Глава 14

С приходом Красноярского моя жизнь вернулась в привычное русло с тренировками и медитацией. Я не стала оспаривать его место, хотя имела полное право остаться председателем до самого выпуска. Хватит с меня беготни; разрешениями и прочей бюрократией к практике пусть Яр занимается, у него опыт, терпение и стальные нервы. А тотемный зверь Василисы Тобольской счастливый кролик, а не белка в колесе.

После месяца работы должность лидера показалась курортом! Особенно в паре с Сашей. Переславль-Залесской претило быть всего лишь заместителем, но отказываться от привилегий допуска «В» она не пожелала. Вошла во вкус, хотя кофе так и не полюбила. Я взяла на себя отчёты — горы цифр, графики, аналитику, а на неё свесила всё взаимодействие с председателем. Не хотелось мне лишний раз оставаться с ним наедине.

С ночи того разговора воспринимать Ярослава как раньше не получалось по тысяче и одной причине. Наша помолвка перестала существовать где-то в параллельной реальности, а в голове поселились мысли. Рациональные и тяжёлые.

Ярослав прав насчёт выгоды. Обе наши губернии сами по себе неплохо поживают, но их союз поднимет уровень благосостояния граждан на новую ступень. Спорить тут глупо. Вопрос лишь в том, готова ли я платить за это собой? Масла в огонь подливало ещё и то, что брак с Красноярским больше не казался мне концом света, как ещё полгода тому назад. Но толку-то? Я хочу, чтобы меня выбрали не как выгодный политический актив, а прежде всего как меня саму.

К слову, виделись мы с Яром нечасто: лишь в симуляторе на занятиях у Таганрогского и на некоторых лекциях. Обещание он сдержал — время на подумать у меня было. Только я не уверена, что оно тикало в мою пользу.

Что и следовало ожидать, команда «Львов» выбилась в лидеры рейтинга. Тактика блиц-боя под мощным воздействием Ауры победы, усиленная возможностями практика девятого ранга в лице Красноярского, обеспечила нам сплошную череду побед. Мы не слили ни одного поединка! Правда, было их всего шесть. По-настоящему развернуться не успели — первое марта подкралось быстро, а вместе с ним конец всем лекциям и занятиям. Впереди у пятикурсников практика, после которой нас ждут выпускные экзамены.

* * *

В окна актового зала светило яркое солнце последнего февральского дня. Конец зимы ознаменовался нетипичной для этого времени года оттепелью — снег таял, за стеклом капали сосульки и заливисто чирикали птички. Сейчас бы выйти на улицу, а не сидеть в душном помещении, слушая скучные речи целого сонма чиновников, каждый из которых мусолил одну и ту же тему разными словами.

Преддипломная практика — знаковое событие в жизни будущего выпускника. У всех пяти курсов она стартовала в одно время, но проходила в разных местах и имела разную продолжительность.

Нас, курсантов факультета «Управления», осталось восемнадцать. Двое — Софья Калужская и Богдан Елабужский — как набравшие наименьшее количество рейтинга на курсе, были вынуждены перевестись. Софья выбрала следственный факультет, а Богдан примкнул к стражам. В таком случае они задержатся здесь ещё на год, чтобы наверстать программу и переписать выпускные работы в соответствии с новыми реалиями, зато не потеряют статус. Даже самый посредственный диплом СВИ ценится выше любого, выданного в филиалах.

Торжественное мероприятие началось в полдень. В актовом зале собрались сто шесть курсантов в белоснежной парадной форме согласно Уставу, десяток преподавателей во главе с деканами факультетов, ректор с секретаршей и представители различных министерств в ассортименте — важные птицы, вырезанные из глыбы официоза.

— Годы насыщенной, интересной, незабываемой курсантской жизни отныне позади, — вещал его превосходительство Костромской с центра трибуны. — На пути к диплому остался последний шаг — двухмесячная практика на границе государства! Это не просто формальность, вам предстоит настоящее испытание мужества, стойкости и преданности делу. Там, в трудах и лишениях, вы принесёте первую реальную пользу Княжеству, получите несравненный опыт, а лучшим из вас присвоят воинские знаки отличия.

Наполненный волевой силой, он подался вперед и, подобно Ленину с броневика, уверенным жестом выбросил руку, словно призывает к социалистической революции во всём мире, а не толкает популистскую речь на сотню вчерашних юнцов.

— С честью примите вызов, с достоинством пройдите испытание и докажите ваше право называться выпускниками Столичного военного института имени Александра Первого!

Секретарь первая захлопала в ладоши, подавая пример курсантам.

Затем на трибуну вышли деканы. Они привнесли больше конкретики, озвучив места прохождения практики. На опасную западную границу отправятся только стражи и лекари, логисты и следователи — на юг, а управленцы — на восток. Наше место приписки — РЛС «Чанбайшань» в Маньчжурии. Дивный медвежий уголок на склонах вулканического массива за сотню километров до ближайшего поселения. Труды под вопросом, но лишений для ребят, привыкших к столичному комфорту, там хоть отбавляй. Уже слышу их роптание.

Дав последнее напутствие будущим практикантам, ректор Костромской завершил собрание и велел секретарше проводить чиновников в малую приёмную, где специально для них накрыли небольшой фуршет. Сам же ректор задержался перекинуться парой слов с деканами о чём-то бюрократическом, скучном и неизбежном, как налоговая проверка.

— Станция «Чанбайшань», вот это повезло! — воскликнула Алёна, единственная из наших девчонок, кому распределение пришлось по нраву.

— Слышала о ней? — спросила я.

— Конечно! Мы во Владивостоке с прошлого года ждём, когда её наконец-то введут в эксплуатацию. Она финальное звено в глобальной системе «Щит РК». Её радары закроют юго-западное направление наглухо. Полный контроль над Восточно-Китайским морем и всеми подходами к Приморью. Представляешь? Японцы больше не смогут просочиться скрытно — ни подлодки, ни дроны, ни «призрачные» рейдеры. Всё как на ладони.

— Василиса! — на выходе в холл меня окликнул Ярослав.

Проскочить мимо не удалось. Жаль.

— Что-то хотел? — повернулась с самым нейтральным видом, какой удалось изобразить, и уставилась в породистое лицо с вежливой полуулыбкой.

— Может, хватит уже бегать от меня, а?

— Понятия не имею, о чём ты.

— Имеешь.

— Вы сейчас про что? — Алёна моментально навострила ушки.

— Это рабочий вопрос, Аль, — ответил Яр, коротко глянув в её сторону. — Ты не могла бы оставить нас одних?

— Без проблем, — с лёгким разочарованием кивнула она. — Позвоню пока Мирону, расскажу, куда мы отправляемся. Вдруг получится увидеться на полпути?

Она не успела закончить предложение, когда Ярослав подхватил меня за локоть и отвёл к панорамным окнам, где не так шумно и суетливо.

Под сложным взглядом парня я отшагнула к подоконнику и подбоченилась, словно гордая дочь индейского вождя. Вежливая полуулыбка осталась на месте. Как ни оттягивай момент разговора по душам, однажды он всё равно наступит.

— Тобольская не держит удар? — с намёком протянул Красноярский.

— Тобольская едва сдерживает возмущение, — отозвалась в тон.

— Я видел тебя в возмущении, Вася, это не оно. Осторожно, — поднял ладонь, останавливая порыв возразить, — продолжишь отрицать, и подумаю, будто ты боишься. Я дал тебе две недели переварить новость, бегать дальше смысла нет.

Медленно выдохнула через нос, чтобы собраться, и дёрганым движением оправила белоснежный пиджак, чопорно застёгнутый на все пуговицы.

— Смысла нет, действительно, — отрицать не стала. — Ты собираешься затащить меня под венец, даже не заручившись согласием, и ожидаешь, что я буду милой? Прости, превосходительство, но перед тобой не та девушка, кто смиренно согласится со всем, что скажешь. Союз губерний — логичный шаг, но почему именно через свадьбу? Вы с моим отцом могли бы просто подписать долгосрочные контракты. На десять лет, пятьдесят, сто.

Ярослав выслушал, не перебивая. Судя по виду, он ждал этого вопроса.

— Контракты рвут, клятвы — нет. Я бы предпочёл, чтобы ты сама сказала «да», Василиса, но ты не скажешь, а принять «нет» я не могу. Отступить от помолвки — значит разрушить то, что строили наши семьи десятилетиями напряжённого сотрудничества. Наследие моего отца, твоего. Прости, но в этом вопросе наши судьбы уже решены.

— Романтично, как приговор суда.

Яр чуть усмехнулся, уловив иронию.

— «Я не хочу быть твоим врагом» — эти слова ты произнесла в день похорон моего отца. Тогда я тебе поверил, хоть и далось мне это с большим трудом. Теперь я прошу поверить мне. Хотя бы подумать не о том, можно ли отказаться, а о том, можно ли это принять.

Я промолчала. Не потому, что нечего сказать, наоборот — слов было слишком много, но ни одно из них не казалось достаточно правильным, чтобы озвучить.

Благо, Красноярскому сиюминутный ответ не требовался.

— Оставим тему брака, — он сбавил тон. — Я позвал тебя не отношения выяснять, лидер курса. У нас полно работы, поэтому заканчивай избегать меня.

— Принято, — кивнула после паузы.

Прекратила буравить парня сердитым взглядом и с охотой перестроилась на деловой лад. Цапаться с ним на его поле никаких нервов не хватит, а вот работать — запросто. И безопасно.

Вынув из наплечной сумки кипу листов разного формата — от глянцевых А5 до обычных офисных А4, — Яр разложил их на широком подоконнике и отсортировал по содержимому. Глянцевые листовки вручил мне веером, как колоду карт для выбора.

— Раздашь нашим.

— «Список разрешённых вещей», — прочла я заголовок. — Что-то он больно короткий.

— Так не на курорт отправляемся.

— С какой стороны посмотреть, — в корне не согласилась с определением. — Район вулкана Чанбайшань — заповедная зона. Ты знал, что внутри его кальдеры находится потрясающей красоты Небесное озеро, в котором бьют два горячих источника?

— Поверь, купаться мы там точно не будем, — приземлил Яр. — В марте средняя температура воздуха возле вулкана не поднимается выше минус пятнадцати градусов. Но в апреле уже гораздо теплее — от минус пяти.

— И ниже?

— И ниже.

— Сурово.

В который раз поражаюсь особенностям климата в этом мире. Вроде бы, Земля вертится на одной орбите, а зимы будто в ядерном апокалипсисе…

— Твоя задача, — Ярослав вернулся к делу, — проконтролировать сборы, чтобы ребята не брали ничего сверх написанного, если не желают с этим распрощаться. Особо проследи за часами, телефонами и планшетами с выходом в интернет. Станция «Чанбайшань» — режимный объект повышенной важности. На КПП в Святом Мефодии отберут все неучтённые вещи, даже зубочистки, и обратно уже не вернут.

— Предлагаешь заглянуть в сумку каждому? — я вздёрнула бровь.

— Если не сумеешь донести посыл словами, — парировал он.

В списке значилось всего несколько позиций, необходимый минимум для выживания в условиях ограниченного комфорта. Защитные доспехи, базовый набор одежды, средства гигиены, а также рабочий планшет с учебными материалами и дипломным проектом. В конце стояла лаконичная приписка: «Всё, что не включено, — строго воспрещено».

Не самая приятная новость. Отсутствие лишних шмоток не проблема, но два месяца без интернета на краю цивилизации — это пауза в поиске болванок и невозможность связаться с Луговским. Надо будет предупредить его.

— Автобус отходит завтра в шесть утра, — добавил Яр. — Если хочешь с кем-то попрощаться, не затягивай.

— Мы не умирать едем, а всего лишь… — дежурно буркнула и тут же замолчала, углядев в стопке листов на подоконнике краешек витиеватой подписи Самаркандского. — Что это?

Выдернула лист быстрее, чем Яр успел среагировать.

— Положи обратно.

— Заявление на межкурсовую стажировку?

— А он тебе не сказал? — блондинка удивился не меньше, чем я, но объяснил: — Несколько лучших парней и девушек с третьих курсов «Княжеских войск» и «Лечебного» имеют право пройти практику по своему профилю вместе с выпускными курсами любого из пяти факультетов.

Что-то припоминаю, да. В прошлом году Надир обмолвился, что хотел бы попасть в число таких счастливчиков. Межкурсовая практика отражается в дипломе красной строкой просто по факту прохождения, а это лучшая рекомендация на будущее. Круче неё только галочка в графе должности председателя.

Проворно вытащила остальные листы. Заявления к управленцам подали сразу семеро человек. А мест всего три — два для стражей и одно для лекаря. Согласно правилам, выбор должен сделать не декан, а непосредственно председатель, исходя из профессиональных характеристик кандидатов и собственного предпочтения в интересах курса. Это не Таганрогскому куковать два месяца на краю света бок о бок с незнакомцами.

Насколько знаю, мой амбициозный друг всегда стремился оказаться на западной границе. Она немного престижнее восточной, и возможностей проявить себя, как будущего спецназовца, там больше, но… Надир решил пройти стажировку с нами. Вероятно, потому что попасть к выпускникам-стражам ему точно не светит.

— Кого выберешь? — поинтересовалась я с плохо скрываемым нетерпением.

Ярослав невозмутимо забрал заявление Надира из моих пальцев.

— Узнаешь со всеми.

— Как бывший председатель могу посоветовать Самаркандского. Он неконфликтный, исполнительный и дисциплинированный, проблем с ним не будет.

Красноярский смотрел на меня, чуть склонив голову.

— Ты говоришь не как председатель, а как его подруга. Извини, Василиса, но в таких делах эмоциям места нет. Не считая лекарей, в списке кандидатов у него самый низкий ранг и средний балл в эсс-фехтовании.

Я скрипнула зубами, начиная злиться, что вообще завела этот разговор.

— Люди не набор циферок, Яр. Каждый свой балл Надир выгрыз, каждую позицию в рейтинге отвоевал вопреки изначальным обстоятельствам. Просто… Не отвергай его кандидатуру сразу.

Вместо ответа Ярослав перевернул заявление. На обратной стороне стояла печать «Утверждено» и его собственная размашистая подпись.

— К твоему сведению, — он наклонился ко мне, понизив голос, будто делился государственной тайной, — я выбрал Самаркандского за высокие баллы в служебно-прикладной подготовке. Там, куда мы отправляемся, они важны больше, чем ранги и баллы в эсс-фехтовании.

— Мог бы сразу сказать.

— Могла бы не делать выводы заранее.

— Учту. Спасибо, — коротко кивнула я и в этот момент краешком глаза заметила знакомую фигуру.

К нам прямой наводкой шагал его превосходительство генерал-лейтенант Костромской.