.

— Хозяйка! Хозяйка! Позвольте! Хозяйка!

Неожиданный писк со стороны окна спас герцогиню от унизительного поцелуя, каким «дядя» хотел засвидетельствовать свою власть над новой невестой.

— Кто это? — недовольно прорычал, оглядываясь на бесовский шёпот.

— Мой подручный.

Бес проник в кабинет и прошептал короткое послание: «Нас разбил призрачный маг из Новь-града, он силён и знает ангельскую руну, мы не смогли убить воеводу и до девицы не добрались. Слишком мощная магия, открой врата, впусти всех нас, и тогда мы победим, открой, открой!»

Проскрипела нечисть, а последние слова особенно настойчиво.

Герцоги уставились на пришельца, прекрасно понимая его требование.

— Но это вызовет апокалипсис…

— Никто не посмеет напасть на мою госпожу! Никто, даже этот! Но призрачный князь скоро придёт и уничтожит вас, уничтожит, моей госпоже нужна защита! Нужна! Открой врата в ад, мы спасём тебя! – завыл бес.

— Мне нужно подумать, и вам советую не прельщаться, Вильгельм, открыть легко, закрыть почти невозможно! Пойду к себе, и пока не узнаю, что происходит на самом деле, ответов не дам. Ни о гнусном замужестве, ни о требовании открыть врата!

— Гнусном? Как ты смеешь? Я оказал тебе честь, если не подчинишься — умрёшь, и врата открыть я смогу без тебя! Сейчас же поклянись в верности мне, встань на колени! — прорычал герцог, но Элеонор лишь хмыкнула, быстро развернулась и сбежала, пока старик не набросился на неё со своими отвратительными ласками. Про формальность он солгал, она тоже умеет читать мысли.

— Лучше вернуть Веру ему, чем самой становиться рабыней, не всё ещё потеряно, не всё, у меня ещё есть способы переиграть их всех, есть!

Прошептала, поднимаясь по лестнице и вдруг остановилась, глядя в пустоту и пытаясь рассмотреть недалёкое будущее.

Вздрогнула и улыбнулась, учуяв вкус победы, и побежала в свои покои.

— Герда тайно собери мои вещи, не всё, а самые необходимые и ценные. Шкатулки с драгоценностями не забудь. Через чёрный ход отнеси в мою карету, предупреди Тима, чтобы к ночи подготовил выезд, мы сбегаем и главное не показывайтесь на глаза этому старому вепрю.

— О, госпожа, а куда? — служанка испуганно осмотрелась, уже прикидывая в уме, какие вещи и как собрать, большие сундуки-то поди нельзя, все заметят.

— К шведскому королю на поклон молить о защите, он вернёт меня наместницей в замок дяди, или оставит при дворе, это намного лучше, чем сражаться за эти земли. Если уж наших врагов даже демоны боятся, то нам тут точно делать нечего. Никто не посмеет обвинить меня в малодушии. Я лишь маленькая, слабая женщина, вдова, и меня возжелал родной дядя. Этого позора я не переживу!

— О! Ужас! Вы такая мудрая, госпожа, не беспокойтесь, всё сделаю. Сегодня и уедем!

Служанка низко присела в реверансе и умчалась подготавливать тайный побег. А Элеонор села писать очередное важное письмо, адресат совсем рядом, и есть небольшая вероятность, что такому человеку дядя не посмеет перечить.

— Посмотрим, как старый вепрь будет дерзить самому послу короля, хватит ли у него смелости открыто выступить, а то со мной он слишком зарвался, пусть теперь держит ответ перед настоящим соперником.