Глава 5. Княжеский дворец. Псков

— Эй! А что, это ты распоряжаешься слугами? Нанимаешь, прогоняешь! — титун Кузьма Брагин, не на шутку разозлился, после провокационных заявлений какого-то детины, в лакейской ливрее вскипел и побежал выяснять отношения с наглой соперницей.

С порога гаркнул в горницу, где прачки разбирают простыни и другое бельё, под чутким надзором Авдотьи. Та даже не вздрогнула, повернулась на крик и зыркнула на врага.

— Никого я не нанимала! Больно надоть, мне ваших дел на себя брать! Своей вон работы достало! Не мешайте, поди сам с пьяни кого-то нанял, да забыл!

Работницы тут же и замешкались, Авдотья рыкнула на них, чтобы тщательнее раскалённым угольным утюгом водили по простыням, герцогиня любит идеальное, свежее, и чтобы не единой складочки.

— Но парень сказал, что ты его наняла!

Авдотья замерла, снова посмотрела на уставшую физиономию титуна, какой худой, такой и дотошный, вот пристал как банный лист. Всё-то ему чудится, и что толку держать такого тщедушного, да еще и выпивошку, коему невесть что чудится.

А потом вдруг вспомнилось, что княжну на верх-то какой-то новый лакей тащил.

— Постой! Может, не наш, а от гостей? Лакей молодой, пригожий из себя. Он княжну спящую из зала вынес. Ой, чует моё сердце, не к добру это…

Погрозив кулаком перед носом старшей прачки, поправив передник и чепец на затылке, Авдотья махнула рукой Кузьме и поспешила по лестнице наверх.

Поднялись, отдышались, открыли двери и ахнули!

Авдотья перетряхнула постель, одеяло и вещи на сундуке, словно княжна могла затеряться в тряпках, так теперь и стоит обескураженная бабёнка посреди светёлки с платьем в руке. Не дура, быстро всё припомнила:

— Выкрал! Подлец! Это ж за княжной её дружок с детства, Лёшка, не помнишь? Ну такой, миловидный мальчонка, они и с Пашкой дружили. Вот поганцы, тут и без магии понятно, они сбежали, а нас с тобой…

Громкий шёпот Авдотьи холодом пронзил трусливую душонку титуна, он вздрогнул, ведь сам упустил!

— Так ведь токма его видели, бежим скорее, поймаем! Недалече…

Не успев договорить, Кузьма побежал к лестнице, и Авдотья за ним, грохота наделали, что дом содрогнулся.

Выбежали на крыльцо, завопили наперебой:

— Держи! Княжну увалок, подлец! Держите! Вона тот! Ирод окаянный! Дер-ж-жи!

Но небольшие сани вылетели за ворота, а во дворе началось светопреставление. Все кони, как бесом омороченные, бьются в панике, собаки завыли, петухи на хозяйском дворе закричали. Через несколько минут из карет, саней образовалось непроходимое месиво. А в довершение всего и гужевые сани каким-то чудом опрокинулись аккурат на выезде.

— Вон тот! С тростью! Воевода управский! Что б его! Его рук дело! — прокричал со злостью Кузьма.

— Ну, батенька, хотели-с верховодить, получайте таку превеликую возможность. У меня в прачечной дела, а вы с докладом к герцогам.

И не успел титун осознать грандиозность подставы, как Авдотья повернулась и влетела в княжеский дворец, быстрее скрыться от гнева хозяйки, сбежала в кладовую проверить остатки провианта.

Сколько время ни тяни, а с докладом идти придётся.

Кхекнул, поправил ливрею и поспешил в торжественный зал. Веселье в самом разгаре, гости пьют и едят, а герцоги как чужие сидят, и такие у них физиономии недовольные, брезгуют местными, ну а чего ж хотели, собрали подлецов…

На этих мыслях Кузьма осёкся, в этом дворце думать нужно только то, за что голову не снесут.

Поклонился и бочком, вдоль стеночки прошёл к герцогине, очень тихо донёс о последних событиях и отпрыгнул, ожидая от неё удара.

— Как это украл? — Элеонор от удивления несколько раз моргнула, сначала её показалось, что не поняла русский язык, и речь не о княжне...

Но титун повторил:

— Украл княжну-то с каким-то мужиком, я его и не рассмотрел. Авдотья его опознала, может, и в сговоре с парнем. И какой-то маг из управы им сподмогнул. Во дворе истинный конец света, всё смешалось, кареты как-то сцепились. Не извольте серчать, но это какой-то маг всё устроил, на нас морок навёл, даже не поняли, что случилось. Вот только сейчас.

Элеонор повернулась к дяде, улыбнулась, извинилась и, не сказав ему неприятную новость, выбежала из зала, шелестя пышной парчовой юбкой.

Вышла на крыльцо, и одного взгляда достаточно, чтобы понять, что произошло.

Следа магического нет! Действительно, какой-то маг, не самый сильный, но очень умелый, прикрыл следы.

— В курятнике чёрный петух, платье Веры и всё это в мои покои! Сейчас же! Петуху ноги связать! — процедила сквозь зубы и так зыркнула на нерадивого слугу, что у того испарина на лбу выступила.

— С-с-слушаюсь! Сейчас исполним!

С великим трудом сдерживая свои недобрые мысли, поспешил Кузьма исполнять приказ герцогини, только бы не ляпнуть, что она чёрная ведьма и костёр по ней соскучился.

Через несколько минут все требования Элеонор слуги исполнили, она заперлась в своих комнатах, петух вскрикнул и затих.

— На крови что-то мутит! Окаянная! Ох, оставил нам князь наследие, — проворчала старая служанка и поспешила восвояси убраться подальше с глаз.

— Да уж, наследство!

Магическое действо, впрочем, продлилось недолго. Герцогиня вышла, вытирая с рук кровь чёрной птицы, приказала срочно позвать дворцового воеводу.

— Они же на выезде, вы сами распорядились выселить дружину, чтобы духу их не было!

— Тебе, старик, ноги зачем даны? Сбегай! Сразу приказ передай, пусть собираются! В погоню без промедления! В Новь-град беглецы помчались, по дороге шторм, буря магическая. Она задержит княжну.

Кузьма сбежал с глаз ненормальной бабы, но посыльного отправил, через несколько минут воевода приехал, лично выслушать приказ. Всё во дворце закрутилось, завертелось.

Это заметил и старый герцог, вышел к племяннице и потребовал рассказать правду, как есть.

— Она умрёт, если её не вернуть на третьи сутки! Моя магия беспощадная, особенно к предателям. Всех причастных после поимки четвертовать. Девицу вернуть! — прорычал герцог, из-за сильного акцента, действительно, как пёс пролаял. Даже бывалая Элеонор от раздражения повела плечами, вздрогнула, словно этот безжалостный приказ и её касается.

Воевода княжеской дружины хотел было по дерзости своей уточнить, а какого это лешего им указы гость заморский отдаёт, да вовремя заткнулся, почуяв мощную магию от герцога Брандского. Поклонился и вышел, сплюнув на крыльце.

— Выехать, может, и сможем сегодня, но, видит бог, не присягал я этой грымзе на службу. Раз княжна соизволила побег устроить. То не нам ей препятствие чинить.

Началась самая неспешная погоня, какую только можно было придумать, и запрягали долго, и собирались ещё дольше, и все трактиры по пути проверили, а в последнем и заночевали. Не знали, дружинники, что герцогиня давно уж отправила не простых преследователей, а нечисть, какая была у неё в услужении. Одно не учла мачеха, что по этой земле чужестранным бесам перемещаться, как по раскалённым углям, слишком много намоленных мест…

— Сама отправляйся в погоню! Эта дева мне нужна, нам нужна. Ты не знаешь главного, казна пустая, за охрану платить наёмникам нет возможности. Скоро шведский король захватит наш родовой замок, моей и твоей магии недостаточно!

— Вот как заговорил? Дядя! Я всё тебе преподнесла на бархатной подушечке, бери и пользуйся, не мог зелье девке дать сильнее? А теперь в логово врагов отправляешь? Там по донесению одного из боярских шпионов ведьма появилась, и боевая магия возродилась. Если Вера доедет – считай, что мы её потеряли! — огрызнулась Элеонор. Не принято женщине повышать голос, но за время вдовей жизни она вдруг ощутила себя хозяйкой. И уже десять раз пожалела, что пригласила сюда Вильгельма.

Он прочитал её мысли, зло посмотрел в глаза и прошипел:

— Она умрёт, если доедет! Собирайся! Иначе лишу тебя магии по праву главы рода!

— И останешься один! Старый вепрь, клыки уже обломал, а туда же, всё ещё хрюкаешь! — теперь уже без страха ответила Элеонор и зло усмехнулась в лицо дяде, они оба понимают, что она права!