Глава 22

Медленно, будто в трансе, я шагнула на поле битвы. Ещё недавно аккуратно заснеженная поляна теперь напоминала инопланетный рисунок-круг. Морозный воздух пропитался острым запахом свежевспаханной земли и крови. Хорошо хоть, кровь не Йера.

Коротко глянула на него — парень не шевелился. Отлично, потому что волк никуда сбегать не собирался. Подволакивая заднюю лапу, огромный зверь вышел из подлеска и замер на границе круга, позволяя рассмотреть себя во всех подробностях. И насладиться ужасом перед неминуемой смертью.

Он был совершенен. В миллион раз прекраснее любых фотографий и архивных записей. Длинная белоснежная шерсть колыхалась живой водой, саблезубые клыки обнажились в жуткой пародии на улыбку, в ярко-голубых глазах, полных хищного интеллекта, горели плотоядные молнии. Зловещую красоту портил только стальной капкан на задней лапе, сквозь зубья которого сочилась тёмная кровь.

— У моего друга ужасные манеры, не спорю, но я не позволю откусить ему голову, — спокойно заговорила я.

Зверь прижал уши, из глотки раздался хриплый рык. Так понимаю, на моё мнение он чхать хотел.

— Да ты самка! Как насчёт имени? Не обидишься, если назову Морганой?

И без того зашкаливающее чувство опасности перешло в ультразвук. Эта красотка желала моей смерти едва ли не больше, чем избавиться от безвкусного «браслета» с лапы. Сталь капкана стихийная, другая бы не смогла пробить её шкуру. Надеюсь, хоть кость цела.

— Спокойно, — я выставила ладони вперёд, показывая, что они пусты. — Давай не будем доводить ситуацию до второго полёта. Мне совсем не сложно, но я не хочу причинять тебе новую боль. Мир?

Ага, щаз!

Волчица ответила «Водоворотом». Шерсть на её теле встопорщилась иглами, и тут же воздух рассекла дробящая эссенция воды. Вспаханная земля взметнулась вверх по часовой стрелке, пронизанная ударными искрами стихии, но я как стояла на месте, так и осталась. Целая и невредимая, только заляпанная грязью с ног до головы. Так-то. Стихийный иммунитет — шикарная вещь!

Уже через секунду Моргана пошла в штыковую атаку. Прыжок! И я прямо в полёте откинула её обратно к деревьям.

Волчица взвыла, но попытки сбежать не сделала. Поднявшись на лапы, снова вышла к кругу.

— Не вздумай повторить, — предупредила я властным голосом с мощным псионическим посылом.

Один на один я превосхожу её по силе, поэтому не скромничала — глядела прямо в глаза.

Волки — животные умные и учатся быстро. Из зубастой пасти Морганы раздался очередной рык, но второго прыжка не последовало. Мы обе застыли без движения и сверлили друг друга немигающим взглядом.

Секунды потянулись густой смолой. Наконец уши Морганы распрямились, она перестала скалиться и медленно отступила на полшага. Нет, она не сдалась — всего лишь поняла, что перед ней не добыча, а хищник, способный её покалечить. Лучше разойтись краями.

— Умница, — прошептала я. — Теперь не дёргайся…

Переведя взгляд на капкан, разжала зажимные челюсти и вывернула их в обратную сторону так, чтобы сломались.

Стоило «браслету» упасть, как Моргана шустро умчалась подальше отсюда.

— Пожалуйста, — бросила ей вслед.

Лишь теперь я позволила себе выдохнуть и, подобрав валяющиеся клинки, сразу же побежала к напарнику.

— Ты как, Йер? Сильно зацепило?

Приподняв его, помогла сесть и спиной прислонила к поваленному дереву.

— Не знаю… — просипел он. — Голова трещит, в рёбра будто гвоздь сунули. Кажись, доспех пробило.

— Ну-ка покажи.

Иеремия отнял окровавленную ладонь от левого бока. Коготь волчицы угодил в незащищённое металлическими пластинами место и прорезал плоть. На вид рана неприятная, но внутренности не задеты. Выборгский практически сразу остановил кровь и отключил чувство боли. Скорее всего, запустить клеточную регенерацию тоже не забыл, не маленький.

— Дичь!

— А ты воспитанная, командир, — хрипло рассмеялся он. — Я бы выразился матом.

— Я тоже выражусь, но только в твой адрес, — прожгла его взглядом. — О чём думал, балбес? В одиночку без какого-либо опыта лезть на водяного волка девятого ранга — это стопроцентная гарантия стать закуской. Я уже не говорю о прямом нарушении инструкции: не приближаться к тварям выше шестого ранга, а к волкам — в принципе.

Парень виновато улыбнулся:

— Разве он не четвёртого был? Всё же по учебнику: серые стрелки у надбровных дуг, левый клык длиннее правого, когти чёрные. Как раз наш профиль! К тому же, он был ранен. Иначе б я не напал, не дурак ведь.

— Что-то не уверена.

Зря я убедила профессора Кунгурского поставить ему зачёт по ранговой идентификации стихийных тварей авансом. Теперь его кровь отчасти на моей совести.

Воткнув клинки Иеремии в землю, уселась рядом. Ближайшие полчаса парню лучше не шевелиться, пусть регенерация хотя бы немного закроет рану. Время пока терпит.

Минут пять мы сидели в полной тишине, пытаясь скрыть друг от друга своё истинное состояние. Он — рану, я — нервы. Стихийники привыкли к стрессу разной степени тяжести, но то в симуляторе, а в жизни, как правильно учил Таганрогский, всё по-другому. Здесь нельзя нажать кнопочку и начать сначала.

— Слушай, а ты правда с ним разговаривала?

— То есть?

— С волком тем, — Йер кивнул в сторону раскуроченной поляны. — Открываю я, значит, глаза и вижу, как вы оба стоите и не двигаетесь. Почти решил, что спятил.

— Так ты и спятил. Я выскочила, волк смылся. На всё ушло две секунды.

— Клянёшься?

— Княжнам верят на слово.

— Ага, как же, — недовольно простонал Йер. — Колись, Тобольская, почему он нас не добил?

Я пожала плечом и с тем же невозмутимым видом проворчала:

— Тебя не добил. На меня он не нападал. Испугался, наверное.

— Это тебя-то? Да ну… Ты слишком красивая, чтобы бояться. Ярослав счастливчик.

— Сильно головой приложился?

— Э-э… порядочно. — Выборгский пощупал затылок окровавленной рукой и сморщился. — Не помню, как очутился здесь. Вроде выставил щит, а потом — бац! — и ты уже с волком курлыкаешь. О, клинки! — Лишь сейчас он заметил своё оружие. — Гляди-ка, на них настоящие боевые царапины.

— Скажи спасибо, не на горле.

— Спасибо, — согласился он без тени иронии. Попытался сесть повыше и снова зашипел. — А у тебя, случайно, нет с собой заживляющей мази, Вась?

— Мазь тут не поможет, — я бросила на него хмурый взгляд. — По-хорошему, тебе нужен нормальный врач. Собственными силами ты ещё долго лечиться будешь.

Йер качнул головой:

— Врача нельзя. Иначе придётся объяснять, где я так напоролся.

— Конечно! Первый патруль и такой залёт! Красноярский мне голову отгрызёт почище волка, а Камышловский её пришьёт и снова с плеч, но уже по уставу.

— Меня Яр линчует первым, — скривился парень. — Это ж я должен был прикрывать тебя… — И тут его осенило: — А давай ему не скажем? Ритуальный рисунок на доспехе цел, а дыру я залью герметиком из ремкомплекта. Никто не просечёт.

— Себя ты тоже герметиком зальёшь?

— Завтра у нас выходной, отлежусь и как новенький. Пожалуйста, Вась, — он сложил ладони в умоляющем жесте. — Если тебе всего лишь отгрызут голову, то меня попрут из института.

Логика у него, конечно, железная.

Скрывать такое — неправильно, это не укус зайчика. Но так сразу от предложения отказываться тоже не стоит. Йер идиот, раз сунулся к волку, однако быть выгнанным с практики не заслуживает. И, чего греха таить, мне самой не хотелось рассказывать Ярославу о том, какой хреновый из меня командир в реальности. Он ещё доверяет мне, даже после отказа назвать имя Игрека. Но доверие вещь хрупкая, а вседозволенность не его синоним.

— Ладно, — ответила я после долгой паузы, — ничего не было. Хорошая погода, попутный ветер, спокойный патруль.

— Вася! — Йер с энтузиазмом схватил мою руку и с пафосом чмокнул в тыльную сторону кисти. — Я твой должник навеки. Проси что хочешь!

— Больше не приближайся к водяным волкам, тогда квиты.

— Замётано!

— И, — добавила со всей серьёзностью, — ты забудешь о том, что сегодня видел.

— Имеешь в виду ваш с тварью «разговор»? То есть, — быстро поправился он, — хорошая погода, попутный ветер, ничего не было.

— Именно.

— Вась, а ведь получается, ты мне жизнь спасла…

— Не выдумывай, — перебила я, не давая развить тему, и повторила: — Ничего не было.

На сей раз Иеремия кивнул без шуток.

На последнюю точку я съездила одна, тут недалеко. Выборгский не в том положении, чтобы лишний раз двигаться и, особенно, возражать. Боли он не чувствовал и даже пытался уверить меня, что здоров, да только зря старался. Лицо бледное, дыхание частое, пальцы подрагивают. Стоило ожидать.

Как вскоре выяснилось, трудности на этом не закончились. На горизонте всплыла новая проблема — на сей раз чисто человеческая.

Одна из пар — Аня с Денисом — застряла в трёх километрах от станции. Денис связался со мной по рации, доложив, что заминка не техническая, а сугубо психологическая.

— До станции доехать не вариант?

Никак нет. Анька в истерике. Я пытался поговорить с ней, но она не слышит. Просто сидит и размазывает сопли. Мы на четвёртой точке уже полчаса торчим.

— Ждите, сейчас будем.

— Истерика не страшно, — прокомментировал Йер, успевший оттереть кровь с доспехов и немного взбодриться. — Вот если бы волк напал…

— Шикарный первый патруль, — рыкнула я. — Просто блеск.

Поставив рекорд скорости, мы с Выборгским добрались до товарищей за каких-то пять минут. Аню увидели сразу. Она сидела возле антенны, обняв колени руками и опустив на них лицо. Эмоциональный фон Вяземской был настолько силён, что ещё на подходе я уловила витающее вокруг неё отчаяние, смешанное со страхом и злостью на себя. Особо не удивилась, лимит «удивлений» на сегодня исчерпан, да и предсказуемо было. Котёл недовольства Ани закипал с первого дня на «Чанбайшань», рано или поздно крышку должно было сорвать.

Денис нарезал круги по замёрзшей земле.

— Вот, полюбуйтесь, — бросил он. — Вяземская как в яму рухнула, просто в момент. Я даже не понял, что случилось.

Горы с ней случились, вот что.

— Ненавижу это место, — всхлипывала Аня. — Здесь отвратительно абсолютно всё! Воздух… им невозможно дышать. Почему мы вообще сюда приехали?

За жалобной интонацией скрывалась не просто истерика, а нечто большее — опасность. Девчонка была на грани.

Я оглянулась на парней. Те стояли в стороне, растерянно пожимая плечами, и даже отступили на шаг. В их системе координат женские слёзы — это территория других женщин.

— Ань, успокойся. Всё нормально, — я присела рядом и осторожно коснулась её плеча, но она отстранилась.

— Не надо меня жалеть, Тобольская! Только не ты.

Йер с Денисом отступили ещё дальше. Намёк ясен: «мы пас».

— Почему вдруг не я?

— Потому, — нахохлилась Аня. — Ты мне с первого курса не нравилась, и когда тебя поймали на кровавом ритуале, я… я искренне радовалась. Мир наказал тебя за гордыню.

— Многие тогда радовались. Бывает.

— Но ты не раскисла и вообще… Ведёшь себя, будто так надо. А я… — её голос дрогнул. — Я думала, что сильнее тебя, когда на деле мне даже практика эта дурацкая не по силам!

— Завязывай с унынием, Ань, — без сантиментов попросила я. — Ты графиня Вяземская, наследница рода, тебе не по статусу расклеиваться по таким пустякам.

Она подняла на меня красные глаза и произнесла на удивление ровным голосом:

— Я просто хочу уехать отсюда.

— Раз так, почему сидишь здесь? Станция совсем рядом.

— Домой я хочу, а не на станцию!

— С этого места домой ты точно не попадёшь.

— Тогда замёрзну прямо тут.

Да уж, с Морганой договориться и то проще было…

Денис жестом предложил стукнуть страдалицу по голове чем-нибудь увесистым, чтобы облегчить переговоры, на что я ответила ему хмурым взглядом. Оглушать будем, только если начнёт активно сопротивляться.

Ментальные техники псионики на Аню слабо влияют, но я всё равно запустила в неё весь арсенал. Воодушевление, Ауру и даже замахнулась на Эмоциональный дзен — технику шестого ранга, сбивающую эмоции на нулевую отметку. Поскольку я ей не обучена, то действовала вслепую с расчётом, что этого хватит.

Результат оказался… неожиданным. Аня разрыдалась пуще прежнего и уже не стесняясь ткнулась мне в плечо. Будто вторя ей, с неба сыпался обещанный синоптиками снег.

— Делайте со мной что угодно, — шептала она, — но больше я в патруль не пойду. Никогда.

— Ещё как пойдёшь, не дури.

— Нет, прости, Вася. Сегодня же я подам полковнику Минусинскому рапорт на увольнение.

— И тогда тебя отчислят из института с волчьим билетом, — напомнила я. — С ним ты даже в филиал не поступишь.

— Пусть так. Лучше позор, чем ещё раз… почувствовать себя такой слабой.

Соликамский достал клинок и начал примеряться, как бы поточнее ударить стихией земли, чтобы вырубить напарницу с первого раза. Если не получится, Анюта ответит жёстко. Она только с виду нежная.

— Возьми себя в руки, Ань! — приказала я, незаметно погрозив кулаком Денису. — Сделаем вот что: больше в патруль не поедешь, найдём тебе применение в казарме. Надеюсь, уборка для тебя предпочтительнее отчисления?

— А так можно?

— Я твой командир. Мне решать, что и как можно моим людям.

— Минуточку, — вскинулся Денис. — То есть я теперь один по горам кататься буду? Восемь часов в одиночестве? Да ну нафиг! Ищите другого идиота.

— Я буду одна.

— Ты?

— У подпоручика есть такое право. А ты, Денис, составишь компанию Йеру, он возражать не станет. Верно, Йер?

— Как скажешь, Вась, — устало кивнул тот, стараясь не делать резких движений. Ему б в медпункт, а не мёрзнуть тут почём зря.

— Ты вообще нормальная? — опешил Соликамский. — На зуб к стихийным тварям захотела? Ладно бы не моно-практик пятого ранга…

Иеремия хрипло рассмеялся:

— В этих краях Тобольской некого бояться. Она крутая, поверь.

Денис перевёл взгляд с меня на Йера и обратно, явно чувствуя подвох, но не понимая, какой именно.

— На том и порешили, — закончила я с дискуссией. — Время утекает, граждане-товарищи! У нас десять минут до контрольного срока, или хотите писать объяснительные Красноярскому?

Обрадованная Аня первой вскочила на снегоход. Вот и славно, буря миновала. Будем считать, отделались малой кровью и буквально, и фигурально.

Пока мы мчались к станции, я мысленно выстраивала план на завтра. Первое: провести своим «волчатам» внеочередной ликбез по технике безопасности при встрече со стихийными тварями. И второе: пригласить Анфису показать мастер-класс по оказанию первой помощи. Чувствую, пригодится. Что до меня, то впредь буду осторожнее с желаниями. Хотела патрулировать без напарника? Хотела. Ну вот, получите-распишитесь.

К станции подъехали последними. Нас ещё не хватились, но уже ждали.

Стоя на стене у ворот, Ярослав внимательно наблюдал за нашим прибытием. Похоже, он здесь давно — на голове, плечах и скрещённых на груди руках поблёскивал снег. Вид, признаться, внушительный.

Я поймала его взгляд и, не удержавшись, отсалютовала двумя пальцами от виска. Яр на миг прищурился, затем кивнул в ответ и, стряхнув снег, с чувством выполненного долга отправился под крышу. Готова поспорить: их вчерашний патруль тоже прошёл не так гладко, как рассказывали. Иначе зачем ему дежурить здесь, если только не убедиться, что группа вернулась целой?

А дальше рутина: первичный доклад, разгрузка, осмотр техники и сдача данных инженеру. После ужина отчёт майору и заполнение журналов в ассортименте: время, маршрут, точки, замеченные твари, изменения на местности. Отдельным пунктом — контакты с высокоранговыми животными. Координаты, описание, поведение…

В свою очередь Иеремия сделал всё, чтобы не выдать своего истинного состояния. А ему стало хуже.