Глава 26

«А ведь это действительно выход», — проскочила противная мысль. Перестав быть Тобольской, я выйду из круга интересов убийц и получу спокойную жизнь подальше от интриг, отца-тирана и Красноярского в женихах…

Нет уж, увольте! Став Вологодской, я окончательно потеряю пространство для манёвров и попаду в ещё большую зависимость от чужой воли. Мне жалко безнадёжно влюблённого Пашу, но вовсе не настолько, чтобы ломать из-за него собственную жизнь. Я только-только собрала её заново, клей ещё не высох.

В звенящей тишине взяла руку Ярослава, демонстративно переплела наши пальцы и, крепко сжав, прильнула к его плечу, будто трепетная дева в поисках защиты от посягательств злодея. Вместо тысячи слов, как говорится. Серые глаза блондинки, такие же холодные, как его рука, округлились в недоумении и панике. Эту выходку он мне ещё припомнит.

— Выбора нет, не было и быть не могло, — произнесла громким спокойным голосом. — Я, — особо выделила это местоимение, — никогда не клялась в любви Павлу Вологодскому и не давала обещаний выйти за него замуж.

Что правда, то правда, и пусть осведомлённые сочтут Василису беспринципной дрянью, совравшей в лицо священнику.

— Почему ты говоришь так, лисонька? — горе-Ромео разочарованно всхлипнул. — Ведь мы с тобой…

— Мы с тобой ничего! — отрезала я безжалостным тоном. — Прекращай позориться, Вологодский, и не порть нам праздник.

— Все слышали мою дочь? Спектакль закончен.

— Вон, — коротко приказал Лев Дмитриевич.

Стоило Паше понять, что я вовсе не набиваю себе цену из чувства извращённого кокетства, как его лицо перекосило от гнева.

— Вероломная стерва! — закричал он, в секунду вооружаясь клинком с недвусмысленным намерением наказать меня крепким ударом стихии воды прямо здесь и сейчас.

Но драмы не случилось.

Ваня с почти что сверхъестественной скоростью подскочил к старшему брату и обнял его, тем самым не позволив совершить безумство и одновременно защитив его от неминуемых прилётов в ответ. Это он здорово сообразил! Мой отец, оба Красноярских и кое-кто из мужчин рядом с нами повыхватывали клинки и лишь чудом не пустили их в ход. Я в свою очередь чисто на автомате подняла руку в готовности рассеять стихию псионикой.

— Искренне извиняемся за вторжение, — мигом засуетился доселе флегматичный священник.

Они с Ваней подхватили сникшего Пашу под руки и быстренько зашагали на выход, пока князья не сообразили отдать приказ об их аресте.

Незваные смутьяны исчезли так же внезапно, как появились, и царившее в зале напряжение моментально отпустило. Мне поверили. Или искусно притворились, чтобы не злить князей ещё сильнее.

Я украдкой выдохнула. Вика будто в воду глядела! Дурная примета третьей помолвки чуть-чуть не исполнилась и совершенно не тем образом, каким бы хотелось.

Князь Тобольский тут же потребовал себе новый бокал с шампанским.

— Выпьем за жениха и невесту! — в его голосе звенела не столько радость, сколько затаённая угроза… в мой адрес. — Пусть союз между семьями Тобольских и Красноярских будет столь же крепким, как их поцелуй!

— За жениха и невесту! — гости с энтузиазмом поддержали тост и уставились на нас прямо-таки с неприличным предвкушением.

Этого ещё не хватало. Желудок скрутило узлом от одной мысли. Поцелуй с блондинкой не входил в мои планы ни на этот вечер, ни на эту жизнь.

— Идея, мягко говоря…

Оторопело подалась назад, когда Ярослав крепко, даже чересчур крепко в текущих обстоятельствах, ухватил меня за плечо и второй рукой резко притянул к себе за затылок.

— Ты сама напросилась, куколка.

А затем поцеловал, но вовсе не так вежливо и символично, как требовал церемониальный этикет, а властно, жёстко, не дав ни единого шанса на отступление. Только долг перед семьёй и расплата за мою недавнюю выходку. Бесспорное доказательство всем и каждому, кому я теперь принадлежу по собственной, мать её, воле.

Сейчас бы вывернуться из захвата и левым боковым хуком залепить ему по челюсти или просто откинуть психокинезом в стену, но разум всё-таки взял верх. Ещё успею, а на сегодня хватит скандальных сцен со мной в главной роли.

Чтобы не выглядеть жалкой овечкой, показавшей слабость противнику, свободной рукой вцепилась в пиджак парня и ответила на поцелуй с такой яростью, будто он изначально был моей инициативой. Ты у меня на всю жизнь его запомнишь, блондинка!

Объективно говоря, это оказалось не так уж и сложно — целоваться Яр умеет. Со стороны наш поединок наверняка походил на пылкую страсть, больше уместную в спальне, чем на публике, но мне было решительно всё равно. Красноярскому, судя по всему, тоже.

Всё закончилось спустя грёбаную вечность. Получив желаемое зрелище, великосветская тусовка возликовала, послышался звон хрусталя. Только тогда Яр разжал пальцы и выпустил меня на волю.

— Не волнуйся, — прошипел тихо, но весьма выразительно. — Это первый и последний раз, кем бы ты ни была на самом деле.

— Я волнуюсь лишь о том, как удержать креветки в желудке, — так же тихо отозвалась в ответ. В голове царил вакуум, мешающий соображать как полагается. Мир до сих пор крутился. Что ж, конкретно в этой ситуации могу винить только себя.

— Не радуйся победе, Тобольская, следующий ход мой.

— Надеюсь, на этот раз ты приберёг что-то, кроме пустого трёпа.

Я немедленно отступила в сторону от Ярослава и тут же угодила в объятия мамы. Женщина расчувствовалась на радостях, словно не она говорила «стерпится — слюбится» двумя днями ранее. Обнимая её, я пересеклась взглядом с Викой и Надиром. Рыжая подруга восторженно хлопала в ладоши, а Самаркандский вежливо улыбался. От его улыбки разило прохладой, от чего мне вдруг стало неловко и страстно захотелось объяснить истинную причину своего поступка.

Гости закружились в очередном вальсе, а мы наконец-то спустились с эшафота. Перехватив официанта, я проворно цапнула фужер с бледно-розовым содержимым и опустошила его в два больших глотка.

— Здравствуй, Василиса, — сзади раздался смутно знакомый голос, отозвавшийся фантомной болью в районе сердца. — Ты всё так же ослепительно хороша.

— Спа… сибо.

Вакуум резко схлопнулся.

У Надира, как выяснилось, отличная память на лица. Мужчина, склонившийся поцеловать мою руку, один в один походил на составленный фоторобот. Пресвятая дичь, передо мной стоял Игрек, убийца Васи! На вид ничего: симпатичный холостяк лет около тридцати, чёрная форма принадлежит дипломатическому корпусу, на плечах лычки майора, на поясе два клинка.

— Александр, — заворковала мама. — Как же мы рады тебя видеть!

— Доброго вечера, тётя Лариса, — он расцеловал женщину в обе щёки. — Прошу прощения за задержку, в корпусе нынче много дел, но разве я мог пропустить столь важное для семьи событие?

— Там всегда много дел, тоже мне оправдание, — княгиня кокетливо щёлкнула его веером по мундиру. — Ты не единственный советник. Пусть другие поработают для разнообразия, а тебе пора отдохнуть.

— С удовольствием, но я незаменим на восточном направлении. Две недели назад клан ниндзя Кога совершил нападение на Владивосток. Сейчас дипломаты даже спят по очереди.

Мама поморщилась с таким видом, будто работа — это нечто недостойное для аристократа.

— Ах, снова эти японцы! Радикалы-террористы, фанатичные сторонники воинственной риторики, — она манерно закатила глазки. — Но разве конфликт уже не исчерпан?

Александр вежливо кивнул:

— По официальным каналам Японская Империя принесла извинения, однако напряжённость по-прежнему сохраняется.

— Как всегда.

— Прошу, тётя, не стоит портить приятный вечер разговорами о политике. Сегодня великое событие! — Мужчина повернулся ко мне: — Поздравляю с помолвкой, Василиса. Её значение для семьи трудно переоценить. Ты достойная дочь Тобольских!

— Благодарю.

— Первый танец по традиции полагается жениху, но раз уж Ярослав занят, пусть пеняет на себя, а я не стану играть в благородство. Василиса, ты потанцуешь со мной?

Дожидаться ответа он не стал, подхватил под локоток весьма фамильярным образом и повёл на танцевальную площадку.

В дневнике Васи упоминался только один Александр — её кузен со стороны родственников отца. Саня. Сведений о нём немного, молодые люди особо не дружили из-за семилетней разницы в возрасте, но находились в тёплых приятельских отношениях.

Сперва явление Паши, затем поцелуй с Яром, теперь Игрек… Вечер — отстой.

Кузен, как и полагается потомственному аристократу, танцевал превосходно, я же положилась на память тела. По сути, в классическом вальсе ничего сложного — дорожка и полный оборот в два такта с тремя шагами в каждом. Чтобы не сбиться, сосредоточила взгляд на руке партнёра. У него красивое кольцо с камнем александрита, точь-в-точь таким же, какие были в серьгах, подаренных мне на день рождения. Видимо, из одного гарнитура. Прабабка Мезень-Архангельская, владелица драгоценностей, приходилась родной бабушкой моему отцу и отцу Александра.

— Давненько не виделись, тигрица.

— С прошлого лета, если не изменяет память, когда ты отвозил меня из клуба на своём новеньком «Мануле», — ответила я голосом с капризными интонациями. — Кажется, мы с подружками немного перебрали в тот вечер. Ха! Ром, ликёр, водка… О, водки было много! Мартышку целый час рвало в туалете.

— Да, верно. Вот же время летит… Ауч! Что-то не так? Ты уже второй раз наступила мне на ногу.

— Мало практиковалась, — я манерно сморщила нос. — В клубах не танцуют старьё с тактом в три четверти, а на последний Рождественский бал меня не приглашали.

— Точно, точно… Слышал, какая жуткая неприятность с тобой приключилась.

— Хотя бы ты не начинай, Сань! Отец уже вынес мне мозг своими воплями, хватит. Прошло семь с половиной месяцев, пора забыть об этой мелкой шалости.

— Ритуал не такая уж и мелкая…

— Саня! — грозно на него зыркнула. — Сейчас ещё раз ногу отдавлю.

Кузен рассмеялся, но как-то натянуто.

Он меня подозревает. На первый взгляд перед ним всё та же вздорная Вася, однако червячок сомнений грызёт душу.

— Говорят, ты теперь моно-практик воздуха. Владеть всего одной стихией необычно для рода Тобольских. Или, всё же, не одной? — спросил вроде как в шутку, да подтекст читался без труда.

— Быть лучше всех тоже своего рода стихия, так что да — я дуо-практик! — подарила ему очаровательную улыбку, когда как на самом деле хотела вцепиться в его шею и душить, душить, душить, пока не издохнет, тварь. Сдержалась чудом.

— Ты яркая девушка, этого не отнять. Не сумела обойтись без скандала даже на собственной помолвке! Тот юноша, Вологодский, он твой сокурсник, ведь так?

— Ах, это, — картинно застонала я. — Было дело. Поцеловались пару раз, с кем не бывает по молодости, а он вообразил любовь до гроба.

Глаза Александра хищно сверкнули:

— Да? Хорошенько же «пара поцелуев» его зацепила, раз он церковь привлёк.

— Считаешь, в меня нельзя влюбиться до умопомрачения? — я кокетливо надула губы в нарочитом возмущении.

— Ну, не куксись, тигрица, я тебя не выдам, — рассмеялся он, будто мой лучший друг.

Чтобы пустяковый разговор не перерос в полноценный допрос, на котором я обязательно засыплюсь, точно так же рассмеялась в ответ и настойчиво перевела тему на ежегодную традицию Тобольских. Каждое лето в начале августа мой отец собирает самых влиятельных из своих вассалов и устраивает грандиозную охоту на стихийных зверушек в лесах губернии. Судя по дневнику, Вася её обожала.

К тому моменту, когда музыка стихла, огонёк предвкушения в глазах кузена померк, и он поспешил откланяться. Похоже, мне удалось усыпить его бдительность. Что ж, одной проблемой меньше.

Надир и Вика обнаружились возле столика с десертами. Я направилась к ним прямой наводкой, но — что за дурацкий вечер! — дойти без ещё одного приключения не получилось.

Князь Красноярский оперативно перехватил меня на половине пути. В весьма грубой манере схватил за плечо точно так же, как Ярослав немногим ранее, и уставился промораживающим до костей взглядом.

— Только попробуй бросить тень на моего сына ещё хотя бы раз, — он не кричал, но так даже страшнее. — Кровавый ритуал, Вологодский, любой скандал или позорная выходка — и ты, милая Василиса, пожалеешь. Я уничтожу тебя и твою семью, а затем остатки сотру в порошок и пущу по миру, ясно?

— Предельно.

Вовремя подошедший официант отвлёк внимание князя, чем я тут же воспользовалась, рванув к друзьям.

Вика открыла было рот, но я её остановила:

— Пожалуйста, ни слова про Вологодского.

— Э-э… ладно, — подруга разочарованно сникла. Перформанс Паши стал гвоздём вечера, всем вокруг любопытно. — А про жениха твоего можно? Чего бы ты ни говорила, но вы с ним очень красивая пара. А какой поцелуй!

— Хреновый. В первом поединке Артуро Гатти против Микки Уорда и то больше дружелюбия было.

— Кого? Кто они вообще такие?

— Легендарные боксёры. Ай, не суть важно на самом деле! — простонала я. — Дайте мне выпить, а то нервы совсем расшатались.

Надир от комментариев по теме воздержался, только фыркнул и протянул стакан со свежевыжатым апельсиновым соком. Лучше бы с шампанским, но третий бокал однозначно будет лишним. Мне сегодня нельзя терять контроль. Ни на секунду.

— Спасибо.

— Ты была права, Вась, он всё-таки пришёл, — друг многозначительно кивнул в сторону Александра, стоявшего в компании импозантных джентльменов солидной наружности. — Твой кузен, да?

— Угадал.

Только когда Вика снова упорхнула на танцпол, мы с Надиром смогли нормально поговорить.

— Мужик страшно недоволен помолвкой. Видела бы ты его лицо, когда князь Тобольский читал вдохновенную речь о благе для семьи! Проклятого язычника так перекосило, словно лимон зажевал.

— Ещё бы! — воскликнула я. — Планы по «захвату» власти над Тобольской губернией обломались напрочь. Целый ритуал организовал, серьёзных людей привлёк, на подкуп ректора потратился, а в результате пшик. Я здорова, моя душа на месте, манипулировать не получится. Всё кончено.

— Но?

— Что «но»?

— Договаривай, Вась. Я тебя знаю, ты не оставила мысль, будто на кону нечто большее, чем власть над богатой губернией.

— Есть такое, — улыбнулась с долей тревоги. — Ритуал надо мной не первый в стенах института, ректор не даст соврать, причём не что-то случайное, а «Смертельный союз». Но это ещё не самое страшное. Самое страшное в том, что о тех ритуалах никто не слышал. Понимаешь, к чему веду?

Надир мрачно кивнул:

— Они прошли успешно.

— Именно! Получается, по Княжеству сейчас бродят другие болванки с чужими душами, полностью подконтрольные воле Латинского Трио.

— Латинского Трио? — парень в удивлении вздёрнул бровь.

— Икс, Игрек, Зэд. Нужно же их как-то называть.

— И ты выбрала «Трио»?

— Почему нет? Звучит ёмко.

— Как знаешь, — спорить он не стал. Без разницы, как называть злодеев; от имени ни вреда, ни пользы.

— Из института постоянно кого-то отчисляют по различным причинам, — продолжила я. — Ректор подмахнёт нужную бумажку без вопросов и лишнего шума, а там за дело возьмётся какой-нибудь родственник жертвы. Шантажом и угрозами науськает бедную болванку как правильно себя вести, если хочет жить, и пожалуйста — используй её в своих интересах.

— Жутко, — поморщился друг и с намёком протянул: — А ведь мы сейчас говорим только о тех бедолагах, кого закололи в институте. Кто знает, сколько «Смертельных союзов» Трио провели в других местах?

— Лучше бы знать зачем. Там, на ритуальном круге, Зэд назвал меня маленьким винтиком в большой игре со множеством переменных и добавил, что я не единственная. Они задумали что-то глобальное. Что-то, для чего им нужны лояльные люди во главе губерний.

— Раз так, — сказал Надир, — ответ только один — большая политика.