Глава 33. Встреча

Ехали мы чуть дольше, чем планировалось, слишком ценные кони у моего жениха. Таких на полустанках менять грешно. Потому после дневного проезда в пятьдесят — шестьдесят вёрст, останавливались на полноценный отдых на постоялых дворах, один раз в богатой усадьбе какого-то знакомого. И стоило поутру нам тронуться в путь, место ночлега расцветало буйным цветом.

Магия у меня действительно богатая и щедрая. За долгие часы в карете мы многое успели обсудить и обдумать, но одна мысль мне не даёт покоя. И в книге объяснения не нашлось. Даже намёка.

Рысью себя представила магия моего отца, и она готова была меня защитить. Фирс Демидович всё верно сказал. Но сад? Если это магия моего брата, и она такая тёплая, щедрая, не верю, что она могла навредить ребёнку. Что-то тут не складывается.

С Романом несколько раз подступали к этой загадке, но так и не распознали. Появилось устойчивое ощущение, что какая-то подлая рука, и, скорее всего, князей Голицыных или их приспешников, что-то такое пакостное сделали, что младенец – наследник и продолжатель рода погиб. Посему и кара на Бориса и на Юрия пала. За такие преступления обычно род стирают. Сами себя прокляли.

И только Виринея новая княгиня Голицына неожиданно получила всё на блюдечке с золотой каёмочкой. Вышла замуж и сразу овдовела, но если не родит в положенный срок, то клан потребует брак признать недействительным. И Роман её за руку держал, как лекарь, проверил и шепнул старейшинам, что пустая она, вовсе бесплодная. Так что для приличия, чтобы не позорить и без того несчастную женщину, выждут срок и дальше всё по закону сделают, вдове пансион назначат, до срока, как она решит замуж выйти, тогда её муж на содержание возьмёт.

Об этом уже Фирс Демидович постарался всё узнать и справить, чтобы снова не вылезли ушлые. Я со спокойным сердцем заберу то, что причитается мне в качестве справедливой компенсации, уж мы от Голицыных так пострадали, и совесть меня не гложет, на эти деньги создам больницу и приют. Но у князя осталась дочь, он её куда-то сослал после смерти матери, и когда девочку найдут, а в этом я не сомневаюсь, то всем обеспечат и долю наследства выделят, после того, как вычтут все долги отца. А мы постараемся, чтобы с ней не случилось ничего плохого.

И когда все темы успели обсудить на три ряда, а про любовь даже думать стало тяжко, мы, наконец, въехали в Псков. О чём радостно нас оповестил кучер.

— Ох, сейчас все обрадуются!

— Милый, мы с тобой после дороги, ладно уставшие, но пыли-то, пыли сколько. Весенние дороги оказались коварными. Очень прошу, шепни своим дорогим родителям, чтобы нам позволили обмыться, привести себя в пристойный вид, и отдохнуть, а уж после…

— Любовь моя, мы для родителей, самые дорогие люди, им всё равно, как мы выглядим, во что одеты. Они будут счастливы, что мы вернулись, но про усталость с тобой соглашусь, утомилась ты, да и я. Конечно, скажу и всё устроим.

Наша карета влетела на просторный двор перед небольшим, но очень милым дворцом. Остановилась, и кучер вдруг пронзительно свистнул.

Некоторое время всё замерло, а потом раздался вопль радости:

— Его сиятельство, Роман Андреевич вернулись!

И что тут началось.

Я вдруг ощутила то давно забытое чувство семейной любви, когда тебе рады просто потому, что ты, это ты!

— О! Смотри-ка, и Ярополк с Верой здесь, вы и правда похожи! И Анфиса с Алексеем и Нюра, и мои дорогие матушка, и батюшка! — как ребёнок воскликнул мой любимый жених, и уже громче поприветствовал всех собравшихся. — Здравия желаю, дорогие мои! Соскучился по вам, что и словами не передать! Позвольте представить мою драгоценную невесту Елену Иоанновну Волконскую.

Мы чинно поклонились.

А дальше нас захватил вихрь радостной встречи. Я забыла о пыли, об усталости, о том, что надо какой-то этикет выдержать.

Сначала мы обнялись с матушкой и батюшкой моего жениха. Долго они меня рассматривали и приговаривали, что сын говорил, как я хороша, но они всё равно поражены . И как же это приятно. Пока стояли и обнимались, вокруг двора зацвели яблоньки.

А потом ко мне подошла Вера, так долго смотрели друг на друга, и слёзы радости вытирали, мы теперь есть друг у дружки. Пусть не самые близкие, третья вода на киселе, но мы сёстры, обнялись и стоим рыдаем. Как же приятно, что есть настоящая родня.

Тут и Ярополк своих комплиментов отсыпал, как золотых в базарный день, напоминает лесть, но мне приятно.

— Ещё недавно думала, что я сирота-сиротой, и всем только моё наследство нужно, а от меня бы избавиться. А сейчас смотрю и нарадоваться не могу, у меня такая дружная семья, Бог услышал молитвы.

— Подожди, это ты ещё не испытала на себе всю неотвратимость щедрости Ярополка. Вот только немного от дороги отдохнёшь, и он заставит тебя снять мерки, бесконечно выбирать наряды, к свадьбе готовиться, и пока последняя петелька на твоём платье не будет пришита – он не успокоится! За это его и любим! — прошептала про своего мужа Вера, рассмеялась, и мы снова обнялись.

Нас разместили, купель устроили, отмыли, переодели, и за ужином в большом торжественном зале, но совершенно по-семейному начались разговоры. Уж сколько всего нам пришлось рассказать и выслушать. И я же думала, что моя история чудесная. Но выслушала про приключения сестры Веры, да Воронцовых, и княгини Катерины Матвеевны, поняла, мало на меня горестей свалилось, могло быть и много хуже. И ещё поняла, что очень уж хочется с княгиней Воронцовой повидаться, с такой женщиной поговорить – уму-разуму набраться. Да и с магией моей только она сможет совет добрый дать. К вечеру я наполнилась решимости ехать в Новь-град, словно не тряслись три дня по пыльной дороге.

Проговорили до полуночи и нехотя разошлись по комнатам.

Я словно домой вернулась.

На душе такая радость. Ох, чувствую, завтра в Пскове и старые деревянные заборы зацветут.

Так и получилось, всё цветёт и благоухает, соловьи поют, весна, впервые такая ранняя и тёплая. И только мои самые близкие люди знают, что это моя магия так шалит, не могу её сдержать, да пока и не хочу. Для меня всё это только в радость, опустошения не чувствую.

Но это от магии.

А вот в отношении Ярополка Вера оказалась права. Ух, как он за меня взялся. И модистку местную лучшую нашёл и цирюльника своего прислал.

И о свадебной церемонии подробно расспросил, уж у него на всё своё мнение, а с другой стороны, всё, что он делает – получается прекрасно. Мне такими делами заниматься несподручно, я тут никого не знаю, кроме своих.

Через три дня у нас уже появились свадебные наряды, и о дне свадьбы договорились, и о торжественном обеде.

Осталось только одеться и явиться!

Но это у меня кутерьма предсвадебная.

А у моего жениха срочные лекарские дела. Люди его ждали с нетерпением. С утра до ночи бедненький, по домам и подворьям ездит и людей на ноги ставит.

Я с ним щедро делюсь своими силами, один поцелуй и Роман снова улыбается, словно неделю отдыхал. Наша магия постепенно обучается, подстраивается и работает так, как должно. Всё кажется чудесным и прекрасным, словно и не было тех страшных событий, о которых вспоминать не хочется.

И только одна пациентка внушает тревогу и мне, и Роману — Радмила Черноводова.