Глава 30. Псков

— Ох! Жалею уже, что дала согласие на переселение! Уж тут живём, как на ладони у старших князей. И ладо бы, Роман Андреевич, а то его отец строгий, а уж мать и того строже. Понятно теперь, почему Рома такой, как красна девица, пристойный и скучный, правильный, аж оскомина на языке…

Радмила сидит перед зеркалом и поправляет причёску, пока муж рядом за небольшим столиком проверяет какие-то бумаги. Покои им выделили приличные, три большие комнаты и слугам есть где разместиться. Но у жены началась хандра. При каждом удобном случае пеняет мужу, что просчитался он с переездом. Новый виток ворчания с раннего утра, вдруг разозлил Григория.

— Рада! Это не простой переезд, это служба. Остаться в Новь-граде? Да сама-то ты с чего нос воротила от всего общества? Пришла бы к князьям на поклон, на тебя зла даже княгиня Катерина не держала, а уж Гуннар и вовсе за родню признал. Но ты сама фыркнула, ножкой топнула и сказала, что Воронцовых ненавидишь. Мы сие дело сто раз обсуждали, а ты по новой начинаешь. Скажу так, у тебя сейчас беременность бузу поднимает, вот ты и чинишь вредность почём зря. Орловы к нам добры, меня на службе жалуют, дела очень важные поручают. Что уж жаловаться. Скоро наш дом продадут в Новь-граде, я здесь построю особняк для тебя и нашего сына.

Жена повернулась на пуфике, кисло улыбнулась, хочется ещё что-то эдакое сказать, да нечего.

— Я не хочу сегодня на приём идти, там посольство будет, скажусь больной. Я там всё равно как пустое место…

— Ты и пустое место? Животика у тебя ещё не видно, а красота в тебе женская расцвела – краше тебя никого нет в Пскове. Ты украшение каждого приёма. И наряды по последней моде. От тебя требуется только приседать в реверансе и улыбаться. А если не пойдёшь, то со скуки прокиснешь. Я сегодня уезжаю, по делам отправляют, фабрику надо строить и лесопилку, лес у нас сосновый замечательный, да и другие деревья тоже имеются…

— Милый, не говори мне про службу, всё равно ничего не понимаю. Но на приём пойду. Что же делать, раз я знатная дама при правящем князе. Но! Если начнёт тошнить, не пойду, родить здорового сына – моя первая обязанность, а уж при дворе сиять – вторая.

Радмила игриво улыбнулась, умеет муж подобрать слова, и ведь прав, она украшение любого приёма. Уж были какие-то послы, не столько о делах говорили, сколько на молодую боярыню пялились, и сам Андрей Сильвестрович после сказал, что госпожа Черноводова – опасное оружие дипломатии княжества Псковского. Как же её эти слова воодушевили.

Сегодня как раз назначен очень важный приём, какого-то герцога. Проездом через Псков, далее на юг, куда-то к султану или хану Крымскому на переговоры от королевства Прусского или Польского, уж такие тонкости Радмилу не волнуют. Куда интереснее удивить всех своим нарядом. А это она умеет.

Григорий взглянул на жену, улыбнулся, ждал, что она, проходя мимо, подарит ему поцелуй или хотя бы улыбку. Но нет. Прошелестела пышной юбкой и прошла в спальню, сразу же заставила горничных открыть шкафы и показать самые лучшие платья, уж сегодня этому иностранцу точно будет не до переговоров.

— Ох и жена мне досталась! Ох и жена… Огонь, когда тебя видит – тухнет от стыда, — крикнул в открытую дверь. И заставил Раду лукаво улыбнуться.

— За то ты меня и любишь!

Романтичный, но дерзкий разговор между мужем и женой прервался коротким стуком в двери, не дожидаясь разрешения молоденькая горничная вбежала, присела в реверансе и, не спрашивая позволения, прошептала последнюю новость:

— Молодой князь с невестой через два дня прибудут! Князь Фирс Лебедев-Савельев в Москве остался, а Архип Павлович так высоко взлетел, что стал главой Московской магической управы. Сейчас эту новость широко и с радостью обсуждают за чаем Его сиятельство и его сиятельная супруга. Большое письмо вслух читали-с! Ой, волнительно так! — девушка сказала, а потом увидела, что тут и сам боярин Григорий Емельянович смутилась, и быстрее к шкафу, с нарядами госпоже помогать.

Рада постояла секунду, посмотрела на девушек, на мужа, вернулась в небольшую гостиную, закрыв за собой дверь, и вдруг выдала:

— Вот оно, значит, как? Какой-то мужик безродный, глава Управы в Москве, а она не меньше Новь-града. А ты на посылках у князей? Задумайся об этом, дорогой, вот как нас ценят. Чтобы не позориться, может быть вообще оставить эту чёртову службу, не продавать дом в стольном граде, вернуться и жить обывателями. Чёрт с ними, с Воронцовыми! Но я не хочу быть украшением при дворе, зная, что нас терпят и никогда не дадут достойного чина и места. А уж про смешное жалование и вовсе молчу!

Не дав мужу шанса ответить, вернулась в спальню, примерять наряды к торжественному приёму.

Григорий несколько секунд стоял, словно помоями облитый, собрал бумаги и, едва сдерживая гнев, вышел, сильно хлопнув дверью. Одна радость, что деловая поездка на три дня, и, скорее всего, он успеет остыть, когда вернётся. Кажется, что проблем гораздо больше, чем думалось. Недовольство жены имеет под собой не только женское ворчание, но и нечто большее.

Как он амбиции Радмилы не заметил? Удивила она, конечно, так хочется быть на первых местах, что готова вернуться в Новь-град, понимая, что здесь им тоже не дадут развернуться…

Нехорошее предчувствие гложет душу, но в таком состоянии лучше решения не принимать.

Тем временем Радмила выбрала наряд, тёмное бархатное платье и Венецианскую шляпку, по последней моде. Дорогими украшениями она похвастаться не может, и это тоже гложет её. С доходами мужа нескоро сможет себе позволить достойное колье, потому решила выбрать жемчуг, он нежный, утончённый и подчёркивает глубину её тёмных глаз.

— Когда приём?

— Через час, госпожа, мы успеем вам локоны щипцами подкрутить. Ставить на угли?

— Ставь, сегодня я буду красивее всех. Как единственная драгоценность моего мужа, других у него и нет! — горько заметила Рада и невесело улыбнулась своему отражению в зеркале.

Через час при полном параде в сопровождении камеристки спустилась в торжественный зал, и неожиданно оказалось, что она опоздала.

— Сударыня, приём идёт уже четверть часа, — прошептал лакей, не желая открывать двери.

— Как смеешь ты, лакей, холоп, не пускать меня, боярыню, в зал. Открывай дверь сейчас же.

Прошипела с такой злостью, что несчастный перекрестился, на миг показалось, сама герцогиня Элеонор Брандская вернулась, того и гляди сейчас прикажет принести чёрного петуха и отрубит ему голову прямо здесь.

Поклонился и распахнул дверь.

В зале оказалось довольно много народу, и приём идёт как-то необычно, все стоят, даже Андрей Сильвестрович и его гость, уж такой расфуфыренный франт, даже в парике.

Раз гость её не увидел, то свои и не осерчают, так показалось Радмиле, она вошла, сделала несколько шагов, присела в реверансе и собралась было отойти к креслу, где сидит княгиня Орлова.

Но в этот момент герцог грациозно повернулся и замер, последнее слово так и повисло на его языке, оборвав смысл фразы на половине. Он вдруг забыл, о чём шла речь, о погоде, или о торговле, или о цели визита…

Радмила замерла, интерес герцога согрел её, заставляя вздрогнуть от смущения и улыбнуться. Она давно не получала такого яркого комплимента от постороннего мужчины.

Ещё раз присела в реверансе, прошептала сладеньким голосом извинения за опоздание и быстро отошла ближе к другим дамам.

А сама не может отвести взгляд от герцога, желая лишь одного, чтобы он повернулся и посмотрел на неё ещё хоть один разок…