Глава 21

Следующим утром я не выказала ни малейшего удивления заменой Алёны Владивостокской на Анну Вяземскую. Ни единого вопроса не задала, слушая о «производственной необходимости».

Конечно, как практик-стихий Алёна сильнее Ани, но мы тут мы не в эсс-фехтовании соревнуемся. Я бы и без обмена согласилась избавиться от неблагонадёжного элемента. Кокетливо помахала пальчиками вслед группы Красноярского и пожелала им хорошей погоды в патруле. Аля ответила улыбкой, которую теперь не получалось воспринимать иначе, чем фальшь эталонной пробы. Фиг с ней. Пусть и дальше разводит тайну, раз хочет.

Мысль о её возлюбленном полночи не давала покоя, но дедукция ни к чему не привела. Просто не хватает знаний о жизни Василисы до ритуала, а спрашивать Алёну напрямую без шансов. Ярослав тем более не сдаст чужой секрет, особенно такой личный.

Был один вариант — эхо прошлого. Раз Алёна так сильно любит своего Ромео, у неё наверняка имеется какая-нибудь безделушка с «воспоминаниями» о нём. Но какая? Из всех неуставных вещей у синеглазой княжны только кольцо с фиолетовым камнем на среднем пальце левой руки. Фамильная драгоценность, как говорит…

После подслушанного разговора моё намерение выложиться по полной, но сделать свою группу лучшим подразделением выпуска, только возросло. Сашу Переславль-Залесскую, Ясвену Тамбовскую, Аню Вяземскую, Виктора Суздальского, Иеремию Выборгского, Дениса Соликамского и Азамата Чебоксарского — «Ледяных Волков». Название прицепилось с лёгкой подачи Йера, и спорить было бесполезно. Я попыталась предложить свой вариант — «Счастливые Кролики», — но меня подняли на смех.

— Командир, ты серьёзно? — Выборгский покрутил пальцем у виска. — Это название породы морских свинок для выставки в районном доме культуры. Ни один нормальный управленец под знамёна кролика в жизни не встанет. Если у нашей группы непременно должно быть название, то только «Волки»!

— Ага, бешеные, — подхватила Саша с саркастичной ухмылкой.

— А нельзя выбрать кицунэ? — меланхолично спросила Ясвена. — Они гораздо эстетичнее. Огненные хвосты, янтарные глаза, белые кисточки на ушах.

— В самый раз для танцевального кружка дошколят, — хохотнул Йер. — Их боятся только мыши и дети младше пяти.

— Что-то я пропустила ту часть, где мы должны вызывать страх, — Ясвена надменно поджала губы, отчего ещё больше стала похожа на Снежную Королеву. — В ком, интересно? Датчикам всё равно.

— Так ведь тебе тоже, — на лице Иеремии расплылась широкая улыбка.

Девушка на секунду нахмурилась, будто собралась прочесть нахалу отповедь, но в последний момент махнула рукой. Ввязываться в спор с Выборгским — последнее дело. А ей… ну да, ей всё равно.

— Плевать. Лишь бы не кролик, — ответила она с прохладой. — И не заяц. Зайцев ненавижу.

За минувшую неделю первоначальное недовольство местом практики схлынуло. Ребята обвыклись в новых, подчас некомфортных реалиях и теперь жаждали поскорее вырваться за пределы стены. Все, кроме Ани.

На Вяземскую почти не действовало псионическое воодушевление. Даже Аура победы, которую я прицельно направляла в её сторону, влияла со скрипом. У девчонки отличная ментальная защита, лучше всех на курсе.

— Как же я не хочу выходить за ворота, — жаловалась она, с ненавистью поглядывая на снегоходы. — Терпеть не могу, когда снег летит в лицо, а потом тает и стекает за воротник. Фу, мерзко!

— А ещё там нет сортиров, — доверительно подлил масла Денис. — И твари будут таращиться на тебя из-за каждого дерева.

— Святые покровители Вязьмы, дайте мне сил!

— С этим ничего не поделаешь, Ань, — резюмировала я. — Жаловаться можно, выбирать — нет.

— Если я там замёрзну и меня сожрут, я вам не прощу, — буркнула та.

В день, когда пришла наша очередь инспектировать датчики, небо затянуло плотной серой пеленой. Утреннее солнце едва пробивалось сквозь облака, оставляя на земле бледные, размытые пятна света. Погода стояла пасмурная и холодная. К вечеру синоптики обещали снегопад.

Разбив группу на четыре пары, я закрепила за каждой зону ответственности с определённым количеством точек. Общая площадь — свыше тысячи квадратных километров. Местность — фантастическая! Склоны вулкана изрезаны глубокими ущельями и множеством горных ручьёв, голые скалы чередуются густыми лесами, а на севере, в каком-то километре от озера, ниспадает водопад Чанбай. В безветренную погоду мы частенько слышали его низкий, вибрирующий гул, манящий к себе почище песни сирен.

Перед выездом ещё раз напомнила товарищам о необходимости чётко следовать инструкциям и дала последние наставления:

— Территория большая и довольно сложная, но трудностей возникнуть не должно. Группа Красноярского даже не запыхалась, а мы круче их. Снегоходы укомплектованы рациями и маячками, маршруты накатаны. Если возникнут проблемы, сразу свяжитесь со мной, — постучала пальчиком по рации. — До вечера не тяните.

— Сама не влипни, командир, — усмехнулся Виктор.

— Спокойствие, я её прикрою, — кивнул Йер.

— Да с тобой страшнее, чем с тварями!

— Группа Красноярского вчера замочила пятерых тварей, давайте порвём их по счёту, — хищно оскалилась Саша.

— Да легко!

Я подняла руку, обрывая разговорчики.

— И тут мы подходим к главному. Наша приоритетная цель — датчики. Животные второстепенны. Уничтожению подлежат только агрессивные особи списка «Б», избежать столкновения с которыми нет возможности. За всякими белками-зайчиками не гоняемся. Также не трогаем тварей выше шестого ранга. Любых! Увидели — отметили следы на карте и передали координаты, больше ничего. Решение о ликвидации высокоранговых животных принимает группа майора Камышловского. Это не сафари, дамы и господа, а здесь не охотничьи угодья.

— Смотря для кого, — со значением протянул Азамат. — Слышал, на Чанбайшань постоянно мотаются сильные мира сего за краснокнижными леопардами.

— Разве они не вымерли? — удивилась Саша.

— Чиновники-то? — невинно переспросил он.

— Леопарды, кретин!

— Нет, — вместо «кретина» ответила я. — Пока что не вымерли.

В условиях засилья стихийных тварей, самых обыкновенных диких животных с каждым годом остаётся всё меньше, а их шкурки ценятся всё дороже. Что уж говорить о шкурках таких редких кошек, как леопарды! Печальный факт: ещё пара лет, и они останутся только в воспоминаниях…

— На этом с лирикой закончим, — хлопнула я в ладоши. — Пора в путь!

— Погоди-погоди, командир, ты ведь не сказала самого главного, — остановил Иеремия. Картинно поднял указующий перст к небу и авторитетно изрёк: — Не кушайте жёлтый снег!

— Святой Иоанн Тамбовский не даст соврать, так ещё мой прадед шутил!

— Клоун ты, Выборгский!

— По собственному опыту судишь, да?

— Отчаливаем уже, «волчата»! — скомандовала я. — Покажем этим горам, кто здесь настоящий хозяин.

— Хозяин тут один, — возразил Денис. — Вулкан.

— Но он спит. А мы — нет.

Щепотка воодушевления для разогрева, и восемь снегоходов на магнитном подвесе с азартом охотничьей стаи сорвались в слепящую снежную даль на все четыре стороны.

Для нас с Иеремией я выбрала южное направление. Там находятся всего пять точек из тридцати двух, зато они самые дальние, неудобные и глухие. А ещё, согласно графику наблюдений, именно в тех местах было зафиксировано наибольшее количество встреч с водяными волками. Группа Красноярского этот факт подтвердила лично. Вернувшись из патруля вчера вечером, Наташа и Рихард сообщили о наличии единичных волчьих следов у точки номер двадцать шесть. Судя по отпечаткам лап, особь немногим ниже десятого ранга.

Пока не грянет шторм, волки не подойдут к людям по собственной воле. Они осторожны, умны и предпочитают держаться в тени ущелий. Но вдруг? Вероятность всегда есть, и если такое случится, пусть там буду я. Стихийные твари непредсказуемые, а высокоранговые — вдвойне. У псионика банально больше шансов уцелеть, если встреча пройдёт не по понятиям. Рисковать чужими жизнями там, где могла рискнуть своей, я не собиралась.

Езда по пересечённой местности на запредельной для гор скорости — захватывающий опыт! Ведомые стрелкой навигатора, мы с Иеремией мчались наперегонки вперёд по запорошенной снегом тропе. Мощный двигатель ревел, магнитный подвес скрадывал неровности пути, и всё равно снегоход подбрасывало на каждом бугре так, что половину пути мы почти летели. В воздух поднимались облака из колючей крошки, а в крови гуляло столько адреналина, что даже ветер казался обжигающе тёплым. Каждый поворот — вызов, каждая преграда — возможность проявить мастерство. Непередаваемо!

Первые две точки мы прошли махом. Перегрузили данные с аппаратуры, проверили индикаторы — зелёный, зелёный, всё штатно, — и уже собирались уходить, когда я сделала знак остановиться.

Игнорируя недоуменный взгляд Йера, отыскала неподалёку от накатанной тропы гладкий, отполированный временем камень и аккуратно положила его у основания антенны.

— Ну и зачем оно?

— Есть у корейцев такая традиция, — ответила я тоном учительницы. — Они складывают пирамидки из камней в знак уважения к природе. Чем выше будет башенка, тем больше счастья принесёт вселенная.

Йер оценивающе поглядел на мой камень, потом внезапно развернулся и направился к груде валунов неподалёку. После недолгих поисков вытащил из-под снега увесистый булыжник размером со спелый арбуз и, кряхтя от напряжения, водрузил его поверх моего.

— Неужто ты правда в это веришь? — спросил он, отряхивая ладони.

Я склонила голову набок, разглядывая монумент.

— Не обязательно верить в магию камней, чтобы уважать традицию.

— То есть, — протянул парень, подражая моему тону, — это всё чушь собачья?

— Чего сразу чушь? — я подавила улыбку. — Не чушь, а красивый обычай с недоказанной практической эффективностью.

— Вот зараза! Чуял развод, а всё равно повёлся.

— Не расстраивайся! К концу практики мы тут вавилонскую башню отгрохаем. И будет у нас много-много счастья.

— Или грыжа на всю оставшуюся жизнь.

Я одобрительно хмыкнула, оценивая шутку, и задала неожиданный вопрос:

— Почему ты в моей группе, Йер?

— Потому что я крутой практик, — ответил он с напускной скромностью. Смена темы его ничуть не удивила. — Двадцать седьмая строчка в Зале Славы, между прочим. Заполучить такого красавчика в подчинение — удача всей твоей жизни, Тобольская! Чего спрашивать-то?

— Мы все здесь крутые, но ты лучший друг Яра. Что-то он не разделил Сашу с Ясвеной или Антона с Борисом. Скажешь — случайность?

— Ну… Может, я тебе нравлюсь.

— Йер-р.

— Ладно-ладно, не рычи. Прикрывать тебя буду, говорил же перед выездом, — буркнул он в лёгком раздражении. — Кому, как не мне, Яр мог это доверить? Знаешь, я б обиделся, выбери он кого другого.

— То есть, за мной нужен присмотр? — нахмурилась я.

— Не-а. Что странно, ты единственная, кого бы Красноярский пустил шастать по этим склонам в одиночку. Всё ж, моно-практик пятого ранга… Не в обиду, но это действительно странно. Раз так, кто-то же должен отряхнуть тебя, если грохнешься в сугроб?

Я молча кивнула. Вопрос снят. И ответ мне даже понравился.

Некоторое время мы простояли в тишине, смотря на нелепую пирамидку — каменное доказательство того, что кто-то здесь был, и, возможно, ещё вернётся. А затем синхронно развернулись и зашагали к снегоходам.

Вторые две точки пришлось хорошенько поискать. Сначала мы грешили на военных — эти параноики могли замаскировать датчики так, что и бывалый не найдёт. Потом на ветер, занёсший следы вчерашней группы. Но виноватым оказался наш собственный навигатор. Ничего необычного, ситуация штатная. Полковник предупреждал, что иногда связь в ущельях сбоит и выдаёт погрешности местоположения аж до сотни метров.

Кто знает, сколько бы плутали вокруг да около, если бы не алый лоскут, мелькнувший между ветвей сосны ярким пятном. Узнаю ленточку из косы Наташи! Дальновидная девчонка не поленилась отметить путь для тех, кто пойдет после. По возвращении обязательно скажу ей спасибо.

Время подползало к трём часам, когда осталась последняя точка. Мы с Иеремией так увлеклись, что совсем забыли про обед.

— Всё, привал! — скомандовала я.

Наклонив снегоход влево, провела «змейку» вниз по склону, намеренно заваливая машину набок, и лихо затормозила у подножия скал. Спустя полминуты рядом припарковался Иеремия. В меню сегодня — армейский сухпаёк. Вкус на любителя, зато он идеально сбалансирован по белкам, жирам и углеводам. Запивать предлагалось остывшим чаем. Подогреть его, к сожалению, нечем. Выборгский практик воды-воздуха, а я не захватила спички.

Мы не разговаривали. Ошалев от захватывающих видов, молча сидели на камнях и вдумчиво жевали безвкусные пайки, будто деликатес с княжеского стола.

Небесное озеро ничем не затмить, но эти места не уступали ему в первозданной мощи. Глядя на величие природы, забывались тяжёлые мысли о заговоре против государства, а моё собственное будущее не казалось настолько туманным. Будь такая возможность, я бы ездила сюда каждый день и, желательно, в одиночестве. Иеремия ничуть не тяготил, но при нём не потренируешься в психокинезе снежинок.

— Ты это слышишь? — Йер внезапно встрепенулся.

— Что именно?

— Не знаю… Хрипы какие-то.

Подняв голову, я прислушалась к многоголосому, как буря Пушкина, ветру. Хрипы под вопросом, а что-то странное здесь точно было.

— Похоже на скрип металла, — наконец определила я, на секунду задумалась и уточнила: — Или даже лязг.

— Ща проверю.

— Лучше не стоит.

— Стоит! — ухмыльнулся парень и, вооружившись клинком, легко вскарабкался на скальную груду за нашими спинами.

— Чтоб тебя, Выборгский…

Через минуту раздался его крик:

— Очуметь, тут водяной волк! Навскидку четвёртого ранга и, кажись, раненый. Давай сюда ласточкой, командир!

Псионическое предчувствие, всю дорогу до этого мирно дремавшее на задворках сознания, резко завопило об опасности и сразу на пределе громкости.

— Назад, Йер! — тут же рявкнула я во всё горло.

— Мы можем добить его!

— Назад, сказала!

Предупреждения опоздали. Ещё не стих мой голос, как Иеремия выхватил второй клинок и с обеих рук крестовым движением ударил ВД/ВЗ-7- куда-то вниз, а потом сиганул следом.

— Твою ж мать!

Воздух разорвал гневный рык, за которым последовал «Водоворот» — коронное умение «водяной» твари от девятого ранга и выше. Мощным скручивающим потоком эссенция воды крошит всё в радиусе пяти метров: камень, дерево, кости идиотов. Со своего места я ничего не видела, но характерное дребезжание в глубине тела не дало ошибиться в выводах.

Практически одновременно с «Водоворотом» мелькнула голубая вспышка водяного щита. Миг — и в небо столбом хлынул снег вперемешку с разбитыми в щебень камнями.

Иеремия взвыл от боли.

Снова ругнувшись, я рванула на помощь напарнику. В спешке нога предательски скользнула по ледяной корке и угодила в расщелину. Хорошо, не застряла! Резко выдернув её, бросила маяться дурью и воспользовалась проверенным психокинезом, чтобы быстро взмыть наверх.

С первого удара не прошло и трёх секунд, а битва уже разразилась в полную силу.

Зверь и человек, словно два вихря, кружили в опасном танце на смерть, и человек проигрывал. Стихийная сталь клинков звенела и высекала искры при каждом столкновении с острыми когтями твари. Щиты лопались один за другим под бешеным натиском первозданной эссенции воды. Иеремия не атаковал, даже не пытался, все его силы уходили только на оборону.

Удар сердца, и в следующее мгновение я без всякой нежности отбросила обоих противников в разные стороны мощной силой псионики.

Йер пролетел метров пятнадцать, приземлился на снег и покатился по нему, пока не врезался спиной в камень. Волку повезло меньше. Тяжёлая туша с глухим треском проломила тощие деревья и рёбрами пересчитала все неровности здешнего рельефа.

Мир снова стих.