Глава 6. Беглецы

— Не могу больше, Лёшка, оставь нас, сам поезжай за помощью! Свалимся с Верой под копыта, и стоило, так страдать? — взмолился Павел.

Его обветренное лицо уже не чувствует холода, из потрескавшейся губы сочится кровь, а в глазах вместо дороги темень и сияющие вспышки. Метель так и не стихает, липкий снег везде, и за шиворотом, и под рукавицами, а про лицо и говорить не приходится, штаны покрылись ледяной коркой. Промелькнула пугающая мысль, что они давно сбились с дороги…

— Пашка, если вас оставлю без присмотра, или украдут, или снегом засыплет, в такую метель остановиться, считай насмерть обречь себя! Не дури, братец. Вера крепко лежит на коне, осталось совсем чутка проехать. На-ка вот настойки, три последних глотка осталось. Может, бог смилуется, и сани попадутся. Держись, надо держаться, — прохрипел Лексей, а сам уже ни ног, ни спины не чувствует. Зад принял форму седла, и ему ещё хватило сил улыбнуться, представив, что ноги так колесом и останутся, на всю жизнь. Но вслух уж такие глупости говорить не решился.

Сам влил в рот лекарство себе и Павлу, оно жаром прокатилось по телу, взбодрило, бабушкин взвар на травах, скорее её молитвами силу дающий.

— Ну как? Легче? Выдюжишь?

— Недолго ещё смогу. А потом упаду.

— Долго и не надо, а потом мы все упадём! Держись крепче, вон просвет на небе, и город вижу. Посмотри в даль-то!

— У меня перед глазами тьма, не томи, поехали скорее. Вере-то совсем плохо если она свалится, то точно погибнет.

Вместо ответа Лексей осторожно понукнул уставшего коня и повёл еле живой обоз, надеясь, что им хватит сил противостоять шторму.

Стоило беглецам въехать на крайнюю улочку Новь-града, как снежная буря отступила. Огрызнулась порывом ветра, плюнула мокрым снегом в спину и убралась на болота, завывать от тоски, а может и очередного заплутавшего путника поджидать, чтобы также учинить над ним глумление.

— Доехали! Думал, не сможем! Вере совсем плохо! Придержу её, а нам вон туда! Стену крепостную и храмы видишь? — Лексей показал рукой, куда направлять коней, сам бывал в стольном граде, но давно, уже и улиц не помнит. Но направление есть, и этого достаточно.

Очень медленно уставшие кони прошли несколько узких улочек, пару раз упирались в глухой забор, и, как назло, никакого провожатого не попалось.

В очередном тупике какой-то мужик, завидев измученных путников, сжалился и предложил помощь, отогреться после бури-то, но ребята поблагодарили и отказались. Понимая, что если только спустятся с сёдел, то последующие несколько дней встать не смогут. Особенно княжна, да и Павел не так силён, к таким испытаниям не приучен. Но раз страдальцы отказались, то добрый мужик приказал своему сыну проводить до широкой улицы и показать короткую дорогу в Детинец.

Сил у Лексея хватило только пробормотать: «Много благодарны!»

Теперь Вера то и дело сползает с седла, остатки внимания уходят на удержание спящей княжны на коне.

— Держись, Пашка, вон уже приехали…

Как снежные бабы, облепленные снегом, въехали в кремлёвский двор, кони как-то сами сообразили, куда шагать. Перед княжеским дворцом остановились, а когда осмотрелись, то сразу захотелось куда-то быстрее спрятаться, позавидовали Вере, что она не видит того, что перед ними восстало.

Очень пожалел Лексей, что привёз княжну сюда, кажется, Новь-град захватила нечисть и одна из них прямо перед приезжими и возникла. От усталости и различить невозможно, призрак это или бес, огромная тёмная фигура, но довольно плотная, и явно с великой силой. Остальных, кто сейчас перед дворцом находится, разглядеть не успели.

Вера вдруг начала медленно сползать с коня, а у парней и сил нет её удержать. Сейчас она разобьётся об мёрзлую мостовую. Обычный человек и не успел бы поймать, мужчины дёрнулись спрыгнуть с коней, да куда там, только чёрный призрак метнулся, как кот поймал девушку и держит со всей осторожностью.

Дремоту с парней как рукой сняло. Ахнули, замерли и дышать забыли.

С головы Веры свалилась шапка, и толстая ярко-рыжая коса заставила прекрасную незнакомку, что сидит на огромном чёрном коне воскликнуть: «Это девочка?»

И гостям, и хозяевам удалось удивить друг друга. И только призрак с великой осторожностью продолжает держать Веру, слегка покачивая, как своего ребёнка и смахивая с её головы снежинки.

К испуганным парням подъехал верховой, внимательно рассмотрел гостей и спокойно представился, совершенно не обращая внимание на призрака и его драгоценную ношу.

— Я князь Воронцов Дмитрий Васильевич! Что случилось? Кто вы?

Павел, как самый знатный и ещё способный говорить, пересилил страх перед призраком и прошептал осипшим голосом:

— Я Павел Павлович Демидов, сопроводил старшую сестру княжну Веру Огинскую из Пскова. Мы более двух суток в седле, спешили к князю Огинскому Всеволоду Сергеевичу под защиту проситься.

— Сожалею, князь Всеволод умер ещё осенью, странно, что вы не знали. В этом дворце пусто и опасно, мы заберём вас к себе в Западную слободу. Разместим и окажем помощь!

Второй мужчина из встречающих оказался воеводой, громко свистнул двух извозчиков. Те с великим рвением подали свои довольно приличные сани, в одни уложили княжну, во вторые буквально упали двое её сопровождающих, на конях сидеть ребята ещё могли, а как спустились, так ноги и подвели.

— Что такое ужасное гнало вас всю дорогу? Во дворец князя Ярополка и побыстрее! — приказал Дмитрий.

— Она очень слаба, если не помочь, до утра не доживёт, — выдал вердикт призрак, и «уселся» на огромного коня за спиной прекрасной незнакомки.

Сани осторожно тронулись с места, чтобы лишний раз не тряхнуть обессиленных путешественников, но Лексей и Павел провалились в сон, кажется, если бы их на салазки сейчас кинули, и те ногами до дома пинали, всё равно бы не проснулись.

Не почувствовали, как их несколько дружинников перенесли во дворцовые покои, очнулись уже в тёплых комнатах, вокруг суетятся двое слуг, лица мажут нутряным жиром, переодевают и пытаются напоить гусиным отваром.

— Княжна как? — прошептал Павел, его сейчас только Вера волнует.

— Это про девицу, что в беспамятстве лежит? Сейчас приедут его светлость лекарь, князь Орлов. Опосля скажет точно, что с вашей княжной приключилось. Спасут, и не таких болезных спасали! А вы про себя думайте, тоже вон на восставших похожи…

Стоило пожилому лакею помянуть «восставших», как Павел вспомнил о том ужасном призраке, что спас Веру. Справившись с волнением, прошептал:

— А вот тот чёрный, страшный, это кто? Вас нечисть захватила?

Старик поднял голову и с непомерной важностью произнёс:

— Это князь Гуннар, он поклялся нас оберегать и при жизни, и после смерти, вот сила клятвы-то чаво делает, своей внучке княжне Катерине Лебедевой служит. За нас он! Напугал небось! То-то, вона какая диковина в Новь-граде есть, не то что у вас Псковских. Отдыхайте, утром князь Дмитрий придёт, вас расспросит, поди от добра-то так не бегут, спите, от молодость, эх, я в ваши годы! — вздохнул старик, вспоминая свои годы, поправил одеяла, и парни снова провалились в сон. Над ними явно кто-то прошептал заговор.