Глава 49. Гуннар

Дорога еще держится, не раскисает и не хлюпает под мощными копытами Бурана, а на взгорках и холмах снег сошёл, где-то даже зелень проглядывает. Отчего на душе появляется трепет, о каком старый князь и позабыл давным-давно, с того момента, как похоронил свою любимую жену Ладу.

Почему-то вспомнилось её личико, озарённое счастливой улыбкой, стоит в цветущем саду с маленьким Велесом на руках, и от неё свет исходит. Такое счастье Гуннар неожиданно испытал в тот момент, когда увидел Катеньку с Олегом на руках.

— Тяжело, очень тяжело терять любимых…

Прошептал себе под нос, забывшись, что сейчас не призраком едет, а в новом теле. Как новом, не новом, слегка потрёпанном, но магия своё дело знает, печень почистила, старые раны залечила, колено, поясница, всё поправилось, восстановилось, омолодилось, и на третьи сутки по вселению, ощутил себя Гуннар добрым молодцем. У цирюльника, которого порекомендовал сам красавец Ярополк, привёл себя в порядок, остриг волосы, бороду укоротил. Но привыкнуть к своему новому обличию, оказалось труднее, даже тело Влада Черноводова казалось роднее.

А тут молодой, смуглый, вспыльчивый южанин, для варяга это тело стало испытанием, словно коня пришлось укрощать.

Потому и помедлил Гуннар с отъездом, хоть и рискованное промедление, стоит весне чуть расквасить дорогу, и проезд будет невозможным.

Потеряв несколько бесценных дней, пришлось принять непростое решение ехать верхом.

В небольшом отряде всего шесть всадников, кроме самого князя, и рядом мчится неутомимый Гарм и его магия. И несколько вьючных коней с поклажей и провиантом.

Если отряд держится тесно вместе, и Гарм бежит рядом, иногда обегая коней кругами, то вместо сорока вёрст за день удаётся промчаться без устали все сто. Всадники поначалу очень удивлялись сему магическому явлению, да и пса порой замечая, вздрагивали, как и их кони. Но после привыкли и прониклись уважением к обновлённому предводителю. Прекрасно понимая, что это уже давно не бесшабашный, вспыльчивый Саул. А маг высочайшего сана, причём даже не скрывающий своё присутствие.

Но лишних вопросов никто не задаёт, разговоров в походе почти нет, только по делу.

Через двадцать дней пути на горизонте показались первые постройки столичных пригородов татарского ханства. Через некоторое время и сама величественная крепость Казань предстала перед путниками во всём своём величии. Её крепкие, неприступные стены зачастую отпугивали князей, отбивая всякое желание отомстить за подлые набеги казанцев. Именно такое нашествие и вынашивает хан, уже и войско собрал, несколько дней, и начнётся поход на Владимир или Суздаль, а может и Ярославль.

Гуннар скривил недовольную ухмылку, решив, что церемониться с ханом не будет.

— Господин, вот постоялый двор, здесь купцы Новь-городские, и с других русских земель, может, вам удобнее среди своих? — очень уважительно предложил Муса. Но Гуннар лишь ухмыльнулся. Прекрасно понимая, что пока он будет «отдыхать», Муса первый же с докладом помчится во дворец хана.

— Нет! Мне удобнее остановиться во дворце! — коротко ответил и направил уставшего коня вперёд, безошибочно угадывая дорогу.

Из-за богатого вида, крепкого коня и той силы внушения, какой Гуннар не забывает пользоваться, дворовые слуги после краткого оповещения помчались с донесением к самому визирю Ибрагиму. А тот уже, в свою очередь, несколько растерявшись, словно увидев змею в своей спальне, выглянул в окно, охнул и поспешил с докладом к самому хану Малику Али-Акраму.

Доклад получился крайне коротким:

— О, великий! К нам ворвался маг, как его не заметили, как пропустили? Но на то она и магия, хуже змеи прокрался, притворившись своим…

Визирь поклонился, не понимая, каким образом дальше представить неприятную ситуацию, чтобы не вызвать гнев повелителя.

— Своим? Известно, с какими намерениями пожаловал этот человек?

— Сказал о переговорах с вашим величием. Потребовал покои, обед и бани, а встречу на завтра! Неслыханная дерзость! Похож на одного из наших.

Хан Малик приподнял одну бровь и так посмотрел на визиря, что у того ладони вспотели.

Однако именно такой взгляд не предвещает ничего хорошего гостю, следом непременно прозвучит приказ обломать наглецу острые углы, и заставить уважать сиятельного хана.

И такой приказ прозвучал.

Чура поклонился и выбежал отдать поручение унбаши дворцовой охраны.

Хан поднялся с трона, прошёл на небольшой балкон, лично наблюдать за экзекуцией.

Присмотрелся и с удивлением признал своего шпиона Саула, отправленного в прошлом году в Новь-град, с несколькими тайными заданиями.

Но какая разница в этих людях, тот был прост, более походил на бандита, а этот…

— А разве это не Саул?

— Мне тоже это показалось! Но он назвался странным именем варяжским конунгом Гуннаром Сваном. Может, умом тронулся, или оморочка на нём. Поговаривают, что были сильные маги в северных землях, да все сгинули. Может всё же допросить? — прошептал визирь.

В этот момент всадник поднял голову и посмотрел на балкон, где стоят первые мужи ханства. Словно прочитал все их мысли и ждёт правильного решения.

Отряд дворцовой охраны колонной по двое выбежал из казармы, казаки – гордость хана быстро окружили наглеца, унбаши прокричал приказ проводить наглеца на допрос.

Никто даже не успел сообразить, что произошло. Гулкий звук, словно выстрел пушки вдалеке, но ни взрыва, ни огня, гость даже не пошевелился, а все казаки полегли на мостовой, словно подкошенные.

— Хан Малик! Не на допросы я приехал, прояви уважение, прими меня как гостя, накорми, позволь отдохнуть, смыть с себя дорожную пыль. А завтра мы поговорим, если не разозлишь, не оскорбишь и не будешь перечить, то никого более не трону. Не клянусь, но обещаю!

Голос Гуннара раскатистым эхом заполнил весь двор, заставил поморщиться хана и визиря.

После некоторой паузы Малик приказал позаботиться о госте наилучшим обратом.

Слуги с трепетом и страхом поспешили исполнять приказ.

— Он не один приехал, с ним наш второй шпион Муса, его сейчас же ко мне, пусть всё расскажет, а завтра поговорим с этим Гуннаром или как его там.

Хан тоже немного одарён магией, и увидел следы своих казаков рядом с гостем, их срочно нужно допросить, и только после этого принимать решение.

Весь вечер советники, визирь и военачальники пытались принять непростое решение, сначала казалось, что дело только об этом наглеце, наделённом магией, в одним даже очень сильном человеке особой угрозы хан не почуял, всё ещё надеясь на силу оружия, в крайнем случае на мощь пушек.

Но рассказа Мусы заставил всех крепко задуматься.

— Мы опоздали, там, насколько мне известно, три боевых мага, и невероятно мощная женщина, самого высшего магического сана, похожая на северную ведьму. Даже один этот гость стоит десятитысячной армии. Они бесов усмиряют, настоящих бесов. Об этом даже в застенках легенды ходят. И тому множество свидетельств. А этот Гуннор – восставший мертвяк! Бессмертный маг. Его невозможно убить, убьёте, он выбьет из вас душу и займёт тело. Клянусь! Они и не скрывают своей пугающей мощи. Мы доехали до Казани за двадцать дней, всё потому, что у этого господина адский пёс, какой сокращает время дороги. Не вели казнить за такую правду, но моё дело предупредить. Мы пытались сообщить, но всех магических шпионов этот пёс сжирает.

Кулаки хана сжались на подлокотниках кресла, густые брови сошлись на переносице, лицо перекошено от злости, а ярость заполняет сознание. В таком состоянии тяжело думать, ещё тяжелее принять взвешенное решение.

— Мы готовились к большому походу год! И что теперь? Всё отменить? Чего он хочет? — прорычал, прекрасно понимая, что его магии недостаточно, чтобы напугать даже ребёнка. Его сила в казаках, в пушках и дерзости нападений. — Мы же были уверены, что последние истинные маги сгинули. Род Лебедевых сгинул.

— Они возродились. Все об этом говорят Катерина Матвеевна Лебедева – княгиня Новь-града возродила род. Более я ничего не знаю. Только прошу, не убивайте его новое тело. В своей чёрной магической ипостаси Гуннар ужасен. Его и называют Темнейший князь Гуннар, — прошептал Муса и поклонился.

Хан взмахнул рукой, заставляя всех выйти вон. Есть одна ночь, чтобы принять правильное решение. И без переговоров понятно, что этот одинокий посланник прибыл требовать мира.

Через три часа тяжких размышлений хан вызвал слугу и приказал позвать старшую дочь Эльнару.

Через полчаса, когда ночь опустилась над городом, в покои отца вошла девушка, покрытая покрывалом. Поклонилась и вдруг опустилась на колени посреди комнаты и зарыдала:

— Отец! Пощади! Не отдавай меня этому страшному магу! Умоляю! Оте-е-е-ец! — её вой, кажется, услышала вся Казань.

— Встань! Дочери хана не пристало так унизительно выть, ты как полонянка безродная, которую в наложницы отдают. Оставь это! Не зли меня!

Девушка сдёрнула покрывало и со злостью уставилась на отца, поджала губы, чтобы сгоряча не сказать нечто такое, о чём позже сильно пожалеет.

— Я думала, что вы меня любите…

— Я и люблю тебя, дитя! Потому отдаю за самого сильного мага, ещё ничего не договорено, я с ним не встречался, но этот ход не самый плохой, подойди ко мне!

Девушка всхлипнула, но очень грациозно встала, показывая, что достаточно сильна, чтобы самой подняться с колен, не упираясь руками об пол, подошла к отцу и присела рядом.

— Не отдавай меня врагу! Умоляю! Пусть хоть за простого унбаши, но нашего.

Последняя попытка вразумить отца рассыпалась под его сердитым взглядом. Но хан словно опомнился, улыбнулся, выждал несколько мгновений и открыл свои тайные мысли:

— Дочь моя! Твой брат слаб, из него не получится сильного хана. Наша династия увядает. Если этот маг, а он великий маг, возьмёт тебя в жёны, и ты родишь мне мощных внуков, и один из них взойдёт на престол Казани, то большего мне и не нужно. Этот летний поход, был бы для нас последним успешным. Если северяне предложат не позорный мир на их условиях, а родственное объединение, то это спасёт нас. Нет в нашем роду магов, и в наших землях одни шаманы и ворожеи. Когда я его увидел, страх пронзил моё сердце.

Дочь вздрогнула и снова со злостью посмотрела на отца.

— Страх? Мой отец из-за страха решил откупиться дочерью от демона?

— Не тебе судить. Не желаешь? Отлично, прикажу тебя выдать за последнего казака, Алсу ещё молода, но она разумнее тебя, первую к варяжскому князю я позову её, если он согласится жениться на твоей младшей сестре, так тому и быть! А сейчас оставь меня! Уходи, неблагодарная дочь!

Отец пренебрежительно взмахнул рукой, приказывая непослушной Эльнаре выйти.

Дочь не заставила себя ждать, резко встала и поспешила с глаз отца.

В коридоре, освещённом масляными светильниками, позвала слугу, что обычно сидит у покоев хана, готовый исполнить любой приказ и поручение.

— Эй! Али, тебя зову, подойди! — госпожа даже ножкой притопнула, сегодня все словно замёрзли и не желают шевелиться.

— Слушаюсь, госпожа, да продлит Аллах ваши годы! Чем могу вам помочь? — слуга поспешно подбежал, поклонился и, предчувствуя не самый простой приказ, замер в ожидании.

— Тот, что прибыл сегодня, где он? — скрывая раздражение, девушка процедила сквозь зубы вопрос.

— О, госпожа, тот страшный маг? На втором этаже он уже вернулся из бань, ему подали ужин, должно быть, отдыхает.

— В его комнате есть тайные дырки в стенах? Не опускай голову, когда я с тобой говорю. Я могу подсмотреть за ним?

— Есть! Но он маг! Он всё чувствует. Муса нас запугал, пойдёте взглянуть, он ещё, чего доброго, придушит через стену. Пощадите, госпожа, идите к себе.

Эльнара наклонилась вперёд, её яркие глаза сверкнули гневом:

— Не тебе решать, куда мне идти. Проводи, хочу посмотреть на этого ужасного врага.

Опасаясь лишних глаз, Эльнара снова накинула покрывало и поспешила за слугой на этаж ниже, в дальнее крыло, где обычно располагаются знатные и почётные гости.

Али молча показал на закрытые двери, и почти бегом зашёл в следующие покои, дочь хана за ним. Осторожно отодвинув маленькую задвижку в стене, замаскированную под лепнину, заглянула в соседнюю комнату.

У камина в удобном кресле сидит очень привлекательный мужчина, совершенно непохожий на тех северных варваров, каких рисовало её девичье воображение, после легенд и рассказов о давних походах предков на далёкие города русичей.

Девица забыла об осторожности, забыла, что перед ней не простой человек, а маг. Её любопытство, как аромат цветов долетел до гостя, и он поднял голову, улыбнулся и довольно громко сказал: «Завтра свидимся, красавица, неволить не буду, жениться не собирался, но твоя дерзость мне по душе, если не выйдешь, не оскорблюсь, не в моих правилах на девиц серчать!»

Эльнара вздрогнула, отпрянула от «глазка», смутилась, но почему-то убегать совершенно не хочется.

Может это не тот маг? Может быть, отец что-то напутал, или слуга привёл её не к тем покоям? Незнакомец показался таким красивым и мужественным, что хочется посмотреть на него ещё разок, ну хотя бы мгновение. И она посмотрела…