Глава 35. Правда о Дмитрии

После утренней бури и внезапного затишья город не сразу, но ожил. С опаской, поглядывая по сторонам, обыватели вышли сначала во дворы, после на улицы, а как успокоились, почуяв безопасность, поспешили по своим делам.

Хотелось бы людям понять, что же такое произошло. Но кому задавать вопросы? С кого спрашивать?

Кто-то шептал, что видели чужую карету, очень дорогую и отряд верховых, явно из Новь-града. Но смелости пройти на княжеское подворье и самим посмотреть ни у кого не хватило. Уж ведьма герцогиня со своим старым уродливым дядькой отвадила всех от себя. Всех уважаемых, а подленькие правду и не скажут.

За делами и заботами горожане и забыли о проблемах, живы – и ладно, то, что несколько таверн и склад одного из боярских купчишек сгорел, так это мелочи…

Но к вечеру по городу вновь прокатились волны страха и паники.

По домам знатных бояр и купцов, что тесно «васькались» с герцогами прошлись отряды во главе с воеводой Макаровым и ещё одним опытным дознавателем городской управы.

Забирали беспощадно, обвинения зачитывали при всех, не учитывая ни богатства, ни статуса. Да так быстро, что никто и опомниться не успел.

Многим за час разнесли и вручили бумаги о значительных штрафах. Некоторым приказали собираться и на выселки, с запретом селиться в черте города.

­— Как наши старейшины, оказывается, быстро работать умеют, — шепчут одни любопытствующие.

— Это к нам порядок наводить примчалась Магическая управа из Новь-града. Ух и сильны они!

— А толку-то герцог пропал, герцогиня сбежала! Уедут управские к себе, и у нас снова сыр-бор начнётся! — ворчат скептики.

Разговоры множатся, народ гудит, но доподлинных сведений ни у кого так и нет.

— Эй! Смотрите, смотрите! Ой! Как это! Не может того быть! Ничего себе! — вопль какого-то мальца заставил почтенную публику посмотреть в ту сторону, куда, захлёбываясь от восторга, а может, и страха показывает парень.

На широкую базарную площадь с моста въехали всадники. Один — обычный, крепкий мужчина, с обветренным, уставшим лицом. На втором коне сидит злющая герцогиня, и её крепко держит чёрный призрачный рыцарь, почти реальный, но дымка вокруг него не позволяет обмануться, это неживой человек.

— Гуннар, ты бы хоть спрятался, что народ-то пугать! — крикнул Фирс Демидович. И, к великому удивлению зевак, призрак ответил:

— Помнишь, я говорил тебе про Катрину? Вот и я теперь не скрываюсь, такой какой есть и моя служба ловить и обезвреживать таких, как герцогиня и её дядька, да их подручных бесовских! Пусть привыкают!

— Благодарствуем за защиту! Не давайте спуску предателям! — крикнул кто-то из толпы.

Гуннар повернул голову и поклонился. А герцогиня дёрнулась, показывая непокорность. Однако крепкая рука призрака удержала неугомонную бабу в седле.

— Сидите, ваша светлость, ибо я вас пока не убью, а вот они могут! Что-то не вижу я, что город вам подчинился. Заблуждения — самая короткая дорога к краху. И вы уж на самом краю!

Услышав разумную угрозу, Элеонор опустила голову, мечтая об одном, чтобы быстрее спрятаться от злых взглядов горожан.

Через час после прибытия по настоятельному требованию Гуннара, Катрина и Дмитрий Васильевич провели обряд изгнания лярвы из непокорной герцогини. Третий за этот бесконечный день. Лярву сожрал Гарм, не оставив Фене даже хвостика. Пришлось срочно кому-то бежать в пекарню и принести самых свежих плюшек с мёдом, с орешками и лесными ягодами, чтобы наверняка угодить обиженному анчутке.

И сами освободители после трудов праведных решили испить чаю, да потом и спать, а уж завтра все остальные дела.

— Вот и всё! За сутки управились! Но это верхушка, есть ещё нерешённые вопросы. Как быть с князем для Пскова? Завтра нам придётся составить обстоятельный разговор с местными старейшинами. — Дмитрий Васильевич, сказал, а сам смотрит на Катерину и ни слова про опасное откровение беса, которого спалили сегодня днём.

— Воевода Макаров предупредил, что завтра соберут совет старейшин и нас приглашают, чтобы совместно определить будущее. Там и о князе, и о наказании для ­предателей разговор пойдёт. Но они быстро работают, видать давно готовились, только нас ждали. А как там у нас сейчас дела обстоят, вот проблема. Ярополк один остался, Орлов хоть и силён, но власти у него нет, — видно, что Фирс волнуется и прежде всего за Василису.

— Справятся, но тебя одного, Фирс Демидович, не отпустим, нужно здесь дела закончить, и тогда вернёмся все вместе. Это не обсуждается. А сейчас отдыхать. Гуннар с Гармом пока рыскают по городу, чистку проводят, ищут щели, откуда выползают твари опасные, им трудов до утра. Завтра снова день заботами наполненный, и скажу, что чистить лярв и бесов убирать втрое легче, чем с боярскими старейшинами споры вести, так что самое непростое дело нас ещё ждёт, — Дмитрий проговорил этот таким тоном, что у Фирса сами собой отпали все желания к спорам. Вздохнул, вспоминая Васеньку и молча продолжил чаёвничать.

После сытного ужина усталость придавила так, что с кресла встать получилось с трудом. Слуги во дворец вернулись, порядок в свободных комнатах навели, и гости только добрались до своих покоев, скинули верхние одежды, коснулись головой мягких подушек и мгновенно провалились в тревожный сон.

Все, кроме князя Дмитрия, несколько минут мерил шагами просторную комнату, в какой его разместили со всеми княжескими удобствами.

— Ходи, не ходи, а проблему нужно решить, пора Феню допросить!

Осторожно вошёл в покои Катерины, нежно поцеловал её спящую, взял сумку с книгой и подхватил с собой Феню, тот даже возмутиться не успел.

— Тс-с! Катеньку разбудишь, дело важное есть, не дёргайся!

— А книгу почто умыкнул? — проворчал недовольный анчутка, сожалея, что не сожрал лярву герцогини и не стал, как прежде, призрачным. Вот теперь его могут все хватать, как кролика или кота какого.

— Только ты мне поможешь!

Фенька замер и позволил себя унести в соседнюю комнату. Князь Дмитрий осторожно положил сумку на стол и рядом посадил анчутку.

— Рассказывай!

— Это о чём это? — сделал вид, что не понимает, о чём допрос идёт.

— Этот бес сегодня перед гибелью сказал, что Велес возродился. Катерина сделал вид, что не услышала. Ведь ты всё знаешь. И Гуннар всё знает, но почему молчите? Это Фирс?

Если бы Феня мог заливисто рассмеяться, как человек, непременно сделал бы это, но он лишь ехидно сморщил свою моську и прищурился. Однако продолжает молчать.

— Феня, вы с Гуннаром всё знаете, не томи! Скажи правду! Если Катерина не моя судьба, то это худшая сказка, я без неё не выживу. Не томи.

— Ну ладно-ладно! Сам-то ничего не чуешь? — анчутка сел удобнее и как лекарь смотрит на «больного» ожидая, что симптомы вот прямо сейчас и начнут красноречиво говорить сами за себя. Но Дмитрий так ничего не чувствует. Ничего кроме страха потерять свою любимую, и страх этот захлёстывает го сознание, не позволяя магической памяти прорваться наружу.

Не дождавшись никаких заметных сигналов от Дмитрия, Феня решился приоткрыть кое-какие секреты.

— Я скажу, но прости, не хочу, чтобы ты страдал, и ещё меньше хочу, чтобы Гуннар скормил меня Гарму.

— Они не узнают!

— Наивная твоя голова. От тебя разить будет правдой, как от свежей конской какашки на дороге. Я намекну, а ты попробуй сдогадаться…

— А нельзя сразу и всю правду? — Дмитрий раздражённо повысил голос, но понял, что с Феней этот номер не пройдёт. Махнул рукой и кивнул, приготовившись слушать намёки.

— В твоём роду Воронцовых ведь не было боевых магов! Припомни! Все не выше ясновидцев, токмо отец твой с задатками более по предвидению получил немного силы настоящей и то по щедрости Лебедевых. Они подарили ему маленькую книгу с заговорами и кинжал с магической силой.

— Ну, допустим, мы не такие сильные…

— Они, Воронцовы, а ты иной! Стоило тебе встретить Катю, и в тебе магия вспыхнула, словно столько лет ждала и, наконец, проросла.

Оба замолчали, Дмитрий вспоминает те тревожные дни, когда впервые встретил её…

Как они ехали на коне из нехорошего дома, как его тянуло к ней, словно пчелу на первый весенний цветок. Показалось, что Катя всё собой затмила, как дурманом в голове её образ постоянно возникал и тоской сердце изнывало, стоило некоторое время не увидеть её бездонные глаза.

Но казалось, что это любовь, что это от долгого воздержания, и обычное дело.

И только сейчас понял, что здесь что-то сверхъестественное.

— Я – Велес? — простонал и сжал кулаки, чтобы не пробежать по коридорам, не помчаться на поиски Гуннара за подтверждением.

— Ты теперь Дмитрий. У Велеса была ужасная смерть, такое лютому врагу не пожелаешь, не вспоминай. Не пытайся даже думать. С ума сойдёшь! И Катя снова останется одна. Бери книгу, закроем тебе страшные воспоминания, чтобы с чистого листа всё начать, и за прошлые ошибки в этой жизни не страдать…

— Что случилось с Велесом?

— Черти разорвали на мелкие кусочки, Олег угорел в пожаре, Матвея с коня сбросило под копыта, бесы беспощадные твари, никаких с ними договоров нельзя заключать, верить нельзя, нельзя даже в мыслях пособничать. И спуску давать нельзя. Бери книгу.

Феня сделался сердитым, последние слова прорычал, подтолкнул сумку к краю стола и заставил взять книгу. Сам отыскал нужную страницу, и пока потрясение не коснулось глубины души князя и не вызвало поток ужасных воспоминаний, начал обряд отчитки памяти.

Дмитрий покрылся испариной, ужас воспоминаний уже раскрывается в памяти его магической души, но первые же слова из книги закрыли поток. Не обращая внимания на состояние князя анчутка читает и читает лечебное заклинание.

— Повторяй, легче будет! Память останется, но без боли! — прикрикнул и начал снова.

Через несколько минут Дмитрию стало легче, боль отступила, события прошлого словно стёрлись, остались только слова, но чувств они не вызывают.

— Видишь, это тяжко. Я и Кате не всё показывал. Чтобы вы не страдали, нехорошо это. Ради неё и детей должен жить. И теперь ты Дмитрий Васильевич Воронцов, князь в Новь-граде и жених Катерины Матвеевны Лебедевой. И про это наше дельце ни Гуннару, ни Кате не говори, попадёт мне от них.

— Ты меня спас! Сомнения были, я же во снах эти события видел, нечасто, но, бывало. Только не понимал к чему они, думал, что будущую свою ужасную смерть вижу, от того такая тоска накрывала, что выть хотелось. Потому и с Катей боялся сближаться, не хотел ей сердце разбить сиим ужасом. А оно вот как, оказывается, это уже было.

— Было, прошло, мхом поросло! Другие вы тяперяче. Ложись, князь, спать, утро вечера мудренее…

Дмитрий осторожно закрыл и убрал в сумку книгу, взял на руки Феню, вернулся в комнату Кати, снял с себя верхние одежды и лёг с любимой под одеяло.

— Это я, Катя, вернулся и ждал тебя! Ждал и дождался. Ничто нас не разлучит.

— Я тебя так долго искала, так ждала, Велес, родной мой! Прости, что затерялась в чужих мирах, — сквозь сон прошептала Катерина, но неожиданно ощутила тепло, повернулась лицом к единственному, обняла и только жаркие губы влюбленных встретились в долгожданном поцелуе, Феня довольно громко проворчал, взывая к совести своих подопечных, но какое там. Разве могут истосковавшиеся друг по другу души услышать голос разума…

— Эй, вы спать-то спите, да любить-то не торопитесь, нам ещё в хранилище надоть. Ох, молодёжь, токмо об этом и думают.

Во избежание опрометчивых поступков, Феня взял на себя роль наставника и прочёл сильное заклинание сна, чтобы любимые хозяева уснули крепко. И на всякий случай влез между ними на одеяле и тоже уснул, медовые плюшечки тоже знатно сон вызывают.