Глава 34. Охота

— Буря бушевала вокруг города, герцогиня не успела сбежать раньше нашего прибытия. Поспешим и догоним! Я тоже возьму коня, лететь с артефактами не сподручно, — крикнул Гуннар, когда Фирс уже уселся в седло. Хотел было пришпорить коня, да понял, что не знает, куда ехать.

— Пса надо позвать, и дать понюхать эту тряпку, найдёт?

— Может, и найдёт. Но я и без Гарма знаю, куда её везёт очередной шведский посол – на север, потом свернут за озером. Беда в том, что она подлая и с бесовскими накоротке, её же свора гнала воеводу Макарова. Так что здесь осторожнее надо. И не спугнуть…

Гуннар выбрал коня князя Дмитрия, уселся и сразу заставил животное ускориться. Фирсу пришлось на время отставить разговоры и догонять своего двоюродного деда.

— Вон Гарм! Свистни ему! Дай тряпку понюхать и прикажи искать, мы спешить не будем, пусть пёс первым пойдёт, разведает что и как. Не хочу её спугнуть… Бежать ей вроде как некуда, но кто их знает, этих ведьм, артефактов полно, есть и такие, как в нашем хранилище, откроет портал и ищи её потом.

— Гарм смешается с её бесовскими слугами, а мы подождём удачного момента. Но неужто она так же сильна, как наша Катерина Матвеевна.

— Нет, мальчик мой, но у неё нет совести, одна подлость, тем и страшна! — прогремел Гуннар и тоже придержал коня, пока Фирс отдаёт приказ Гарму.

Пёс-охотник быстро уловил след, только коснувшись носом кружев.

— Ищи ведьму!

И охота началась, а разговор продолжился, кони вошли в размеренный ритм, и Гуннар решил прояснить ситуацию с Элеонор:

— Сильна, но у неё договор, а это совсем иная магия. Бесовское герцогиней правит, такое же яростное и сильное, как и в герцоге, но у того срок договора вышел, а этой ещё лет пятьдесят можно жить и использовать магию!

Но у Фирса вдруг возникли совсем иного рода вопросы, от которых неприятным холодом по сердцу проскользил страх.

— А у меня такого договора нет, случаем? Я же магию принял от Магды, а она не самая белая ведьма была.

— Да уж! Магда, как и я, серого не признавала, или белое и чтобы не пылинки, или чернь, и сплошная.

В этот момент из подворотни выскочила довольно крупная псина, тявкнула, и стоило Гуннару на неё взглянуть, испуганная животина истошным визгом метнулась назад.

— Я понимаю, что ты сожалеешь о дочери, но помоги мне, развей окончательно сомнения, — подождав, пока визг останется позади, Фирс повторил свой вопрос.

— Поверь, сынок, если бы ты заключил договор с бесами, то сразу же это заметил. Магда этого договора не заключала, я не заключал, Катрина не заключала, хотя про Феньку я забыл. Но этот анчутка душу продать не требует, сам продался за плюшки и пироги. Магда честная, как мы все, она делала то, во что неистово верила. Сейчас это кажется глупостью, но её разум отравили, и она жертва. А у тебя воля такая, что любой позавидует, весь в своего пращура, мой средний брат таким же был. Ты даже на него похож. Не переживай, ты чист. Иначе защитное клеймо не стерпел бы!

Только Фирс облегчённо выдохнул, как Гуннар добавил немного остроты в благостное состояние:

— Но магия наша имеет тёмную природу! Потому и люди нас сторонятся и опасаются. И себя нужно блюсти неустанно, и друг друга!

— А почему ты не почувствовал во мне родственную связь? Ведь в момент смерти Магды я был рядом, почему не признал?

— Как не признать – признал! Но за столько лет кровь наша разошлась по людям. Кровь значения имеет, сила важнее. Дух рода. Катрина, жена Велеса и не родная нам была, а стала заступницей, силой рода! У тебя эта сила есть. А у того немощного девственника Пожарского – нет. Слабак получился. Хотя отец-то его Матвей – силён был. Да и признать кого-либо частью рода Лебедевых – считай, что обречь на страдания, ведь ещё ничего не закончилось, да и не закончится. Дал я тебе, сынок, свободу выбора!

Фирс неожиданно натянул поводья и придержал коня. Неожиданный поворот застал врасплох.

— Катерина же уничтожила Корри, пса мы приручили. Книгу очистили. Сколько ещё нам под проклятьем ходить?

Фирс вдруг ощутил себя мальцом, что выспрашивает у бати очевидные же, казалось бы, вещи, но до них своим разумом дойти не получилось.

— Это дело завершим, ещё раз спустимся в хранилище с Катриной и уничтожим все опасные артефакты, и это тоже не конец…

— Старик, ты меня сейчас загоняешь, как зайца в силки. Это шутка?

Гуннар ухмыльнулся, покачал головой, словно в сотый раз пытается донести простую мысль до глупого ребёнка, а тот всё не понимает.

— Какие уж тут шутки. Темноборцы мы! Магия у нас такая! Не эти, так другие, не другие так третьи, а нам всю эту пакость чистить, убивать, отчитывать, догонять и усмирять, как эту герцогиню! Конца этой службе нет! Не в проклятье дело, а в нашей магии. Думаешь Велес, Олег, Матвей сгинули из-за проклятья? Нет, просто в тот момент враг был сильнее, а мы упрямились, не допускали мысли, что можно вот так кого-то из природных приручить, оглядывались на людское мнение. А оно для нас значения-то не имеет, мы не выше других, мы просто всегда принимаем бой первыми. Магическая управа. Теперь я мудрее стал, Катрина совершенно иная, она свободная от предрассудков, нет цепей и оков в её разуме, на людское мнение она внимание не обращает, нам этого не хватало. Тот, другой мир её изменил. И это великое для нас подспорье.

— Значит, проклятье – это наша магия? Кто ей не владеет, тому и опасаться не стоит?

— Вроде того! Но у тебя она есть, у Катрины есть, и у Дмитрия есть! Всё, разговоры отставить, впереди карета, Гарм её уже догнал, затесался в бесовскую свиту герцогини, надо её как-то выманить. Посла бы нужно отправить, кто-то должен передать шведскому королю Фердинанду от меня послание. А Элеонор, должна ответить за убийство Павла Огинского. Готов?

— Я всегда готов, только не понимаю, что ты задумал.

— Да, как обычно, иду вперёд, пугаю, жгу, Гарм охотится не её бесовских слуг, а ты на подмоге.

— Нет, батюшка. Давай сменим традицию. Просто притормози коней, заставь карету встать. Мы её возьмём на шалость. Заставим выйти из кареты, тут ты на неё свои руны и цепляй, а послу позволим сбежать, для реализму припугнём. Будет бедолага нестись до самого замка королевского!

Гуннар посмеялся. Идея ему понравилась.

Призрачной тенью старый князь пролетел вперёд и навис над четвёркой коней, заставляя животных остановиться. Никакие понукания, крики и вопли кучера не помогли. Карета замерла посреди дороги…

— Ганс! Чёрт возьми! Что происходит? — прокаркал на шведском адъютант.

Четверо сопровождающих всадников с трудом успели увернуться и не столкнуться между собой и с замершей каретой.

— Кони встали! Морок на них!

— Это какой-то маг! Наверное, дядя послал за нами. Помогите мне выйти из кареты, я сниму проклятье, это несложно! — раздражённо крикнула герцогиня.

— Слушаюсь, госпожа! Позвольте вашу руку.

Адъютант помог женщине выйти, за ней молодцевато соскочил со ступеней господин посол, его парик и треуголка слегка сбились набок. И Элеонор, ласково улыбнувшись, поправила «марафет» жениху.

— Моя дорогая, так вы справитесь с заминкой?

— Ах! Сейчас посмотрю! — жеманно пролепетала и, взяв под руку возлюбленного, осторожно прошла вперёд. И тут же сморщилось, по ноздрям резанул неприятный запах от взмыленных коней. Женщина приложила надушенный платочек к носу, долго всматривалась и обычным зрением и магическим, но совершенно ничего не почувствовала.

— Они стоят, сами по себе, магии я не чувствую, заставь их пройти хоть несколько шагов…

Кучер тут же слегка подстегнул коренника, карета сдвинулась и вдруг помчалась вперёд…

— Стой! Да, что б тебя! — завопил адъютант.

Но куда там, кони мчат вперёд, и самое ужасное, что и под всадниками охраны животные тоже начали волноваться, переступать с ноги на ногу, и вдруг понесли вслед карете… Словно их за ноги кусает какая-то невидимая псина.

— Я его вижу! Это какой-то призрак, проклятье, он спрятался, пока я смотрела, а потом угнал нашу карету. Проклятье! Стреляйте! Догоните их! — завопила Элеонор, но из-за шума дикой гонки ни кучер, ни испуганные наездники не расслышали её воплей. — Ах, как назло, и мои помощнички сдуру умчались за каретой, но сейчас они её остановят, дело не такое сложное для бесов…

В этот момент герцогиня отчётливо расслышала бесовский вой. Ей, как по сердцу резануло раз, потом ещё и ещё… Всех её подручных кто-то там впереди беспощадно жжёт карающим огнём.

— Проклятье! Это засада! Хендрик! Нас провели! Герцог переродился, это точно он, подлая тварь! Он не даст мне уйти живой! Надо ставить защиту! Ох, знала же, что его давно пора убить…

Обескураженный Хендрик сделал несколько шагов вперёд, пытаясь хотя бы уловить отзвуки того, что сейчас происходит около кареты. Но через несколько минут всадники и экипаж скрылись за пролеском.

— Господа, что случилось? Могу я вам помочь? — пока брошенные путники с неистовой досадой смотрели вслед карете, сзади их догнал одинокий путник.

— О! Само провидение послало вас! Пока мы отдыхали, карету словно бесы погнали вперёд, кучер, возможно, остановит коней, но упряжка большая, они не развернутся на узкой дороге, прошу вас, позвольте мне или адъютанту проехать вперёд и урегулировать ситуацию. Нам нужно забрать коней охранников, вернуться за госпожой и уже тогда спокойно догнать экипаж.

— Другими словами, вы просите меня уступить вам свободного коня? — учтиво уточнил Фирс.

— Именно! — на выдохе ответил посол, испытав облегчение, что дело вдруг так легко решится.

Но вдруг в диалог вмешался адъютант, что-то промямлил, что у него неистово ноют колени и на коня он, даже если б очень хотел, забраться не в состоянии.

— Я сам проеду! А вы тогда останьтесь с госпожой, сделайте милость…

— Да, не вопрос, много времени сие дело не займёт, останусь, конь мудрый, он вернётся ко мне и сам. Поезжайте, ваше благородие, а я пока на охране останусь. С вашей красавицей ничего плохого не случится.

Фирс спешился, помог графу вскарабкаться на своего коня, и, прихлопнув Верного по крупу, заставил двигаться проворнее.

Стоило остаться втроём на дороге, Элеонор прищурилась и посмотрела на «спасителя» магическим зрением.

— Что происходит? Вы маг? Не местный? Вы подстроили сие безобразие? Думаете, что я слабая женщина и не смогу дать вам отпор? — сделал пару шагов назад и прошипела, не моргая, глядя на довольного Фирса.

— Ну что вы, герцогиня! Как бы я посмел, устроить такое. Нет, это не я. Это Гуннар, я лишь подручный великого князя. А вот и он.

С той стороны, куда Верный умчал шведского посла, стремительно подлетела чёрная тень, остановилась и стала похожей на огромного рыцаря.

— Госпожа, вы обвиняетесь в преступном покушении на жизнь великой княжны Веры Павловны Огинской и убийстве её отца великого князя Псковского Павла Сергеевича Огинского. Ваш сопровождающий посол Хендрик уже получил от меня внятные наставления касаемо внешней политики и требованием убраться восвояси, он не вернётся. А вас проводим в Псков на суд, и не нужно пытаться нас обезвредить. Вашей магии не под силу даже снежинку сдунуть с плеча моего внука!

— А я? Вы меня бросите? — завопил адъютант!

Гуннар рассмеялся:

— Я несколько попортил карету, пока они её ремонтируют, вы успеете догнать, поспешите!

Дважды просить испуганного шведского подданного не пришлось, побежал бегом, забыв про больные колени.

— Предатель! Хендрик вернётся за мной! — прорычала Элеонор.

— Вот уж сомневаюсь, я его изрядно напугал, я и вот он! — князь показал на оскалившегося Гарма.

Герцогиня, рассмотрев то, что не успела заметить ранее, снова отшатнулась. Но попытку отомстить всё же сделала. И сразу же получила магические оковы.

— Фирс Демидович, вот верёвка, свяжите даме руки, это та самая из хранилища. Сейчас Верный вернётся и неспешно вернёмся в Псков.

— Глупцы. Псков подчинился моей воле. Я вдова князя, и имею все права! Они меня сразу отпустят. Поэтому предлагаю вам сделку: отвезите меня к жениху и отпустите.

— Увы! Тяжесть ваших преступлений не позволяет нам поступить таким образом. Суд Магической управы не подчиняется тем предателям, что присягнули вам. Воевода Макаров взял это дело в свои руки. Лучшим исходом вашей судьбы окажется ссылка в монастырь, но перед этим, естественно, вас лишат магической силы и уничтожат ту лярву, какую вы так лелеете последние пять лет!

Герцогиня не нашлась что ответить. Руки связаны, магия подавлена, и когда Верный вернулся без седока, женщину посадили на коня князя Дмитрия, Гуннар сел сзади.

— Гарм! Не отставай! А то новый ошейник найду на твою бесовскую шею! — крикнул Фирс, когда кони пошли рысью, а пёс снова погнался за каким-то диким болотным анчуткой.

Радостный вой призрачного пса заставил пленённую герцогиню зажмуриться от леденящего предвкушения предстоящей магической экзекуции. Именно этот пёс сожрёт её любимую лярву.

— А как похорошел Гарм на вольных-то хлебах! Не пёс, а волк стал и сияет. Кажется, его служба устраивает, — заметил Фирс, и уловил отзвук душевной тишины, такой договор лично ему не навредит, сейчас отчётливо заметна разница между призрачным волком и бесовскими слугами Элеонор.