Глава 34. Любовник

Прекрасная Радмила, столько ей пришлось пережить, вроде бы и излечилась от бесовского воздействия, но неожиданно слегла. Белый свет ей не мил, мужа к себе не подпускает, рыдает в подушку.

Вера к ней заходила, по-девичьи поговорить, ничего не узнала.

Вечером Роман вернулся из тех комнат, где живут Черноводовы, совсем печальный.

— Она не хочет жить. Что такое с ней случилось. Только ребёнок её держит на этом свете. Боюсь, родит и всё… Как такое её мужу любящему сказать? — простонал, не понимая, что и делать.

— Я схожу ещё раз.

И не дожидаясь позволения, накинула шаль и поднялась на третий этаж. Без стука вошла в спальню и на руках моих Мурка, на неё и надеюсь.

Кошка прыгнула на кровать, долго обходила вокруг спящей красивой женщины, принюхивалась. И, наконец, прошептала голосом, слышным только мне:

— На ней проклятье чёрной любви. Она без памяти влюбилась в какого-то мужчину, но из-за ребёнка не смеет даже думать о нём. А он сейчас далеко, и его ежедневные мысли о ней изводят несчастную. Если мы присядем в уголочке, тихо-тихо посидим, то увидим, как он к ней приходит и обнимает, шепчет на ухо ласковые слова. Вот она и страдает.

— Ничего себе. И как быть? Может, отрезать его, прогнать? Но вдруг это настоящая любовь, может, она замуж вышла по молодой глупости. Или его попросить оставить её в покое?

— Лучше второе. Если перережем эту связь, то она вообще может погибнуть. Он с ней что-то сделал, привязал. А она и не сопротивляется, чем только хуже делает. Порчи нет, это такой сорт любви, «окаянная» зовётся, либо с милым, либо в омут!

От ужасных слов Мурки я вздрогнула, закуталась в шаль и тихонько присела в креслице с призрачной кошкой на руках. Ждать пришлось чуть больше часа, горит всего одна свеча, я уже и носом поклёвываю, да Мурка разбудила и как раз вовремя.

Присмотрелась и вижу шикарного мужчину, боялась, что он явится голым, но нет, в обычной одежде, он как призрак, но это навык опытного мага: засыпает особым способом, и выходит его дух из живого тела, так призраком путешествует куда хочет, а утром возвращается.

Незнакомец так увлечён своей любимой, что не заметил нас, наклонился и поцеловал Раду, она во сне зарыдала, шепчет, что скучает, что жить без него не может…

Романтическое свидание переросло в ласку, и в этот момент дверь распахнулась, я и охнуть не успела, на пороге застыл бледный Григорий. Мы ведь молчали с Муркой, Рома тоже никому ничего не сказал. Но каким-то своим, магическим чутьём он узнал, или любящее сердце подсказало.

— Оставь мою жену в покое! Я чувствую, что ты не любишь её, а обращаешь на свою тёмную сторону!

Призрачный любовник сел в постели, и вид у него тоже не самый доброжелательный.

Хорошо, что он призрак, иначе бы драки не избежать.

— Ты её не любишь. Она с тобой несчастная. А достойна большего, блистать на балах, смеяться и радоваться жизни. Ты запер её в чужом доме, сам пытаешься выслужиться перед людьми, которые тебя и не замечают! Я скоро вернусь за ней, и ты не посмеешь её остановить! Я люблю её больше жизни!

— Вот и прекрасно, значит, не будешь сожалеть, когда не проснёшься завтра утром!

— Ах!...

Только и успела я воскликнуть. Как нечто тёмное и мощное, руна чернокнижников вонзилась в призрака. Тот застонал и исчез…

Григорий повернулся ко мне и процедил сквозь зубы:

— Не смей никому рассказывать. Я его не убил, просто запечатал, магия в нём скоро зачахнет. Он не посмеет более изводить мою жену! И я её люблю. Она взбалмошная, немного эгоистка, но она моя и беременная от меня. Мы пережили издевательства беса и это переживём. А теперь уходи, я останусь спать со своей любимой.

Нам с Муркой ничего не осталось, как бочком-бочком и на выход, сбежали прямо как Роман со своих нелепых смотрин…

Меня потрясли ужасные события, что разыгрались в спальне Черноводовых. Почти до утра не могла уснуть, сквозь слёзы пыталась понять, постичь, что же произошло.

Измены я не увидела, хотя опыта в таких делах вообще нет, только ненормальный Юрий с его страстью, и неразборчивостью, а здесь нечто похожее на настоящую любовь, а кто врёт – вообще непонятно. У мужчины, приходящего к Радмиле по ночам, мне показалось, были настоящие чувства. Но он так опрометчиво поступил, нельзя поддерживать фантомную связь с чужой женой, ещё и беременной. Это, несомненно, преступление с его стороны. И он за него поплатился.

Тот магический знак, что влепил на него Григорий – смертельно опасен, сможет ли отчиститься, этого мы уже, скорее всего, не узнаем.

А утром, первым делом я поспешила проведать Раду. Она уже проснулась и даже посвежела, но грустная.

— Доброе утро, как ты себя чувствуешь? — шепчу с порога.

— Лучше, но словно потеряла ночью лучшего друга. Тоска в сердце покоя не даёт…

— А ты вообще ничего не помнишь? — как Мурка, так и я, настойчиво прошла в комнату, села рядом и взяла её за руку.

— Я ничего не хочу помнить. Всё, что случилось – это большая ошибка. Мужу я не изменяла, и Григорий это знает. Мы сегодня съедем, не хочу пока показываться на людях… Магнус прав, нас с Гришей никто не примет, как своих. Мы изгои, и у моего мужа всё ещё осталась печать тёмной магии.

— Обо всём, что случилось ночью, знаю только я и твой муж. Сама через позор прошла и знаю, что это такое, и принимаю вас такими, какие вы есть. Никому не скажу о твоей тайне, но боюсь, маги наши сами догадаются. Мне жаль, что так получилось, позволь, немного поддержу тебя и малыша магией…

Радмила вдруг обняла меня и зарыдала.

— Если мы с Романом Андреевичем вернёмся в Москву, то после рождения малыша, переезжайте к нам, город большой, никто не знает о ваших тайнах, и служба не хуже, чем тут.

Она так посмотрела на меня, словно впервые в жизни ей кто-то протянул руку помощи.

— Это зависит от Гриши, но я буду уговаривать его, спасибо тебе большое, ты вселила надежду в меня, — покрасневшая от слёз Рада впервые улыбнулась.

Через три часа вернулся Григорий, приказал служанкам собрать вещи, и они переехали в отдельный особняк, не самый новый, но тихий, окружённый садом, отличное место, чтобы грустить…

Никто не решился обсуждать это внезапное событие, Роман по моей просьбе сказал, что Радмила нуждается в тишине, а свадебная суета, и водоворот гостей, её утомляют. Напомнил, что они с Гришей были ранеными бесовской тварью, посему им нужен покой. Да и воздействие герцога, скорее всего, тоже с тёмными намерениями, она могла оказаться для него отличным вариантом для порабощения – подневольная шпионка.

А я об этом даже не подумала. Единственное, что я могу себе позволить, это навещать несчастную Радмилу, её сердце разбито магией, и одна надежда, что после рождения малыша она оправится.