Глава 32. В Псков

— Никогда не имела опыта настолько дальних поездок! Боялась, что не выдержу три дня в трясущейся карете, но с тобой и неделю можно колесить по дорогам! — улыбаясь, вглядываюсь в окно удобного экипажа, а там весна! Уж такое буйство никогда в жизни не видела. Ах, нет. Видела, но в волшебном саду.

— С тобой и я готов колесить, смотри, как твоя магия всё преображает, даже старые деревья цвести пытаются. Если ты не устанешь и не решишь, что с тебя достаточно путешествий, то можем прокатиться и в Новь-град. Поспособствуем и там урожаю, пусть люди порадуются.

— Но мы останемся в Пскове? Ведь так? Про Московское княжество ты ничего не сказал? — этот разговор хотелось оставить на потом, когда мы встретимся с князьями Орловыми, и я познакомлюсь с ними.

Ведь решение касается многих, потому не хотела раньше времени обсуждать. Но я чувствую, что и сам Роман хочет поговорить, да не решается.

— Ты очень похожа с Верой Огинской, княжной Псковской, может быть, это судьба тебе стать княгиней здесь?

— С Огинской? А она моя родственница со стороны матери, потому и похожи. Тоже повод в Новь-град проехать, она моя единственная троюродная сестра. Древние семейства вымирают, и мы с ней представительницы, как раз таких старых домов, последними остались.

— А почему раньше не сказала? У вас и судьба похожа, Вера также осиротела…

Роман вытянул ноги, сел прямее, чтобы хоть немного сменить позу. Наши тела истосковались по воле, но до ближайшей остановки ещё довольно долго. И разговор начался непростой, прерывать не хочется.

— А разве ж, ты не знал? Моя матушка и её мама в родстве, а девицы – это как дорогой товар. Особенно если красивая да знатная. А если ещё и богатый род, и крепкий – то нарасхват. И заморские женихи сватают, и свои. Всё ради политики. Так и мы с тобой, женимся по любви, а за нами уже столько выстраивается планов и договоров между княжествами.

Роман улыбнулся, он вообще всегда улыбается, глядя на меня, и я улыбаюсь в ответ.

— Это всё я прекрасно знаю, но вопрос в другом, Вера не захотела оставаться в Пскове после оскорбления. Я побоялся спрашивать тебя относительно того же самого. Ведь горожане и с тобой обошлись не самым лучшим образом.

Вот мы и подобрались к сокровенному, теперь и я поняла, что смущало жениха, да и Фирса Демидовича.

— Нет, со мной плохо обошлись пришлые сектанты и один нездоровый князь Голицын, многие готовы были меня спасти, да вы вовремя подоспели. Хоть бы боярин Елизов, и другие. Да, опекун мне достался – хуже не придумать, но я не в обиде. Не случись того, что случилось, магия во мне не проснулась бы. Так что, для меня любой город хорош, если тебе нравится Москва, то я с радостью туда вернусь.

— Ух! Я, выходит, зря боялся тебя спросить. Признаться хочу! — он наклонился вперёд, словно рядом с нами, кроме Мурки ещё люди есть. Наклоняюсь к нему навстречу и получаю нежный поцелуй вместо откровения.

— Признайся! Люблю тайны.

— Я хочу остаться в Москве, и есть тому несколько причин. Первое, Ярополк и Вера, чувствую, что они так и останутся, рано или поздно в Пскове, очень уж хваткий Воронцов, будет во все дела свой нос совать, а я не вытерплю и обломаю ему гонор-то. Второе, мой отец, он скучал в Ладоге, слишком рано отдал бразды власти старшему сыну. А теперь собираюсь посмотреть, как ему в Пскове, если доволен всем, то не хочу его смещать.

— А ты хочешь всем доказать, что сам не промах и сможешь удержать власть в большом городе? — улыбаюсь, глядя в глаза любимого.

— Да, ты меня уже очень хорошо понимаешь. Совета ещё не было, и старейшины Московские так и не пришли к единому мнению, кого крикнуть на княжество. Год получился очень насыщенный, во многих княжествах сменилась власть, следующий такой шанс нескоро предоставится. Однако я хочу спросить отца, если ему Псков уже в тяжесть, то останемся. И, кстати, девицы – совсем не товар, и не разменная монета между княжествами. Понимаю твою обиду, не будь этих позорных смотрин, то и выбор бы ты смогла сделать по сердцу. Я и сам через этот позор прошёл, уж поверь, знаю, что нелепее ситуацию сложно придумать.

— Ты? Тебя что кто-то выбирал? Прям, как красну девицу? — мне почему-то стало смешно.

— Почти. Меня позвали на княжество в Новь-град, а в придачу подсуропили невесту. Не скажу, что некрасивую, но совершенно не в моём вкусе…

Ох как меня это позабавило, но держусь, не хочу его смутить, а то любопытно-то как…

— И как ты поступил?

— А позорно сбежал! Бочком-бочком и к двери, а потом нас дела Магической управы так закрутили, что о женитьбе и не вспоминал.

— От меня не сбежишь? — шепчу, глядя в его глаза, и жеманно вздыхаю, хочется его подзадорить.

— Главное, чтобы ты от меня не сбежала! Я скучный, правильный, слишком хорошо воспитанный, а девушки любят плохих парней.

— Пусть глупые любят плохих. Я люблю только тебя. И ты тоже очень плохой, уж мы с тобой знаем, на что ты способен ради меня, до сих пор перед глазами, то, как ночью секту разогнал. И как с демоном разобрался.

— Это всё магия рыси во мне зверя разбудила, — он мило смутился.

— Нет! Магия рыси тут ни при чём. Это твоя магия, и я её ощущаю. Уж ты не такой и миленький, каким хочешь казаться по привычке своей. И магия лекаря обязывает. Но я вижу, хищник в тебе дремлет и такой…

— Тс-с-с! Не упоминай хищника, еле терпит, чтобы не накинуться на тебя и не покрыть поцелуями…

— Ой! Куда нас разговор завёл, а начинала-то я совсем о другом, — и правда, его магия встрепенулась, как жаром из печи согрела и заставила вздрогнуть. По спине тепло растеклось, уж так приятно. — Перестань обо мне так думать, мы ведь даже не женаты!

— Прости, какого же труда мне стоит «не думать» о тебе. Так, о чём ты хотела со мной поговорить?

— Об очень важном. Вы с Фирсом Демидовичем говорили о большом совете, какой в самом конце лета соберут.

— Да, говорили.

— Я хочу попросить вас, подумать о маленьком законе, позволяющем женщине стать чуть более вольной, и не после того, как она станет вдовой, и всё в её жизни и без того потухнет и станет безрадостным, а с юности. Кстати, вдовам, да особливо с детьми – опека как раз нужнее. И ещё отменить эти позорные смотрины, и у богатых, и у бедных. Уж не знаю как, но что-то с этим надо делать. Раз у Веры, такая жуткая судьба, чуть было замуж за урода старого не вышла, и у меня, и у многих других. Ведь нормальные женихи есть. Потому и семейства вымирают, потому что за кого попало девушек выдают.

Роман протянул ко мне руки, и я позволила ему обнять себя, но он этим не ограничился, посадил к себе на колени, крепко обнял и прошептал.

«Тогда нам обязательно надо в Новь-град проехать, и тебе с Катериной Матвеевной встретиться, вот ровно это самое она и делает, к осени её закон о женских свободах будет готов. Думаю, что и тебе есть, что сказать по этому поводу. Потому что ты права – девицы не товар, и не заложницы в интригах между кланами и княжествами. Предчувствую, что это самый острый закон из всех, и об него много стрел и копий сломается, уж старейшины, как старые кони, привыкшие к одной дороге, на новый-то тракт никогда не свернут. Но начинать сие дело надо и безотлагательно».

— Уф! Вот за это я тебя люблю. А говоришь, что ты без норова. Уж такое дело задумать и сделать – не дюжий норов надо!

— Ну, так сам в такой шкуре побывал, мне ли не знать…

Последние его слова утонули в моём сладком поцелуе. Уж я-то чувствую, что следом за нами мчит верховой гонец, и наши старейшины приняли решение, прознав о моей великой магии, будут просить слёзно вернуться и стать правителями и заступниками в княжестве Московском.

И моя магия даёт великое преимущество во всех спорах, уж за то, что я останусь и сделаю наш город процветающим, причём в прямом смысле, старейшины поддержат и на большом совете идею женской воли. Почему-то я теперь в этом совершенно уверена, как и в том, что сейчас самая тёплая и ранняя весна за последние триста лет, если не больше.