Глава 31. Смута

— Митроша, кто приехал-то? Чего требуют? Подай мне шубу и трость, будет чем самых ярых побить. Да псов отпусти, проку от них немного, но шума создадут. На подворье Дмитрия кого-то отправили?

— Вот шуба, псы на заднем дворе резвятся. Наши парни сами уже вооружились, но открыто не выступили, однако ружья заряжены, на подворье князя мальчонку отправили.

— Быстро вы, а меня только сейчас предупредил? — князь позволил накинуть шубу и вышел. Раньше бы его эта ситуация порядком испугала, а теперь разозлила.

— Так, мы всё единомоментно, я же со двора, хотел посыльного отправить к матушке своей, и в этот момент ваш десятник рядом находился, тут эти бояре-то и влетели во двор. И топа нарастает, вот мы того парнишку и послали, а Филипп поспешил дружину под ружьё ставить…

— М-да! Если прозвучит хоть один выстрел, вспыхнет конфликт. Магией бы без крови обошлись. И они прям злые? Или просто чем-то недовольны?

— Злые! — прошептал Митрофан и поспешил за своим хозяином на широкое крыльцо дворца.

— А Путилина ещё нет?

— Сожалею, не приехали ещё! Даже гонца не прислали-с! — виновато прошептал Митроша.

— Ладно, сами справимся, иногда и вид ружья хорошо действует, уж я им покажу, как смуту устраивать!

Стоило открыть дверь, и оторопь охватила молодого князя, но смог быстро взять себя в руки. Внушительная толпа стоит на дворе, здесь и бояре, и старейшины, и купцы, и простой народ, но последние скорее из любопытства, их с собой купцы взяли, чтобы толпа внушительнее казалась. И присмотревшись, понял, что в основном гости-то из Кремлёвской слободы, самые смутьяны.

— Здравия желаю, чем обязан? — Ярополк говорит громко, но без надрыва, сам удивился своему спокойствию.

— Здравия желаем, князь Ярополк. За разъяснениями к тебе пришли, а то всё с дядей своим бегаете, прячетесь, дела разные творите, и всё тайком, — сам Фёдор Назарович Лопухин, глава Кремлёвской слободы вышел вперёд и прокричал претензии.

Ярополк ухмыльнулся, опустил голову, чтобы скрыть злость, но взял себя в руки и рассмеялся.

— Ой, уморите вы меня, батенька! Ты бы вопрос-то задать удосужился бы, что так волнует тебя? А то крику много, толку мало?

— Вот! О том и вопрос, считаем грехи-то ваши, одним вопросом и не обойтись! Пожарского избили до полусмерти, с бесами знаетесь, этот чёрный призрак, что по городу рыщет, говорят и на заседании старейшин шпионил. А ведьма седая, она же порчу на весь город наводит. А вы, князья, и в ус не дуете. Да где у тебя усы-то. Юнец! А туда же! Власти захотелось! Не-е-ет! Мы со шведами ссорится не намерены, ты нам не указ и дядька твой.

— Не понял! Это что БУНТ? Ты меня желаешь в застенки усадить, и судилище устроить? Я правильно понял? Это потому, что мои люди шведского посла прогнали? За то, что беса прилюдно, не скрываясь, уничтожили, того беса, которого ваш этот Пожарский в дом к моему верному подданному Григорию Черноводову в дом притащил? И его же этот бес избил до полусмерти, что моей травнице и моему лекарю пришлось дни напролёт многих спасать. Уж не одержим ли ты сам? Дай-ка я посмотрю тебя, у меня тоже магия есть, лярву-то распознаю бесовскую!

Ярополк спустился на ступеньку и буквально навис над Лопухиным. Тот, как огня отшатнулся.

— С чего нам верить, что ты правду говоришь? — уже не так уверенно проворчал Лопухин, и тут из толпы на свет вышел его верный подручный Васнецов.

Но Ярополк не позволил больше никому рот открыть, сам зарычал в толпу:

— А я не обязан вот так собачиться перед народом и в своё оправдание кричать что-либо! Это дела Магической управы, и на вас тоже дельце есть и обширное! ПРЕДАТЕЛЬСТВО! Вы же подлецы хотели меня женить на шведке! А? И кто после этого бес продажный?

— А ты не переводи с себя на нас! Это было дело полезное, женитьба на шведке нам бы многое дало! Заюлили князья, не хотят политику вести! И нас под бесовских подписывают. Проклятый этот Гуннар, с какого ляда он в городе хозяйничает? — прокричал Васнецов и поднял палец, словно это доказательство какого-то преступления.

Вдруг из-за спины Ярополка раздался тонкий, но уверенный голосок. Но такой злой, что мужчины от неожиданности вздрогнули, показалось, что очередная нечисть проявилась.

— На шведке женить хотите! Мой батюшка женился и помер, подлые они все. Такие же, как и вы! Зря мы за помощью в Новь-град ехали! Зря надежду лелеяли, что тут порядочные люди есть. Вижу, что такие же продажные, как и у нас. Обмельчали, родину продать, чтобы себе пузо набить и кошельки! Зато теперь в Пскове всё в чертях и бесах, уж мачеха подлая постаралась, врата адские поди открыла! Зато стали герцогством! Надо же, честь какая! Такая же шведская принцесса притащит с собой нечисть, умоетесь кровавыми слезами. Давайте, выгоняйте нас, в Ладогу поедем, или ещё куда, и посмотрим, что от вас останется.

Вера стоит в одном платье, даже шали не взяла, раскрасневшаяся. Но её маленькие кулачки сжаты, щёки горят и глаза переполнены гневом. Ярополк быстро снял с себя шубу и накинул на плечи невесты. Обнял её и ощутил в себе небывалую силу. Ради этой девицы он сейчас предателям сам как пёс глотки перегрызёт. Рядом встали Павел и Лексей, готовые кинуться в драку.

По толпе пронёсся неуверенный шепоток, но его перекричал незнакомый голос:

— Подтверждаю, я секретарь псковского воеводы Макарова, нас черти всю дорогу гнали беспощадно, такого лютого страха, никогда не ощущал, а ежели ещё придётся, то не переживу, лекарь ваш сказал, у меня сердце слабое. Но наша княжна права, и если бы не князь Гуннар, смерть лютая нас бы в поле настигла. Но, человек я опытный, и вижу, что вам плевать на простой народ, плевать на всё. Вы же только одного желаете, богатства себе и поболе, такие же как наши! Радовались бы, дурни старые, что у вас князья такие сильные! Не то что у нас!

Толпа замерла, сначала и не поняли, кто это кричит, оказалось из соседнего дома медленно вышел седой мужчина в шинели, но когда он подошёл ближе, все увидели, что он молод.

Лексей помог секретарю подняться по ступеням и встать рядом.

Ярополк снова пошёл в атаку:

— Какие вам ещё доказательства прямо сейчас показать? Дружинники видели лично допрос беса, какой провела Катерина Матвеевна, имеющий уши да услышит, имеющий глаза да увидит. Но вы упорно закрываете глаза и затыкаете уши на то, что невыгодно! Но, чтобы до вас окончательно дошло, повторю, что никто из нас на вашей шведке жениться не собирается. И когда Дмитрий Васильевич вернётся, то выступит с докладом перед старейшинами, но после того как всех бесов зачистим, и ваших тоже. Вы же тоже оба одержимые, как Пожарский! Но теперь вижу, предателей, список у нас был, от самого посла шведского, а теперь они сами притащились, воочию предстать!

Ситуация накаляется, Ярополк прекрасно знает, что стоит какую-то подлость крикнуть провокатору, и толпу сдержат только ружья. Дружинники уж построились с двух сторон от дворца, до кровопролития людей сдерживает только страх, что где-то тут Гуннар спрятался!

— Дорогу Управе! Дорогу! — громогласный крик Архипа заставил толпу вздрогнуть, несколько всадников влетели во двор и не останавливаясь промчались к крыльцу, на котором стоят Ярополк, обнимая Веру, Павел, Лексей и псковский секретарь.

— Я князь Орлов! По просьбе князя Дмитрия Васильевича за старшего, что происходит? Кто позволил устроить бунт? – прокричал лекарь.

— А не ваше дело! Приезжим тут не указ! — огрызнулся Васнецов.

— У кого сила и магия, тот и указ, и мы князья или вам царя захотелось? И чтоб обязательно шведского? Может вас собрать, да и выслать? Найдёте, кому зад лизать, вам же привычно! Тьфу! — напомнил Ярополк и позволил себе грубость. Но когда рассмотрел, кто прибыл на подмогу, очень удивился. Сам князь Орлов, Григорий Черноводов, Архип и несколько его верных дружинников.

У въезда во двор снова какой-то переполох, толпа вдруг качнулась вперёд, но замерла.

— Остановитесь! Предатели! Ишь, чего удумали! Не троньте князей! Мои внуки ни в чём не виноваты. А я всё помню, какую пакость вы несли на совете, как хотели убедить всех выбрать самого слабого князя на царство и женить на шведке, не бывать этого! Вот указ от старейшины Вече, с вас снимаются все привилегии!

Из своей кареты вышел и спешит запыхавшийся боярин Назар Ильич Путилин и над головой трясёт свитком. Поднялся на ступени, загородил собой Веру и снова поднял бумагу над головой.

— Вот указ от старейшин. Во избежание смуты, какую уже успели учинить эти господа, приказано, существующий совет распустить, полномочий бояр лишить, пока на княжество не согласиться один из князей. А уж после избрать новое Вече, с учётом разбирательства по делу о предательстве. Фирс Демидович вчера записку по делу старейшине прислал. Думали, что у вас господа хорошие, разума-то хватит не устраивать беспорядки, но нет! Вас бесы путают!

— Зачинщиков арестовать! Посадить под арест, но пока в гостевую тюрьму, уже после расследования, в казематы и наказания определят сами старейшины. Исполнять! — не медля ни секунды, прорычал своим десятникам Воронцов младший!

Бояре думали, что у них ещё есть время сбежать, пока Ярополк с документом ознакомится, или что это какая-то ошибка, не мог совет старейшин тайно собраться и вынести решение против Лопухина, Васнецова, Червова, Дюжина, Плещеева и ещё нескольких купцов, но имена все указаны в бумаге. Дружинники среагировали на приказ мгновенно, не дав опомниться боярам, подбежали, скрутили и повели в тюремные комнаты во дворце Ярополка.

— Как ты, голубушка? Натерпелась страху! Прости дядьку, суета, всё дела! Но вот что смог – то сделал! С помощью князя Дмитрия Васильевича и Фирса Демидовича. Ох, дела они затеяли, ох дела!

Вера вдруг кинулась на шею двоюродному деду и зарыдала, словно отца увидела.

— Ну, что ты, испугалась? Всё хорошо, пойдём в дом, князья тут сами управятся, пойдём. — Назар Ильич словно и не рычал сейчас на толпу аки лев, взял девушку под руку и повёл с крыльца.

— Неожиданно получилось, думал, что дядя с Фирсом сами будут этих смутьянов выискивать, а они заявились. Вообще, ума нет! Путилин вовремя подоспел, молодец! — проворчал Ярополк Орлову, тот лишь улыбнулся.

Толпа начала рассеиваться, никому не хочется попасть, ведь белая тюрьма только для богатых и знатных, а простых в казематы посадят и забудут, на время суда.

Орлов помог псковскому секретарю спуститься, что-то нашептал ему целительное и попросил дружинника проводить больного в комнату, настоятельно рекомендовав лежать.

Ещё какие-то вопросы возникли, Архип теперь воевода, и он отлично справляется с новыми обязанностями, быстро указал дружинникам кого ещё взять.

Толпа поспешно двинулась со двора, но кто-то крикнул:

— Ярополк Михайлович, не серчай, мы люди подневольные, да и не все разумные, как ты. Но не гневись, есть слушок, что ты хочешь нас бросить и уехать во Псков. Мы-то с дружками пришли тебя просить остаться. Хоть бы Дмитрия Васильевича! Не бросай нас. Показал себя истинным князем, мудрый и сильный… мы в тебя верим, батюшка!

На площади воцарилась тишина. Вот именно этот вопрос застал всех врасплох:

— Вы не те люди, перед кем я обязан ответ держать, ибо пришли с обвинениями, мою невесту напугали, а она и так пережила страсти, какие не каждый мужчина выдержит. Сами видели седого секретаря, там и извозчик такой же. Княжна Вера не желает возвращаться в Псков. А я не желаю причинять ей страдания и не желаю её оставлять. Потому выходит, что я останусь, буду ли князем – не могу знать. Совету решать. Кому в Псков ехать, тоже пусть совет решает. На сегодня всё! Утомили, девиц напугали, людей служивых озадачили, всё, что могли сделали! А князь Дмитрий сейчас с дружиной Псков от черни отбивает. И как у них эта битва решится не ведомо. Не гневите меня. И без этого есть о чём подумать.

Развернулся и ушёл.

Купцы помялись, вздохнули, осознав свою провинность, поспешили со двора, разносить новые вести по городу. Уж теперь новостей как одуванчиков в конце мая…

Орлов, ошарашенный признанием Ярополка, остался на крыльце, стоит и смотрит вслед «сопернику». Но быстро опомнился, догнал в просторном зале:

— То есть как вы здесь остаётесь с княжной?

— Вера мне призналась, что после унижений и позора, какому её подвергли свои же – она не желает возвращаться. Но согласие на нашу свадьбу дала. Поэтому напрашивается единственный ответ, дорогой друг, вам покорять Псков, а мне здесь остаться.

— Да уж, новость! — поморщился Орлов…