Глава 18

Воскресным вечером 26 апреля весь наш курс в полном составе собрался в библиотеке на последний факультатив в учебном году. Уже завтра нас ждёт первый и самый важный из целой череды профильных экзаменов — «Управление логистическими процессами в армии Великого Княжества Российского». Мы выходим на финишную прямую. Впереди пять дней апрельской сессии, результаты которой определят, станет ли наш курс лучшим на факультете или нет. Сейчас мы лидируем и хорошо бы увеличить отрыв ещё больше.

— Экзамен ровно в девять, поэтому собираемся на двадцать минут раньше, иначе поставлю опоздание, — предупредила товарищей я, завершая встречу и выключая голограммы с графиками. — Удачи, дамы и господа! Счастливый кролик да прибудет со всеми нами!

— Глупее пожелания сложно придумать. — Ваня покидал зал одним из последних. — Сама постаралась или подсказал кто?

— Иди своей дорогой, сталкер.

— Значит, сама. Эх, прискорбное у тебя остроумие, Тобольская! — хохотнул он. — Мне даже любопытно, как такая мегера с нравами мартовской кошки могла завлечь Пашу? У вас же ничего общего!

— С мегерой соглашусь, но мартовская кошка? — дежурно отозвалась я. В день мы с ним не по разу зубоскалим, прежний накал эмоций уже давно потерялся, сменившись рутиной. — Чтобы оскорбление сработало, в нём должно быть зерно правды. Стыдно не знать азы, Ужурский.

— Где ж тут неправда? — осклабился парень с неприличным намёком. — При живом женихе крутила шуры-муры с моим братом, затем с лощёным денди лет на десять старше, а теперь с безродным сокурсником, у которого из всего наследства только стоптанные башмаки да сумка из верблюжьей шерсти.

— Денди? — без интереса протянула я. — Это что-то новенькое. Откуда же он взялся да ещё лощёный?

Ужурский вздёрнул светлую бровь с видом умника:

— Думаешь, о вас никто не знал? Ошибаешься, Тобольская. Я видел, как ты обнималась с ним в тёмных коридорах.

— В свете полной луны на исходе волчьего месяца? Ещё скажи, что он был в маске и чёрном плаще на голое тело, а с потолка звучала токката и фуга ре минор Баха.

— Больная извращенка! — поморщился парень. — Хотя плащ на нём в самом деле был…

— Ясно-понятно. Хорошенько выспись, Ужурский, — я лихо развернулась на каблуках и направилась к Надиру, стоящему возле доски с расписанием дополнительных экзаменов вне курса лекций. Мы договорились поспарринговаться перед сном; физическая активность здорово снимает волнение.

— Эй, я не сочиняю! — донеслось в спину. — Самаркандский тоже вас видел, спроси его, раз мне не веришь! Он должен помнить: в тот день у подсобников была вечеринка посвящения, а на следующее утро тебя поймали на кровавом ритуале.

— Кого я должен помнить? — встрепенулся Надир, услышав последнюю фразу.

— Дружка Тобольской, с которым она обнималась под покровом ночи. Смазливый такой, глазки бегали, будто у кота, укравшего колбасу.

Я резко остановилась:

— Надир?

Самаркандский ненадолго задумался, что-то вспоминая, а затем кивнул:

— Да, было дело. Мужик в тёмной одежде, он ещё отвернулся, когда нас с Ваней заметил.

— Так это правда? — у меня чуть дыхание не перехватило от осознания. — Пресвятая дичь, парни, вы видели Игрека⁈

— Кого?

Едва сдержала порыв схватить их за лацканы пиджаков и тут же стребовать подробности о незнакомце: рост, комплекция, цвет волос, особые приметы. У меня уже есть фоторобот Икса, а теперь я могу узнать, как выглядит Игрек!

— Чего ты так переполошилась, обнулённая? — Иван с любопытством подался вперёд. — Побледнела вся, глаза на половину лица… Неужто, он женатик?

— Не твоя забота.

— Ну точно извращенка!

— Захлопнись, Ужурский, — рыкнул Надир. — У мужика был медальон Тобольских, он родственник Васи.

— У-у, запретная связь!

Самаркандский собрался врезать белобрысому зубоскалу, когда я перехватила его под локоть и настойчиво потащила обратно в библиотечный зал. Дверь защёлкнула на замок прямо перед носом Ивана.

— Кажется, мы собирались в другое место, — друг в недоумении смотрел, как я зачем-то включаю компьютер и запускаю на нём программу для создания детальной проекции подозреваемого. Ничего же не предвещало и тут такая смена занятия.

— Забудь о симуляторах, у меня к тебе жизненно важная просьба.

— В чём проблема, Вась?

— Можешь составить фоторобот того мужчины? Всё, что помнишь, сгодится любая мелочь.

У Василисы целая прорва молодых родственников мужского пола, но даже примерные наброски существенно сузят круг подозреваемых. Жаль, в общем доступе нет фотографий всей семейки Тобольских, было бы проще.

— Сперва объясни, — Надир не сдвинулся. — На кой тебе фоторобот собственного родственника?

— В том-то и дело, что у меня амнезия обнулённого, я не помню, с кем разговаривала накануне ритуала, но очень хочу узнать. Вдруг этот мужчина прольёт свет на мои мотивы? Я могла ему что-то сказать или о чём-то намекнуть. Не просто же так мы встречались поздно вечером?

— Думаешь, он мог каким-то образом подстрекнуть тебя к ритуалу? — быстро сообразил Надир.

— Все вокруг считают меня безмозглой язычницей, — после небольшой заминки ответила я. — Но даже у безмозглых должна быть причина испортить себе жизнь настолько отвратительным способом. Помоги мне её найти. Пожалуйста.

Некоторое время парень смотрел на меня с непонятным выражением на лице, в котором улавливалось беспокойство. С кровавыми ритуалами не шутят.

— Хорошо, Вася, я помогу тебе в чём захочешь, но сперва ты должна довериться мне. Только так или выключай компьютер и пойдём отсюда. Я ведь не дурак и вижу, что ты помнишь о ритуале гораздо больше, чем говоришь.

Устроившись на диване, Надир сложил мускулистые руки на груди и откинулся на спинку в ожидании ответа. Доспехи, прорезанные ритуальными рисунками, подчёркивали его крепкую фигуру, аж залюбуешься.

Я села рядом.

Во всём мире у меня нет человека, надёжнее Надира Самаркандского. Если кому-то и можно доверить правду о ритуале, то только ему.

Попросив оставить разговор строго между нами, решила рассказать ему всё, что знаю сама. В пределах допустимого, разумеется. Про Ирэн, свершившееся убийство Василисы и последующее воскрешение с переселением души ни слова отныне и навечно. Некоторые вещи следует унести в могилу. Информацию про кражу псионики тоже пока придержу, она не суть важна для дела.

— Ты прав, кое-что мне известно, — начала я.

— Память о той ночи вернулась краткими вспышками видений, из которых ясно одно — на кровавый ритуал я пошла отнюдь не по собственной воле. Меня насильно затащили на него трое мужчин: сильный псионик, человек с немецким акцентом и тот, кого ты видел в коридоре. Они были в масках, мне удалось подсмотреть только лицо немца.

— Великий Георгий Победоносец, — ошарашенно прошептал Надир. — Что они хотели от тебя?

— Понятия не имею. Я не знаю ни названия ритуала, ни его цели, лишь то, что он очень сложный и убивать меня не планировали, только… сделать что-то нехорошее и далекоидущее.

— Ты доложила ректору?

— Ещё чего! — брезгливо передёрнула плечами. — Тихон Викторович последний человек, кому я что-либо расскажу. Его безопасники в первый же день разгромили место преступления и опечатали дверь, а меня за семь месяцев ни разу не вызвали дать показания. Его превосходительство с самого начала собирался замять дело, словно не было ничего.

Надир недоверчиво нахмурился:

— Зачем ему это? Кровавый ритуал в стенах института серьёзное происшествие.

— В стенах его института, — подчеркнула я, — под носом у его безопасников. Но он не огласки боится, а разоблачения. Тихон Викторович знал о ритуале ещё до его проведения. Один из преступников упоминал, будто ректор позаботится скрыть улики.

— Не может быть!

— Мне нет смысла придумывать и огульно обвинять такого человека, как генерал-лейтенант Костромской. Всё равно не собираюсь афишировать эту информацию до поры до времени.

— Во дела, — друг вскочил на ноги. — Если всё так, твой отец…

— Нет! — перебила его. — Отцу я тоже ничего не расскажу, на то есть причины. Очень весомые, поверь на слово. Ты единственный, кто знает правду, пусть так оно и будет.

Не в состоянии стоять на месте, Надир прошёлся взад-вперёд. Мои отношения с отцом его не касаются, и он благоразумно не стал в них лезть, но кровавый ритуал не по собственной дурости, а по принуждению, многократно усугубляет ситуацию, чтобы молчать о ней.

— Вася, это не шутки. В большинстве ритуалов личность жертвы не имеет значения, лишь бы стихийник, но выбрали не первого встречного, а тебя — дочку князя Тобольского, за которую гарантированно снесут голову. Случайностью здесь не пахнет.

— Понимаю.

— И всё равно промолчишь?

— Ритуал выдал ошибку и не был завершён. Чего бы ни хотели злоумышленники, у них это не получилось.

— Уверена? — скептически хмыкнул Надир. — Тебя подчистую обнулили, наградив нехилым шансом остаться пустышкой до конца жизни. Ты едва не лишилась титула, привилегий и законного права наследования. Неужели мало?

— Неприятный момент, соглашусь, но мне кажется, цель была вовсе не в обнулении, а в чём-то другом.

— Ну ты даёшь, Вася! Кажется ей! Зачем разводить тайну, когда твой отец уже завтра может вытрясти из ректора все ответы?

— Не все, — качнула головой. — Более чем уверена, ректор не знает всей ситуации, лишь покрывает настоящих преступников. Это моё дело, Надир, сугубо личное, — выделила последние слова. — Я многого не помню о дне ритуала и, прежде чем идти к отцу с исповедью, должна узнать правду в частном порядке. Мало ли чего всплывёт в процессе… обо мне самой в том числе. Как бы хуже не сделать.

Например, не оказаться в каком-нибудь закрытом монастыре, из которого фиг сбежишь. Князь Тобольский человек беспощадный, он никогда не смирится, что в теле его дочери живёт другая, с этим даже из вредности не поспоришь.

Устав ходить, Самаркандский прислонился к столу. В его тяжёлом вздохе явственно послышались нецензурные интонации.

— Зря ты не веришь в обнуление как цель. Дискредитация наследницы князя Тобольского обрадовала бы многих, в первую очередь Красноярских. Для них это гарантированный способ расторгнуть помолвку и получить лакомую часть ваших земель без каких-либо обязательств со своей стороны.

Я вновь качнула головой:

— Сильно сомневаюсь. Отец Ярослава жёсткий тип, но крайне расчётливый. Союз с Тобольскими для него в миллион раз выгоднее, чем кусок земли и злобный сосед, в порыве гнева разорвавший все деловые отношения на многие годы вперёд. Ему нужна эта свадьба ещё потому, что я единственная наследница Тобольской губернии. Кто в здравом уме откажется от такой невестки?

— Не спеши так просто списывать Красноярских со счетов. Выгоду можно найти даже в проигрыше.

— Можно, не отрицаю, но пока нет никаких доказательств их вины. И вообще чьей-либо. Сейчас у меня только догадки и кривой фоторобот немца, по которому ни один поисковик не дал результатов.

— Ладно, — друг в задумчивости поскрёб затылок. — Каким образом ты собираешься «узнавать правду»?

— Детективным, — многозначительно улыбнулась. — Как только установлю личности подозреваемых и достану название ритуала, пойму мотив.

— А дальше?

— А дальше безнаказанным не уйдёт никто. Я жизнь положу, но достойно покараю всех, кто причинил зло Тобольской.

«Особенно Икса, убившего Ирэн», — добавила про себя.

— Так вот почему ты на самом деле стремишься стать председателем факультета, — изумлённо присвистнул Надир. — Не честолюбие причина и даже не бесплатный кофе в автоматах, а допуск уровня «Б». Тебе нужно название ритуала, которое хранится в ректорате под замком.

Проницательный тип!

— Только так я смогу взглянуть на материалы расследования. Добровольно Тихон Викторович ими не поделится, ясно как день. Надир, — сжала его ладонь, — я вовсе не прошу тебя лезть в мои проблемы, сама разберусь, дай лишь зацепку.

Самаркандский перевёл взгляд на голоэкран с запущенной программой.

— Нет, Вася, в одиночку ты разбираться не будешь.

— Чего я не буду, так это втягивать тебя.

Не хватало ещё, чтобы Зэд задел его по касательной!

— Поздно, — парень расплылся в улыбке, отозвавшейся теплом в душе. — Ты спасла Асмиру. Хочешь или нет, отныне я с тобой до конца, чего бы ни задумала.

— Это может быть опасно.

— Я сумею тебя защитить.

— Надир…

— Возражения не принимаются. Итак, — он взялся за стилус и щёлкнул по панели создания образа, — начнём с формы головы.

— Спасибо.

Что ни говори, а мне стало заметно легче. Пусть проблемы никуда не ушли, но как же это здорово, когда можешь кому-то довериться без опаски и сомнений!

Когда у тебя есть настоящий друг.

На составление фоторобота Игрека ушёл почти час. Надир видел мужика семь месяцев назад, мельком и без цели запомнить на будущее. В итоге получился приятный молодой человек с правильными, чуть резкими чертами лица, присущими всем мужчинам из рода Тобольских. Я загрузила проекцию в свой телефон. Двое из трёх есть, остался Зэд.

— Узнала его?

— Не особо. У меня много родственников, половину из них я не видела годами. Вероятно, он из дальних.

— Значит, будем искать, — пообещал Надир. — Нельзя оставлять безнаказанными тех, кто затащил мою подругу на кровавый ритуал.