Глава 37. Взятие Москвы

Муж оказался прав. После свадьбы наша магия начала «наводить свои порядки». Слишком много «сортов» магической силы смешалось, как объяснила Катерина Матвеевна. Такой «винегрет» был у Магды, и она с ним очень тяжко уживалась. Чтобы нам помочь, Воронцовы задержались в Пскове на несколько дней.

Своими знаниями делились и Феня, и Дмитрий Васильевич, и сама Катерина Матвеевна. Если магия плодородия и лекарская сила как-то ужились бы, сплелись в один тугой канат, то отголоски боевой магии рыси, даже в таком мизерном количестве оставшиеся в моём муже – продолжают бурлить.

— Очень хорошо, что вы нашли способ передать силу Архипу, насколько знаю, в нём магии раньше вообще не было, но мужской силы и воли – предостаточно. Он справится, а вам предстоит ещё постараться самим найти равновесие. И тебе, князь-лекарь, теперь придётся почаще брать в руки оружие и тренироваться. Иначе силу не обуздать! — слушаем очередное дельное наставление от Дмитрия.

— Придётся брать, кто же против. Вспомню всё, чему учил отец. К великому сожалению, нельзя всю жизнь прожить и оставаться только лекарем, приходится и нередко за своё счастье биться.

— Вот именно, Роман Андреевич. Так и есть, кроме нас некому!

Несколько золотых рун в подарок нам передали Воронцовы – наследие рода Лебедевых, если магия – сила, то руны – способ работы. С рунами во много раз проще оказалось, особенно мне. Кроме личных магических дел ещё и государственные неподъёмным грузом на плечи легли. До отъезда в Москву много часов князья, а порой и мы с Катериной провели в кабинете. Обсуждали многие законы и устройство. Пока было всего три города – как-то проще всё казалось князьям. Но теперь и Москва, а она коварная, уж я-то знаю.

— В Москве после зверя черни осталось великое множество, Архип и Фирс чистят, но работы ещё на годы вперёд, — посетовал в очередной раз мой муж.

— Да, это понятно. Проблема-то в том, что враги наши за границей, и недоступные. А делать магическое воздействие – нарушать паритеты, это неминуемо может привести к открытому конфликту, потому – чистить на подступах, ловить и уничтожать любые проявления, вот и всё. Но, думаю, когда Гуннар вернётся из Казани, придумает способ, как навести уважительный страх на резвых соседей! — Катерина Матвеевна подвела итог под спорами о политике с соседями, и с этим никто спорить не стал, только поддакнули, что не наш это метод, вмешиваться в дела соседей.

— А вот, кстати, про шпионов. Радмила так и страдает. Сложно понять, это её личное разочарование в жизни, зияющая рана после атаки Корри всё ещё покоя не даёт? Или всё же герцог новую оморочку навёл, но как искусно, мой отец даже не заметил, когда Магнус успел-то? Во время приёма, они сидели рядом. Магия за герцогом ощущалась, но чтобы вот так в открытую, — Роман Андреевич тоже над тайной Радмилы несколько дней голову ломает, и ответа нет.

— Я была у неё вчера, попыталась поговорить, но не получилось. Радмила продолжает винить во всём меня, так что у неё всё и сразу: и дурь, и ревность, и разбитое сердце. Но оморочки нет. Она, кажется, влюбилась и теперь изводит мужа. Попыталась её хоть немного поддержать и урезонить, но увы, она сама разрушает всё хорошее, что у неё есть. Это наследственное, её мать была такая, и отец любил выпить. И если сказать справедливо, то в слабых людях магия Лебедевых вот так и проявляет себя, шиворот навыворот. Так и Радмила, вроде и на тёмную сторону не встала, но и свет в себе не желает открыть. Насильно её счастливой сделать невозможно, увы, к такому мнению и Григорий пришёл. Попрошу Андрея Сильвестровича присматривать за ними, а потом посмотрим. Сейчас её в Новь-град забирать опасно. Не выдержит она дорогу. А когда родит, будет уже поздно. Увы, тут мы бессильны.

Мы замолчали, осмысливая слова Катерины Матвеевны. Особенно про вторую, не самую приятную сторону магии и то, что ждёт Радмилу и Григория, в нём тоже осталось темнота. Уж я её на себе испытала, да так, что больше не хочу. Юрий напрочь отбил даже мысль о тёмной стороне. А Радмилу мне стало жаль.

Нашу грусть развеял Ярополк:

— Я решил, что буду строить новый город-порт на Варяжском море, чуть западнее, где льды сковывают воду всего на три месяца, а то и меньше. Этот вопрос уже обсуждался, дождёмся возвращения Гуннара из Казани, и большого совета осенью. А до этого начну собирать единомышленников, в Москву с этим вопросом собираюсь поехать. И Григория возьму на службу, он толковый, и прозорливый, все подвохи и хитрости как ищейка чует, попрошу его стать главой Управы и таможни, может быть, как-то расстояние их с Радмилой сблизит. Соскучатся и появятся в их жизни иные краски.

— Про новые краски сомневаюсь. А про город, мы тебя полностью поддерживаем. С таким портом и новым флотом – наши купцы перестанут заглядывать в рот западным герцогам и королям и на их сладкие речи прельщаться, — подтвердил Дмитрий Васильевич.

Вот так мы и обсуждали каждое важное дело, всё записывали, когда сами, когда под запись секретарей сразу на трёх листах, для каждого города отдельно. Набралось немало документов с важными новшествами, а потом моему мужу придётся эти нововведения на совете старейшин Москвы продвигать. Вот там его магия рыси ой как понадобиться.

Особенно с женским законом, чтобы девы не становились бесправным товаром. Договорные свадьбы – хорошо, но только для политики. Без согласия невесты, и её родных, замуж не выдавать. Даже если на свадьбе, дева крикнет священнику, что её силой заставили – то и в этом случае, назначать расследование Управы. Наказание не тяжкое, но существенное – штраф в казну и внушительный, но это если не докажут, что осиротела девица по чьей-то вине, тогда уж закон во всю силу развернётся.

Сколько ещё обсуждений, и по школам, и по больницам. Катерина Матвеевна оставила мне несколько исписанных листов, тоже небыстро, но в общественную жизнь вводить новшества постепенно, заставлять, продавливать, поддерживать.

Всё это нужно и давно:

— Введём в моду благотворительность, хоть так. Бедных-то у нас и без того мало, но то в городах. А вот взять историю Василисы, чуть не сгинула девочка. Не успей Фирс Демидович и стала бы очередной битой женой. Да что уж говорить о бедных, если Вера, да и Ксения пострадали. С беспределом нужно заканчивать! На этом поколении такая дурь должна прекратиться. Наши дети будут жить уже в новом, более безопасном мире!

И мы такую позицию нашей государыни Катерины полностью поддержали, и не только мы, но и наши старейшины. Осталось отстоять и заставить поддержать остальные княжества.

Эх, хорошо в кругу семьи, но пришлось нам всем разъезжаться по своим княжествам. Первыми уехали все великие князья Воронцовы, и Дмитрий Васильевич с Катериной Матвеевной и детьми, и Ярополк с моей сестрой Верой. Ох, мы и рыдали, прощаясь. Но Ярополк сказал, что через пару тройку недель приедет с делами в Москву. Мы и соскучиться не успеем.

Следом и наш черёд настал.

Собрались и приличным багажом загрузились в две кареты, попрощавшись с родителями, поехали покорять Москву, прекрасно понимая, что просто нам не будет. И пока в городе Фирс Демидович порядки наводит – нам немного проще будет.

— Надо бы его попросить, может, переедет к нам, на какое-то время? — шепнул муж в дороге, а я понимаю, что нет. У Фирса вся жизнь в Новь-граде.

— Архип Павлович тоже крепкий и надёжный, а мы ему Нюру везём. Вот на его силу и опыт и придётся положиться.

Роман улыбнулся, заметив, что я стала напоминать ему мудростью Катерину.

— С кем поведёшься, сам же понимаешь, магия она такая, любит отпечатки оставлять. Вот на мне есть теперь что-то и от Катерины Матвеевны.

Я и сама это заметила, впервые приятно быть схожей с кем-то. Улыбаюсь и сразу отвожу взгляд в окно, на мелькающие пейзажи начала лета. Дразню мужа, всего чуть-чуть, но это так приятно ощущать его страсть.

Когда приедем в Москву, меня захватят дела домашние, а мужа государственные, сейчас есть время насладиться общением вдоволь.

— Я буду скучать и по Пскову, и по этой неспешной поездке, и твоей близости. Как я без тебя жил?

— Плохо, и я без тебя жила ужасно плохо.

Шепчу, и в тот же миг оказываюсь на коленях мужа, наш медовый месяц всё ещё в самом разгаре, и тряска, какой нас беспощадно испытывает дорога, и даже пыль и жара, ничего не может испортить такие моменты, какие мы называем: «Счастье солоноватых поцелуев!»