Глава 26

К полудню нового дня буря сбавила обороты, как и говорил Рихард. Циклон покидал Маньчжурию, синоптики сменили «красный» уровень тревоги на «оранжевый», а на завтра и вовсе обещали резкое улучшение. Казалось бы, самое страшное позади, но когда кажется — крестятся.

Повреждённая тигриными когтями вышка не могла поддерживать стабильную связь. Около пяти утра сообщение с группой Владивостокского было потеряно, и частично восстановить его смогли только после обеда.

Хороших новостей не было.

— Мы получили сигнал бедствия, — доложил майор Камышловский.

Полковник в это время о чём-то переговаривался с генералом Арзамасским по старому и не в пример более надёжному проводному телефону. Стеклянная перегородка его кабинета не позволяла расслышать ни слова, но, судя по напряжённой фигуре, разговор не задался.

Камышловский шагнул вперёд, заслоняя обзор, и закончил мрачной интонацией:

— Час назад группа охотников подверглась внезапному нападению стаи водяных волков, одержимых стихийным бешенством.

Со стороны Алёны раздался не то писк, не то стон.

— Позволите перебить, майор? — не удержалась я.

— Дерзай, подпоручик Тобольская.

— Вы уверены, что правильно расслышали? Атмосферное давление со вчерашнего дня ползёт вверх, стихийное бешенство уже схлынуло с тварей. Таков закон природы. Водяные волки не могли напасть на группу час назад, только если их целенаправленно не спровоцировали, и уж точно они не были бешеными.

— Сомневаюсь, что в группе князя Владивостокского есть зоологи, — поморщился майор. — Никто не станет подмечать детали, пока их раздирают на куски. Бешеные, злые, голодные — какая разница? Важно другое: есть раненые.

— Кто? — Алёна подорвалась с кресла. — Насколько серьёзно?

По инструкции ей нельзя находиться в офицерском кабинете во время брифингов, но сегодня сделали исключение по понятной причине. Семья — это святое.

Камышловский качнул головой, стараясь не пересекаться с девушкой взглядом. Его голос, обычно громовой и уверенный, прозвучал приглушённо и неестественно ровно:

— Связь была короткой. Известно лишь о наличии раненых, в том числе смертельно, и примерное направление — северо-запад.

Полковник Минусинский освободился через несколько минут. При его появлении все присутствующие офицеры, а также допущенные практиканты — я, Красноярский и Алёна — поднялись с мест.

— Ну что, Степан Матвеич, — обратился он к майору. — Собирай парней на поиски.

— Простите, полковник?

— Ты не ослышался. Генерал в приказном порядке требует немедленно доставить губернатора Приморской области в безопасное место. Ну и остальных тоже, конечно.

— Да ведь погода нелётная. Не лучше ли подождать до завтра? По крайней мере, до позднего вечера, когда снег перестанет сыпать и ветер утихнет. Риска меньше.

— Немедленно — значит, сейчас! — рявкнул полковник. — Князь Владивостокский — герой-фронтовик, за него лично просил его высочество князь Артемий. Лич-но. Арзамасский приказал из шкуры выпрыгнуть, но притащить потеряшек на станцию. Или то, что от них осталось.

На последнем слове Алёна тихонько ахнула.

— Так точно, господин полковник! — Камышловский вытянулся по струнке. — Мои парни будут рады размяться!

Обветренное лицо Минусинского немного разгладилось, в голосе зазвенела сталь:

— Если к концу дня губернатор Приморья не будет сидеть в этом самом кабинете, звёзды с погон полетят быстрее, чем ранги эссенции при обнулении. Как думаешь, Степан Матвеич, у нас есть выбор?

— Я ничего не думаю, ваше высокоблагородие. Обсуждение приказа командира недопустимо.

— То-то и оно, майор, то-то и оно. Готовь поисковую группу. Возьми половину своих солдат и шестерых практикантов с самыми высокими рангами. Генерал считает, им будет полезно посмотреть, что случается с хозяевами жизни, когда они ставят себя выше правил. Выдвигайтесь по готовности.

— Есть!

Отбоя от желающих пойти добровольцем не было. Плевать на сложные погодные условия и риск нарваться на стихийную тварь — перед нами наконец-то замаячило достойное занятие со скорой возможностью выбраться за стену. Ярослав и Рихард прошли вне конкурса — оба недавно взяли десятый ранг. Следом утвердили девяток: Бориса и Азамата. Замыкали шестёрку восьмиранговые Дмитрий и Алёна. Синеглазая княжна настояла особо, неизвестность для неё хуже любой опасности.

Что интересно, ещё одна девятка — Саша — наотрез отказалась, сразу заявив, что не станет надрываться из-за кучки идиотов, даже за деньги.

От момента приказа полковника до полной готовности группы прошло не более получаса. Я вышла проводить их не потому, что обязана, а потому что не могла иначе. Беспокоиться, казалось, не было особых причин. В группе майора одиннадцать человек, и все на опыте. Наши тоже не промах. Только… Не нравилось мне всё это. И не только мне. Слишком много случайностей сошлось в одной точке: повреждённая вышка, «удобная» погода, громкое имя в списке охотников, волки, которые не должны быть бешеными. Спасать людей — благородное дело, не спорю, но не ценой риска для тех, кто идёт им на выручку. Только генералу до этого нет дела: ему нужен результат, а не отговорки.

— Если что, ты за старшую, Вась, — сказал Ярослав перед отправкой.

— Принято, — коротко кивнула я, небрежным жестом отряхивая плечи от мокрого апрельского снега, всё ещё сыпавшего с неба. — Устрою ребятам внеплановый ликбез по стихийным тварям, пока вы там в героев играете. Всё больше толку.

— Героев? Красиво завернула.

— Ага. Особенно когда речь о спасении губернатора, который полез на вулкан в пургу за леопардовой шкурой. Прямо подвиг века.

Ярослав с прищуром посмотрел мне в глаза.

— Ты злишься.

Я помедлила, подбирая слова. Со вчерашнего вечера душа не на месте, а теперь ещё этот цирк.

— Да, злюсь. Сама не пойму на что. На погоду, на дураков, которые дома не сидят, на… В общем, не рискуй без надобности, Яр. И Рихарду с остальными передай.

— Эй, Василиса, — он обхватил рукой мой затылок, вынудив поднять голову. — Я без надобности не рискую. Никогда.

— Знаю. Просто осторожнее.

— Принято.

Он прижался лбом к моему лбу. Всего на одну тёплую секунду, а потом развернулся и потопал к своей группе.

Через несколько минут шеренга снегоходов вылетела в белую муть. Напоследок я подняла руку в коротком прощальном жесте. Всем сразу, будто Цезарь легионерам, идущим на смерть. Собственная аналогия похолодила кровь. Хотя оснований же нет, так?

Ворота медленно закрылись. Гул двигателей стал тише, а потом и вовсе растворился в снежной тишине.

* * *

Глобальная связь по-прежнему барахлила. Даже навигационные системы, заточенные на точность до метра, пеленговали маячки снегоходов с погрешностью в несколько километров. Для экспериментальной станции на стадии ввода в эксплуатацию ситуация неприятная, но, как уверяли инженеры, в пределах допустимого. Портативные рации работали с нареканиями — тяжёлые погодные условия и сложный рельеф то и дело обрывали эфир.

Не желая оставаться в казарме, я прихватила планшет с материалами по расследованию и вместе с Надиром окопалась в ремонтном боксе. Устроилась на канистре возле стола с радиоприёмником и щёлкнула тумблером. Спустя полминуты помех и белого шума удалось поймать волну, на которой неизвестная китаянка тянула заунывную песенку.

Сегодня мы не таились в потёмках. Со вчерашнего вечера станция сияла, как большой маяк. Полковник снял все ограничения на освещение, и теперь бокс тонул в резком голубоватом свете. Пусть здесь холодно и неудобно, зато чуточку спокойнее. В центр связи, под завязку набитый дорогим оборудованием, просто так не попадёшь, а возвращаться к сокурсникам не хотелось.

— Там Саша с Ясвеной режутся в дартс, — пожаловалась я. — Саша ругается, когда проигрывает, а проигрывает она всегда. Другой на её месте давно бы понял, что ему не победить, и бросил попытки, но Переславль-Залесская — это диагноз. Упрямство доведено до уровня искусства. А здесь хорошо думается.

— И много надумала? — Надир усмехнулся краем губ.

— Не особо… Ладно. На самом деле, ничего. Но ведь ты тоже здесь, хотя по графику должен отсыпаться.

— Разве тут уснёшь?

Всю ночь он провёл на дежурстве в диспетчерской и не хуже меня знал расклад.

— Во-от. Нехорошее у меня предчувствие, — я поёжилась отнюдь не от сквозняка. Перед глазами до сих пор стояла шеренга снегоходов, уходящих в снежную неизвестность и силуэт Красноярского, растворяющийся, как призрак в пустоте.

— Это предчувствие называется объективными данными на основе неблагоприятной обстановки.

— Нет, тут что-то неуловимое, общее такое, без деталей… Прости, — попыталась улыбнуться, но вышло криво. — Не хочу нагнетать.

— После сигнала бедствия всем не по себе, — заметил Надир. — Понятия не имею, насколько круты охотники, но пережить нападение стаи волков в бурю — задачка не для новичков. Отец Василий велел Анфисе приготовить палаты в медблоке. При условии, что они вообще понадобятся.

— А вот теперь ты нагнетаешь.

— Так мы не о плюшевых щенках тут говорим, а о водяных волках. Они не берут в плен и подранков за спиной не оставляют.

Его правда. Если волки были под действием бешенства, охотникам конец — кто не сбежал, тот труп.

Но волки не были бешеными. Просто не могли быть чисто физиологически. Природа стихийных тварей не подчиняется законам обычных животных, но своим собственным следует чётко.

— Считай меня параноиком от мира зоологии, Надир, но волки, если это были они, атаковали группу не случайно. Их намеренно вынудили.

— Вряд ли такое возможно.

— К сожалению, возможно. Лично видела.

Коротко поведала ему о ночи перед Ритуалом Клинка, когда прежняя Василиса училась на первом курсе. Про алкоголь он уже знал, но не о том, что Тобольская ультразвуковым дестабилизатором выманила со всей округи стихийных тварей и натравила их на сокурсников. Просто ради веселья.

— Допустим. — Надир нахмурился, глядя на сияющую диодами антенну приёмника. — Но вы с подружками были молоды, пьяны и глупы, а здесь взрослые мужики. Кто бы из них стал провоцировать стаю самых опасных хищников в Маньчжурии?

— Тот, кто хотел, чтобы стая напала. Что мы знаем о составе группы? Губернатор, ревизор Казначейства, два человека из дипкорпуса, чиновники… Зачем им проблемы?

— Ты сказала, из дипкорпуса?

— Да, дипломаты… — начала я и осеклась, поражённая догадкой. — Вот дичь! Александр Тобольский, наш Игрек — советник дипломатической службы. Он в их группе, я почти уверена в этом.

— Слишком невероятно, — попробовал отмахнуться друг, но в голосе просквозило сомнение. — Это ж сколько всего должно сойтись…

— В дипкорпусе всего восемь советников, раз, — я принялась загибать пальцы. — Мой кузен лично улаживал прошлогодний конфликт с Японией во Владивостоке, два. Три: у него тайный роман с Алёной, сестрой Мирона. И четыре: он питает слабость к компаниям губернаторов.

Мы замолчали, осмысливая сказанное.

Предположение дикое, но до странности логичное. Дюжина здравомыслящих мужчин не вышли бы на маршрут в пургу по своей воле. Только если их не заставили. Например, псионик. Верный товарищ Игрека — Зэд — способен влиять на разум человека. Для него отправить группу на верную смерть даже не затруднение.

— Выходит, я был прав, — иронично хмыкнул Надир. — Ублюдок всё-таки явился на Чанбайшань. Вот бы волки его сожрали!

— Нет, — я сжала край канистры до белых костяшек. — Саньке умирать нельзя, тем более так просто. Я обещала отдать его Ярославу, перед тем как отнесу материалы в Третье отделение. Неважно, что Красноярский с ним сделает, это уже не моё дело. Главное, чтобы Фюрстенберг никуда не исчез и предстал перед законом как живое доказательство заговора.

Как бы страстно мне ни хотелось видеть фрица мертвым, он — ключевая фигура. Всех заговорщиков можно убить, но не его. Обидно до скрежета зубовного! Кровь Ирэн не будет смыта кровью.

Надир посмотрел на меня с неодобрением:

— Признаться, я удивлён, что ты так запросто решила отдать Игрека Красноярскому. Александр всадил нож в твоё сердце раньше, чем в сердце его отца. Да, его помощь в сборе информации неоценима, но всё же…

— Ярослав жёсткий парень, миром он Игрека не отпустит. Мне этого хватит.

Самаркандский сложил мускулистые руки на груди, как делает всякий раз, когда крепко задумывается.

— Значит, Трио решили сделать болванку из князя Владивостокского?

— Сомневаюсь, — протянула я. — Мирон поддерживает Артемия по собственной воле, а убивать его глупо. Мужику и так недолго осталось.

— Тогда зачем они тут? Ведь не ради охоты, в самом деле? Непогоду предсказывали задолго до, сюрпризом она не стала, но группа всё равно пошла… Н-да. По ходу, Вась, мы чего-то не видим.

— И не говори.

— Ладно, давай зайдём с другой стороны, — вздохнул Надир и начал перечислять: — У нас есть дикая, закрытая зона, куда без пропуска не попасть, предсказанная буря и повреждённая вышка связи. Чем не идеальная ситуация?

— Чтобы потеряться и нарваться на стаю волков? — я скептически изогнула бровь.

— Именно! Ведь тогда их — элитных граждан — отправились бы спасать, даже под угрозой самим влипнуть в неприятности.

Музыка стала отвлекать, и я выключила приёмник. Тревога кольнула сильнее прежнего. Солнце за окном стремительно катилось к закату, а люди майора Камышловского до сих пор не вернулись.

— В твоих словах до ужаса много смысла, поэтому на душе так паршиво.

— Или, — Надир слегка улыбнулся, — ты просто волнуешься за своего жениха. Как бы он не попался на зуб водяным пушистикам, пока будет вытаскивать горе-охотников.

В ответ я мотнула головой, притворившись, что это не так.

— Яр силён в эссенции стихий и до тошноты упрям в стремлении думать рационально. На нём ответственность за Енисейскую губернию, рисковать понапрасну он не станет.

Слукавила, конечно. Беспокойство за него грызло изнутри, добавляя тёмных красок вечеру. Ярослав слишком много для меня значит, и тяга к нему никуда и не делась даже после ультиматума с помолвкой. Ни на чёртов грамм.

Внезапно Надир переменился в лице.

— А ведь Красноярский сейчас глава семьи, — сказал он. — Действующий губернатор второй по значимости губернии Княжества.

— К чему ты клонишь? — уставилась на него настороженным взглядом.

— Тебе не понравится, Вась. В Красноярске у него была охрана, но здесь его людей нет. И ещё он не единственный платиновый медальон на станции.

— Рихард, — вспомнила я. — Старший сын главы Тавастгусской губернии княжества Финляндского. Оба парня поддерживают князя Любомира в притязаниях на трон… и оба отправились на выручку охотникам.

Я откинулась спиной к окну, где больше воздуха. Сердце заколотило по рёбрам. Если наши фантазии верны — Яр с Рихардом сейчас в смертельной опасности и даже не подозревают об этом.

А если уже поздно? Стоило представить их мёртвыми, как к горлу подступила желчь.

Надир мягко сжал мою ладонь, наверняка услышав настолько громкие эмоции.

— Не накручивай себя, Вась. Игрек не мог предсказать, что спасать охотников отправят практикантов.

— Как раз мог. Приказ отдал генерал Арзамасский, а он такой же продажный, как ректор.

— Ты бы всё равно не смогла ничего сделать. Даже знай, что в группе Владивостокского Игрек, а это ещё не доказано, оставить Красноярского с Тавастгусским на станции у тебя бы не получилось. Ни уговорами, ни правдой. А расскажи ты Ярославу про кузена — он бы первым помчался искать его душу. В общем, заканчивай паниковать. С Красноярским всё в порядке, таким парням всегда везёт.

— А если нет?

— Будем оптимистами. И потом, в списке охотников нет пометки о наличии японцев.

— Суслика тоже не видно, а он есть.

— Вась…

— Знаю, — я выдавила кривую улыбку. — Ещё ничего неизвестно, а мы сразу пошли по худшему сценарию из домыслов в голове. Для начала дождёмся новостей от группы майора.

Предположение о ритуале слишком безумное, чтобы быть правдой… Но вся эта ситуация слишком безумна, чтобы правдой не быть. Немного успокаивало, что псионические чувства не улавливали присутствие Зэда, хотя это не доказательство. Точно так же я не ощущала Ярослава и Алёну — они просто вышли за радиус восприятия.