Глава 30. Ярополк и Вера

Дворец Ярополка Воронцова. Утро.

Ярополк не спал всю ночь, ворочался, несколько раз вставал, подходил к двери, за которой спит Вера, и возвращался к себе.

Тревога нарастает, какое-то очень нехорошее предчувствие, как там Василиса перечислила, второй ранг снизу? Ясновидцы?

Вот, кажется, именно такая магия в молодом князе и открывается. Стоило рассвету мелькнуть розовым лучом в окне, поднялся и, не вызывая Митрошу, надел халат, расчесал кудри, умылся и рискнул войти к княжне.

Деликатно постучал, и она ответила:

— Кто там? Входите.

— Доброе утро, волнения не позволяют мне уснуть, моя дорогая. Чувствую, что сегодня и в ближайшие дни решится наша судьба.

Слишком встревоженно прошептал Ярополк, деликатно присел не на край кровати, как бы хотелось, а на небольшое креслице рядом.

— Я тоже трепещу всей душой. Такие же чувства были в день смерти папеньки. Это ужасно. Неужели ваши родственники поехали спасать Псков?

— Да, помчались. И это меня очень волнует. Нет, они не слабы, наоборот, в них магии столько, что никакие бесы не противостоят. Однако всё равно переживаю. Без них я пустое место…

Вера резко села в постели, посмотрела на «жениха» и вдруг выдала:

— Не хочу возвращаться в Псков! Не хочу всем сердцем. Не любит меня тот город.

— Вот так попорот! А как быть? Здесь остаться хочешь? – Ярополк выпрямился в кресле, понимая, что давить на чувства девицы бесполезно, она ненавидит родной город.

— Вы не понимаете. Я не тряпка! И не грязь! Но многие бояре жестоко унизили меня и потешались, пусть с лёгкой руки мачехи, но никто не заступился. Поставили на стул и продавали мерзкому герцогу как товар. Ещё немного и платье бы сорвали, чтобы прилюдно показать, что мужчина меня не касался, это так гадко, что горечь до сих пор во рту ощущаю. Если я вернусь, то через год-два их головы окажутся на колу, я не смогу стерпеть это унижение! Отомщу всем! И Пашу моего они начнут против меня подбивать. Он хоть и бастард, но им будет угодно кого-то слабого поставить на княжеский трон, и помыкать им.

Вера проговорила эту исповедь таким уверенным голосом, что Ярополк поразился её внутренней силе и решимости. Эта девочка, как в силу войдёт, точно отомстит обидчиком.

От этих мыслей по мужскому телу пробежало возбуждение, взбудоражило его знатно. Он и сам такой, тоже обиды помнит и тоже умеет мстить.

Встал с креслица и сделал несколько шагов по комнате размышляя. Без откровенных вопросов тут не обойтись. Подошёл к кровати, упёрся руками в изножье и долго посмотрел на девушку. Решаясь спросить о чувствах, и прекрасно понимая, что время ещё не пришло, но его и нет.

— Люб ли я тебе, Вера? Сейчас это важнее всего. Только ты и я… Только наши интересы сейчас меня волнуют!

Княжна опустила голову, и её ушки порозовели.

Ярополк ждёт и не торопит, это важный вопрос, на какой она должна сама дать ответ. И он уже готов к любому варианту.

— Я… Ты очень красивый! — она вдруг сама не заметила, как перешла на ты.

— Понятно! Я красивый, но в твоём сердце кто-то другой? — нерв князя сдал, дрогнул. Напряжение слишком уж затянулось, и он сорвался.

— Нет! Ты очень красивый, и я о таком муже даже не мечтала, ведь отец хотел меня выдать за одного боярина вдовца, ни одного из женихов я не желала так, как желаю тебя. Ой, не стоит так говорить, я смущаюсь, нельзя. Но после позорища и унижений, стыд во мне приутих, не жжёт так, как должно. Мне никогда не встретить никого, кто был бы лучше тебя. И ты не боярин, а князь, это ли не благословение. Но настоящей глубокой любви во мне ещё не успело вырасти. Такой, как у Василисы к Фирсу Демидовичу, она им живёт, семь лет ждала. А мы всего-то знакомы несколько дней…

Она улыбнулась, но с горечью, ощущая, что её постоянно судьба ущемляет, не позволяя насладиться нежными моментами, какие доступны обычным людям.

Молодой князь уловил эти мысли и улыбнулся:

— Редко кому судьба позволяет познать друг друга в испытаниях, утвердится в решении выйти замуж или жениться по своему желанию. Всегда есть какие-то препятствия. И чтобы определиться в своих чувствах, порой и жизни не хватит. А про нашу юдоль и говорить не приходится. Мы себе не принадлежим, мы важная часть народа. Наши браки просчитаны на поколения вперёд. И вот прямо в сию секунду, нам дана возможность выбирать. Повторю, это случайность, так обстоятельства обставили этот момент истории, что мы остались сиротами, однако воли в нас достало, стать хозяевами своей жизни. Я с первой минуты, как увидел тебя – понял, что полюблю. В душе что-то встрепенулось. Понимаешь ли. Ведь я многих девиц видел, многих мне прочили в невесты. Но никто не смог согреть моего сердца.

Ярополк замолчал, признание слишком уж получилось длинным и замысловатым.

— Но я не могу вернуться в Псков! — снова прошептала Вера.

— Я сейчас не о Пскове, а о тебе спрашиваю, чувства, что нашёптывают тебе?

— Ты очень мне нравишься, и мне кажется, что ты очень мудрый. Даже намного мудрее моего батюшки. И это при такой-то красоте. Мне стыдно признаться, не томите душу мою.

— Вера, если ты выберешь меня, то мы останемся в этом дворце. А в Псков пусть едет Орлов, мне и в Новь-граде столько трудов предстоит, такие же подленькие, как и у вас людишки развелись и до власти дорвались. Мой дядя прямолинеен, силён, однако он не сможет с ними совладать, уж я знаю. Если скажешь мне да и согласишься стать моей женой, сделаешь меня счастливейшим мужчиной, то я и тут порядок наведу и Орлову помогу, уж у меня не забалуют!

— Я согласна! — прошептала и снова покраснела.

— Непросто будет переубедить моего дядю, но что есть, то есть. Тебя неволить не смеют, прекрасно понимаю, если вернёшься, тот стыд, что ты пережила, постоянно о себе будет напоминать даже стенами и людьми, какие унижали, а после придут кланяться.

— Ох! Спасибо! Спасибо. Ты меня понимаешь, лучше, чем кто-либо другой. Как родная душа. Ярополк, возьми меня в жёны. Только я вот чего боюсь, я-то обычная, не такая красавица, как княжна Катерина или вот даже Василиса. А ты такой завидный молодец…

Ярополк рассмеялся, обошёл кровать, сел рядом с невестой, взял её руки в свои и прошептал:

— Ты красивее всех. Истинно тебе говорю. И в нашем роду гулящих нет, мы верные, — Ярополк проговорил и вдруг смутился.

Вера уловила его тайные мысли, и тоже густо покраснела. У него никого ещё не было…

— Ты хранишь верность?

— Не хочу проблем, я уже люблю своих будущих детей. И не хочу одному из них, глядя в глаза когда-нибудь сказать: «Ты бастард!». Если бы мне такое пришлось сказать, я бы сдох от стыда, как спичка сгорел бы. Это ужасно. Уж лучше потерпеть и жениться на достойной девице, родить счастливых детей и не страдать, глядя, на страдания родных.

Вера вдруг потянулась к нему и обняла за шею.

— Ты мой подарок за все страдания и мучения, что я пережила, лучший из всех. Спасибо, что выбрал меня. Спасибо, что позволил открыть своё сердце и сам открылся. Мне кажется, я уже влюбляюсь в тебя, Ваше сиятельство.

— И хорошо! Я счастлив. Придётся немного схитрить, немного приукрасить, чтобы нас оставили здесь. Но обещаю, мы останемся.

Не в силах сдержаться, молодой князь наклонился и прикоснулся к губам свой возлюбленной. Неумелый, но нежный, искренний поцелуй заставил трепетать их тела. Очень уж опасное место – девичья спальня и постель.

— Ох! Как стерпеть-то. Я, пожалуй, сбегу остыть, а позже подадут нам с тобой завтрак. С этого дня ты моя драгоценная невеста, а кольцо подарю, когда все вернутся, хочу при всех обряд обручения провести, всё должно быть по закону. Прошептал и снова поцеловал Веру. Ещё немного и выдержке конец…

Настроение сделалось радостным, подобно лучу солнца, пробившемуся сквозь чернь грозовой тучи. И теперь ярким пятном освещается дорога, ведущая в будущее.

Примерно так Ярополк себя и ощущает, что именно сейчас разглядел тот самый свет, на какой нужно двигаться, желательно не сворачивая и уверенно. Теперь-то уж заручившись поддержкой Веры, это проще. Однако она задала задачи. Ведь он в Псков ровно по той же причине хотел сбежать – чтобы на новом месте себя почувствовать сильным. А здесь на него всё так же смотрят, как на расписное яйцо, красивое, но хрупкое. И каждый норовит битком ударить, да побольнее.

Приказал Митроше подать кафтан, но не нарядный, на какой есть настроение. У Веры ещё нет красивых нарядов, и не стоит сейчас ряженным фазаном ходить вокруг своей лебёдушки. Скромнее пора держаться. Действительно, раз бог наградил красотой, то и её достаточно, не стоит кичиться этим.

Завтрак подали в небольшой столовой на втором этаже, Василиса, Вера, Павел и Ярополк вошли одновременно, чинно сели за стол и позволили лакеям подать изысканные яства.

Вера и Ярополк украдкой смотрят друг на друга и романтично улыбаются. Василиса слишком румяная от смущения, что не умеет правильно использовать все приборы, какие лежат перед ней. А Паша просто стесняется, на нём приличные, но довольно скромные одежды, чуть не по размеру, но уж что нашлось из подходящего в обширном гардеробе Ярополка.

— Друзья мои, не нужды чиниться и смущаться. Мы люди простые. Как привыкли, так и кушайте, сделайте милость.

— А я хочу научиться, вы покажите, окажите милость, — прошептала Василиса и внимательно уставилась на Веру и Ярополка.

Молодым князьям пришлось провести урок по этикету. Ученица быстро уловила правила и к концу трапезы вполне неплохо справилась.

— Благодарю покорно и за завтрак, такой вкуснотищи отродясь не едала, и за урок. Мне бы ещё учителя, чтоб изъясняться научил, а то говорю как деревенская девка, — смущённо прошептала Василиса.

— Фирс Демидович вас, дорогая Василиса Ивановна, сам обучит. Но я могу поспособствовать, найти вам гувернантку, наставницу?

— Сделайте милость, не хоца позориться и Фирса Демидовича позорить.

Ярополк улыбнулся. Приятно видеть такую преданность своему любимому. Но вдвойне приятнее ловить на себе горячие взгляды Веры.

— Сестра моя, я правильно понимаю, ты выходишь замуж за князя? — вдруг подал голос Павел.

— Да, я сделал сегодня предложение княжне Вере Павловне, и она его приняла. Более того, мы теперь хотим остаться в Новь-граде, по настойчивой просьбе сестры вашей. Очень ей неприятно возвращаться к людям, что её пытались унизить и насильно выдать замуж за старика. Так что, сейчас мы лишь можем ожидать исхода похода, и по результатам его принимать решение. Но скорее всего, придётся упрашивать князя Орлова на княжество в Псков. А вам остаться здесь со мной и сестрой, чтобы не плодить распри. Однако это лишь мои домыслы, давайте, друзья мои, дождёмся возвращения наших.

— Дождёмся, но я тоже не хочу возвращаться. Там мне несколько раз тыкали, что я бастард, и другими обидными словами обозвали.

Ярополк грустно улыбнулся и посмотрел на Веру, она прекрасно поняла этот долгий и о многом говорящий взгляд. Именно по этой причине Ярополк не спешит с амурными делами, красноречивее, чем сейчас посетовал Паша, уж никто не сможет объяснить, насколько это больно и неприятно, когда твой ребёнок бастард.

— Здесь вы прежде всего родственник князя Огинского, и в скором времени мой, никогда не произносите этого слова, ваших родителей более нет, вот и оставьте всё в прошлом!

Разговор зашёл в некоторый тупик, собеседникам не хочется делиться своим сокровенным, ведь их знакомству счёт по дням, даже не по неделям.

— А как вы себя чувствуете? Мои травки помогают, и Лексей ваш окреп, должно быть? — Василиса разрядила обстановку.

— Да, благодарю, мы сейчас окрепли, готовы приносить пользу, чтобы даром хлеб не есть. Лексея обещали пристроить на службу, а со мной ещё не решено, — Павел многозначительно посмотрел на Ярополка.

— Ваше сиятельство! Простите великодушно, дело срочное! — Митрофан влетел в столовую, пока бежал до столика, прокричал извинения, тут же наклонился и на ухо прошептал князю нечто ужасно неприятное.

— Не понял, как это все приехали на наше подворье требовать, ждали псы, когда Дмитрий уедет? — прорычал, но тут же голос смягчил, оглядел присутствующих за столом, улыбнулся, чтобы не пугать и без того напуганных Веру, Павла и Василису. — Сидите здесь, я сейчас вернусь!

Встал из-за стола и поспешно вышел.