Глава 37. Совет и невеста героя

Завтракать пришлось в спешке, но при этом успевая распределить работу, которой ещё слишком много.

— Вы на совет, воевода Макаров уж приехал, ждёт. А я проверю весь дворец, чую, что небольшие артефакты, но весьма пакостные ещё остались, надо бы собрать и вечером провести обряд очищения, — Гуннару жевать не нужно, вот он и раздаёт ценные указания, мы только киваем в знак согласия, потому что сами чувствуем нехороший фон.

— А мне на совет нужно? — Фирс всё ещё не привык к своему княжескому происхождению и не понимает, стоит ли присутствовать при разговоре знатных мужей.

— Обязательно! В таких делах одному тяжко отстоять свою правду. А ты опытный дознаватель, быстрее их тайные мысли и планы на чистую воду выведешь. Нам ведь понять надо, стоит ли доверять, если Ярополк сюда приедет, не предадут ли его? Много тайн, ведь неспроста здесь обосновались герцоги, на здоровом дереве гниль не появляется, — Дмитрий всё расставил по своим местам, и наши роли, и своё отношение к старейшинам.

Быстрее завершаем трапезу и спешим на первый в моей жизни высший совет. Думала, меня в Новь-граде призовут на допрос, а оказалось, что первый опыт получаю в Пскове и сама буду тихо проверять на лживость мудрецов.

Посмотрим, что за птицы нас ждут.

Как знатные господа приехали на совет в карете, да тут ехать-то всего ничего, на другую сторону площади, в другое трёхэтажное здание с широким парадным входом. Здесь и суд, и управа, и на третьем этаже совещательные комнаты для старейшин города.

Нас встретил воевода Макаров, он как раз пешком и прогулялся, пока мы завтракали. Без лишних слов, обойдясь коротким приветствием, прошли в просторный кабинет, представились сами, и нам представили старейшин. Оказалось, что люди почтенные, вполне адекватные и честные, но подвело всех некоторое самодурство покойного князя. Говорили ему не прельщаться на лесть молодой иностранки, уж о старости пора подумать, можно было и свою женщину найти, пусть и незнатную, как мать Павла, к примеру. Но князь Павел Огинский не смог устоять против чар ведьмы.

Типичная сказочная история.

— А что же раньше не сообщали в Новь-град?

— Так сообщали, было два тайных послания, но, видимо, кто-то перехватывал, — посетовал боярин Ремезов. А мы переглянулись, у нас самих в городе бардак.

— А ваша дума? Есть ли ещё люди, любящие отечество, непродажные? Это я к тому, что если от нас приедет князь, то не встретят ли его в штыки, не покусятся ли на его жизнь. Если есть такая опасность, то я бы никого не посмел просить, — Дмитрий перешёл к важной части переговоров, а старейшины переглянулись.

Внезапной паузой воспользовался воевода Макаров:

— Господа, позвольте вставить несколько слов. Я перед отъездом переговорил с княжной Верой и Павлом, они после унижений и предательства не желают возвращаться в Псков. Простите, Дмитрий Васильевич, что не сказал ранее, но это перечёркивает все наши планы, и боярин Путилин не желает для своей племянницы страданий, он готов её и Павла забрать к себе. Псков остался без наследницы!

В кабинете сгустилось напряжение, есть, о чём серьёзно подумать. А чего ожидали эти «товарищи», над девочкой издевались, никто за неё не затупился, и теперь им хочется, чтобы она всех простила, вернулась и начала плясать под их дудку?

Так не бывает, утраченное доверие вернуть практически невозможно.

Дмитрий Васильевич снова взял слово и решил добавить огня.

— Но Ярополк влюблён в Веру, и если она останется, то и он не поедет. Значит, вам придётся просить князя Романа Андреевича Орлова, и с ним одна беда, он очень порядочный, не подлый и ответственный. Если ему не станете помогать, то также не посмею обречь столь светлого человека на заведомые страдания. И тогда уж вам самим как-то о себе тревожится, да ещё есть слухи, что некоторые князья татарские возомнили себя всесильными, времена зреют неспокойные, и не только с запада, но и с востока, и юга есть кому на наши земли позариться. Вот и думайте теперь, как вам быть. Самим по себе, или с нами, но честно и со всем рвением.

— Орлова вам, значит, жаль к нам отправлять? А Ярополка – нет? — вдруг заметил боярин Алюшин.

Дмитрий и Фирс ухмыльнулись, в их глазах промелькнул задорный блеск.

— Орлов старше Ярополка, и выглядит солиднее, но он такой, какой есть и магия у него редкая – лекарь. А Ярополк – это волк в овечьей шкуре. Молодой, очень красивый, девицы по нему с ума сходят, но он искушён в политике, весь в отца своего пошёл, да и имя у него говорящее, агница Ярополком не назовут. Даже я так не умею узлы распутывать, так что пришёл бы к вам мой племянник, через месяц вы бы его скрутили и назад привезли, умоляя забрать юного хищника. Но о Вере он позаботится лучше, чем кто-либо, за это я вам отвечаю со всей ответственностью.

Бояре переглянулись. И вроде бы надо время подумать, да Ремезов вдруг взял слово за всех:

— Я вот что думаю, Веру мы оскорбили и такое не прощается! Она действительно заслуживает достойной и спокойной жизни с Ярополком, раз он ей по сердцу. Да и дядя её Путилин – человек солидный, в обиду княжну не даст. Однако она уезжала в спешке, и без приданного как сиротка, словно и нет за ней города родного. Мы сегодня соберём ей достойное приданое, богатыми дарами, и вас попросим отвезти, напишем письмо с извинениями и просьбой не держать на нас обиду. Сами понимаем, что проштрафились. Если вы считаете, что Роман Андреевич очень достойный и великодушный человек, то нам только такой и подходит. Городу нужен крепкий хозяин. Я слышал про клан Орловых – все люди почтенные и достойные. Через Веру мы породнимся с Новь-градом, через Романа Андреевича с Ладогой и Ярославлем. По поводу угроз от наших неспокойных соседей, мы ваши бумаги ещё раз обсудим, и чувствую, что дадим согласие на союз городов, на равных условиях. И армия общая нас устроит, и подати одинаковые. Да и право единое. Но это сколько ж трудов?

Ремезов долго говорил, словно сам рассуждал, в конце всплеснул руками, представляя, сколько нам всем предстоит работать.

— Вот потому и ждём от всех городов ответ, после соберём большой совет и всё постановим, всему своё место определим, совместно и не такие дела делаются. Хуже, если всё это придётся делать, когда враг на пороге встанет! Но времени у нас месяц на всё про всё, а летом может непоправимое случится.

— Прав князь, всё так! Всё так! Бог нам в помощь! Справимся, более такой оплошности недопустим. Всех отступников осудим, кого-то на выселки, кого-то штрафом, кому-то тюрьма. Герцогиню на Соловки под надзор старца, там тёмных ведьм усмиряют быстро, — Захар Михайлович проговорил с благостным видом, но на последних словах покосился на меня. Это заметили и Фирс, и Дмитрий.

Вот также и наши бояре ко мне относятся с лютым недоверием. Но чего ждать от дремучих людей, восемьдесят процентов всех их решений продиктованы страхом, и двадцать – выгодой. Но есть и плюс, они не юлят и честно признают за собой эту слабость, так что по моим ощущениям – Орлов с ними справится, и общий язык найдёт.

Мои размышления прервал голос Дмитрия:

— Понимаю ваши опасения, но Катерина и наш пращур Гуннар не тёмные маги, волей судеб встали на защиту от таких же посягателей, каких мы усмирили у вас. Так что не коситесь на мою невесту. По большому счёту, я и Фирс Демидович гораздо опаснее, ведь мы боевые маги, не всё тем является, чем кажется, уж мы в этом убедились сполна. Такие чистки пришлось делать, что сами, казалось, сгинем. А сколько ещё предстоит, потому и берёмся поднять союз земель Русских пока сами в силе, чтобы детям нашим не пришлось снова проходить через эти же испытания.

— Истина! Всё так! Раз мы всё обсудили, остальное в письмах распишем, а сейчас нужно поспешить, не просто в такой короткий срок собрать знатное приданое для княжны Веры. Но мы расстараемся!

Мы простились и вышли. Казалось, что всё пройдёт гораздо хуже, но адекватность старейшин лично меня очень порадовала.

— Мне кажется, что мы в надёжные руки отдаём нашего Орлова, — не удержалась и пошутила, как-то жаль его отпускать, как лекарь – он бесценен, да и человек хороший. Но, с другой стороны, у нас теперь есть Василиса.

Карету отпустили, сами прогулочным шагом идём по широкой площади, для удобства меня с двух сторон под руки держат Фирс и Дмитрий. Нарядная женская обувь не очень подходит для прогулок по заснеженной мостовой. Хотелось бы пройти и Кром посмотреть, да и по рынку интересно побродить, может и гостинцев купить.

Только хотела вынести на обсуждение культурную программу, как к нам подбежала девица. Испуганная, глаза большие, а от страха кажутся ещё больше. Русая коса из-под платка выбилась, подбежать-то подбежала и замерла.

Ойкнула, сама, поди испугалась своей дерзкой прыти и попятилась, но Фирс её за руку прихватил и улыбнулся, так как только он умеет.

— Что, девица милая, спросить хотела? Не бойся, мы не злыдни, не обидим…

Девушка на секунду закрыла глаза, вздохнула, словно борется с приступом паники, однако справилась и прошептала:

— А правда, что Лексея Морозова в тюрьму бросили?

Мы переглянулись и даже не сообразили о ком она? Может это кто-то из предателей?

— Поясни, а это кто? — Дмитрий Васильевич сначала спросил, и сам улыбнулся, едва заметно подмигнул Фирсу. Они всё поняли.

— Жених мой! Он княжну Веру украл, говорят, его за это в Новь-граде в темницу бросили.

— А ты, значит, просить за него пришла и не испугалась? Ведь он и правда её украл.

Губы девушки задрожали, но она решительно зажала кулачки, подняла подбородок и гордо ответила:

— Да, просить! И коли надо сама поеду, к тамошнему князю в ноги упаду и молить о прощении буду!

Моё сердце не выдержало, слёзы умиления на глаза проступили.

— Полно вам! Иди ко мне милая, иди ко мне пригожая, как тебя зовут, лапочка? — протягиваю руки к девушке и обнимаю её. Чувствую, как её потряхивает.

— Анфиса! — прижалась ко мне и прошептала.

— Всё с ним хорошо, спас он княжну, герой твой Лексей. Скоро с новым князем вернётся, на службу его возьмут, такие смелые ребята вашему городу нужны.

— Ой, госпожа, вы не врёте?

— Вот тебе крест! Никогда не вру! Всё с ним хорошо! Хочешь, можешь с нами поехать в Новь-град, завтра выезжаем рано, в карете со мной местечко найдётся.

— Правда? Можно? Ой. Я тогда побегу, его бабулю предупрежу, и своей мамке скажу.

— А тебя отпустят? Постой, Анфиса. А Лексей-то знает, что ты его невеста? — что-то я не сильно доверяю этим большим глазам.

— А вот, колечко, весной свадьба. Его ж Павлушка умолял выкрасть сестру-то. Я с ними хотела бежать, да они сказали, что им хватит Веры, не для девок такое испытание. Вот мне и пришлось остаться. Но мы себе места не находим, и вестей нет.

Ещё раз обнимаю девушку и действительно вижу обрывки её нежных воспоминаний о поцелуях с красавчиком Лексеем.

— А мы точно завтра выезжаем? — решила уточнить у Димы.

— Да, точно. У нас в Новь-граде дел срочных, если приданое не соберут к нашему отъезду – то сами пусть везут! — очень категорично выдал Фирс, а я понимаю, что ему одного взгляда достаточно на Анфису, чтобы самому сейчас не затосковать по своей невестушке Василисе.

Мы противиться не решились.

— Завтра рано утром, на первый звон и приходи!

— А мы с мамой пирогов в дорогу напечем, вы какие любите? С рубленым мясом, с рыбой, сладкие? — прошептала счастливая девушка.

И тут не выдержал главный обжора Феня, вылез из-за пазухи князя Дмитрия и крикнул:

— Всё любим, главное поболе, дорога да-а-альняя!

Анфиса, кажется, даже не смутилась.

— Напечем! Не извольте волноваться. Побегу тогда!

— Постой, вот тебе пять рублей, а то издержитесь на пирогах-то! — Фирс снова её поймал и почти силой заставил взять огромные деньги. Окрылённая девушка помчалась домой обрадовать своих и щедрым подарком и новостью, что с Лексеем всё хорошо.

— Повезло парню! Такая девица сама как стена, на какую можно опереться. Дурень будет, если не женится! — резюмировал Фирс и снова взял меня под руку.

— А мы его правильно настроим и женим, если только заметим смятение. У парней бывает такое, что новые подвиги и новые места вселяют уверенность в собственной неотразимости.

— Мы не такие! — хором ответили мои дорогие князья и рассмеялись. Почему-то настолько легко стало на душе и тепло, что уже никакие шторма не пугают.

— За то и люблю вас! Милые мои. Сейчас посмотрим, что Гуннар нашёл во дворце, почистим место, и отдыхать, завтра выезжаем! Сама волнуюсь за деток и за Ярополка.