Глава 27

Спасательная группа вернулась около семи вечера, солнце только коснулось края горизонта. Ветер стих, узорные снежинки бесшумно укрывали свежепрочищенные дорожки и плац, создавая обманчиво мирную, почти пасторальную картину.

Первое, что резануло глаз — количество снегоходов. Их было гораздо меньше, чем следовало. Из семнадцати человек, ушедших на поиски охотников, на станцию вернулись лишь сержант, четверо солдат и трое практикантов. Все разной степени усталости и потрёпанности. С ними был груз. На притороченных к снегоходу волокушах, наглухо закрытых куском брезента, лежали несколько человек. Как вскоре выяснилось, не все из них в полном комплекте.

Уровень моей тревоги улетел в стратосферу, когда я поняла, что Ярослава с Рихардом среди присутствующих нет.

— Где остальные? — гневно гаркнул полковник Минусинский.

Сержант вздрогнул, но нашёл в себе силы вытянуться по стойке смирно:

— Мы вынуждены были разделиться.

— Позвольте мне, полковник. — Алёна шагнула вперёд. — На нас напали водяные волки. Сержанту в первую очередь требуется помощь медиков, а не построение для отчёта.

Отец Василий и Анфиса уже спешили к раненым. На одном из солдат живого места не было, удивительно, как ещё дышит? Сама княжна Владивостокская тоже не выглядела здоровой, но не за счёт ран. Ритуальный рисунок на её доспехах был повреждён, тепловые линии потухли, и сейчас девушку знатно колотило от холода. Блокировать рецепторы она благоразумно не стала, чтобы не пропустить момент, когда переохлаждение достигнет критического уровня.

— Докладывай, курсантка, — согласился полковник. — Только факты. Без сантиментов.

— Так точно, без сантиментов. — Алёна выдохнула, прогоняя дрожь. — Недалеко от тринадцатой точки, ближайшей к месту сигнала бедствия, мы нашли разорванный рюкзак одного из охотников. По следам вокруг майор Камышловский определил наиболее перспективные направления для поисков и принял решение разделить группу на три части, чтобы охватить максимум территории. Мы рванули на север, и где-то через час-полтора наткнулись на тела троих охотников. То, что от них осталось… — Она запнулась, сглатывая ком в горле. — Пока мы их собирали, на шум примчались волки.

— Дожрать вернулись, сволочи, — зло сплюнул сержант.

— Избежать боя не вышло. Часть тварей мы убили, но нас самих потрепало, чудом ушли. Кажется, — Аля шумно втянула воздух носом, — мы даже не успели собрать все части…

— Князь Владивостокский среди погибших был? — перебил полковник.

— Нет, что вы! Спасибо небесным заступ…

— Дальше!

— С другими группами связаться не удалось. Погода или аномалия какая-то. Ещё одна стычка с волками стала бы для нас последней, поэтому мы приняли решение самостоятельно прекратить поиски и вернуться на станцию.

На последних словах самообладание дало трещину, и Алёну затрясло уже не от холода.

— Это не всё, господин полковник, — угрюмо продолжил сержант. — Достигнув девятой точки, мы наткнулись на следы недавнего боя. Вторая группа тоже встретила стаю. На земле осталось полдюжины волчьих туш, пара развороченных снегоходов, брошенное снаряжение и двое наших. Мартыновский наглухо, Островский выжил, — он кивнул в сторону наиболее пострадавшего товарища.

— Больше никого, — сдавленно шепнула Аля. — Либо ушли, либо… Твари утащили тела.

По окончании доклада полковник разразился такой громкой и виртуозно нецензурной тирадой в адрес князя Владивостокского, генерала Арзамасского и даже его высочества Артемия, что покраснели даже солдаты. Срок, данный на поиски губернатора, истекает, а результата нет.

Пока Минусинский изливал праведный гнев, Алёна подошла ко мне со скорбным выражением на лице. В её подрагивающей от холода руке блестел кусок тёмно-серебристого с синеватым отливом металла.

— Это часть от наплечника Яра. Мы нашли её рядом с убитым волком.

Вырвав кусок брони из цепкой хватки, я во все глаза уставилась на рисунок. От него осталась лишь малая, хорошенько поцарапанная часть, но ошибиться нельзя.

Опасаться, похоже, стоило вовсе не Игрека.

— Прости, Вась, — тихо сказала Аля. — Мы не могли пойти за ними.

— Понимаю. У вас не было выбора.

Я сжала обломок так сильно, что острый край впился в кожу ладони, и подключила эхо прошлого. Зачем слушать, когда можно увидеть?

* * *

Свист эссенции стихий смешался с воем. Пространство задёргалось перед глазами, как в припадке. Люди, волки, хаос. Слишком много помех, слишком мало смысла.

Огненная вспышка прорезала снежную круговерть, озарив оскаленную пасть маньчжурского водяного волка в прыжке. Мощный поток эссенции ударил зверю в грудь, отшвырнув его назад с такой силой, что тварь сделала полное сальто в воздухе, прежде чем грузно приземлиться на все четыре лапы. Тут же её шерсть прошили яркие всполохи эссенции.

— Справа! — крикнул Рихард.

Яр повернулся — и в этот момент сбоку по нему прилетел удар когтями. Кусок наплечника срезало с пугающей лёгкостью. Обломок пулей улетел в сторону, шмякнулся о наст и… всё.

* * *

— Пострадавших в лазарет, останки в холодильник. Опознавать потом будем, — голос Минусинского бесцеремонно выдернул меня из видения.

Я моргнула, прогоняя остатки эха. Жаль, что наплечник Яра немногое сохранил в памяти. Мне бы туда, на место боя, чтобы собрать всю картину.

— Капитан Залесный!

— Слушаю, господин полковник, — названный офицер стремительно вышагнул из-за спины командира.

— Даю пять минут на сборы спасательной группы, пойдёте на северо-восток. Найдите и притащите мне, наконец, Владивостокского! Живого, мёртвого, да хоть по кускам — плевать, лишь бы узнать можно. Остальные по остаточному принципу. Главное — князь. Исполнять!

— Есть, — козырнул тот.

Закончив с указаниями, полковник развернулся и зашагал в командный центр докладывать генералу о промежуточных итогах. Точнее, об их полном отсутствии.

Я нагнала его у самых дверей и недвусмысленно заступила путь. Хуже бездействия — только бездействие перед лицом неизвестности, независимо от того, есть здесь Игрек или нет.

— Ваше высокородие, разрешите присоединиться к группе капитана.

— Исключено, — отрезал Минусинский, делая попытку отодвинуть меня в сторону.

— В одной из пропавших групп мой жених. — Пришлось внаглую прихлопнуть дверь ладонью, чтобы наверняка. — Вы ведь понимаете, насколько сильно я заинтересована…

— Потеряться вместе с ним? — язвительно бросил он.

Колючий взгляд полковника сверлил не хуже дрели, но отступить не заставил. В мире есть вещи пострашнее гнева старшего по званию.

— Между прочим, теперь у вас не один пропавший губернатор, а целых два. И ещё один будущий, — пошла ва-банк. — Ярослав Львович Красноярский и Рихард Виссарионович Тавастгусский не обычные практиканты, вы в курсе?

Полковник в очередной раз выругался, ещё вульгарнее, чем прежде. Значит, не в курсе. Или просто закопало под текучкой. Красноярских с Тавастгусскими много — и золотые медальоны, и серебряные. Каковы шансы, что конкретно эти оказались платиной? За доспехами побрякушек не видно, а на границе полно других дел, нежели отслеживать генеалогическое древо практикантов.

— Я патрулировала северо-восточную зону все эти недели, — соврала без зазрения совести. — Знаю местность не хуже людей Камышловского. У меня девятнадцать одиночных патрулей с максимальной результативностью и нулевым показателем происшествий, я смогу быть полезной группе.

Третьего разноса не последовало. Минусинский с нажимом потёр переносицу, безмерно утомлённый сегодняшним бардаком. Я уже начала мысленно прикидывать, как сбегу в самоволку, когда он неожиданно сдался:

— Хорошо, поручик Тобольская. Тебе разрешаю. Но при условии, что будешь строго следовать приказам Залесного и никакой самодеятельности.

— Так точно! — и снова соврала.

— Можно и мне поехать? — Алёна слышала наш разговор от начала до конца. — Я возьму целые доспехи у кого-нибудь из девчонок.

— А тебе — нет! — рявкнул полковник и таки скрылся в командном центре, красноречиво хлопнув напоследок дверью. Кодовый замок загорелся красным индикатором.

— Коз-зёл, — обессилено прошипела Владивостокская.

В свете фонарей её кожа казалась мертвенно-бледной, под синими глазами залегли нездоровые тени. Аля уже не дрожала на морозе; организм перешёл в режим экономии, бросив последние резервы на обогрев жизненно важных органов. На ногах держалась только чудом и остатками упрямства. Что ей надо — так это отогреться и поспать, а не рваться в очередные поиски на ночь глядя.

И ещё стакан валерьянки, можно неразбавленной. Я всеми фибрами ментального поля ощущала исходящую от неё волну неподдельного страха потерять любимого человека. Такого сильного, что она готова рискнуть жизнью.

— Иди в медблок, подруга дней моих суровых, — я хлопнула Алёну по плечу. — Пока совсем не закоченела.

Выслушивать сбивчивый ответ не стала и быстрым шагом поспешила к гаражному боксу, где группа Залесного уже заканчивала проверку снегоходов. Осмотр креплений, контроль топлива, исправность аппаратуры, фар. Пять минут — это пять минут, полковник не шутил. Темнеет быстро, чтобы ждать опоздавших.

Моего привычного снегохода не было, они здесь не именные, но свободные нашлись.

— У них сухие топливные стержни, — негромко заметила Алёна. В медблок, как вижу, не пошла. Просто не может оставаться в стороне, пока другие чем-то заняты. — Ты не успеешь поменять быстро. Возьми мой, он уже готов к выезду. Только трещина на ветровом, но это ерунда.

Благодарно кивнув, я всё равно пробежалась взглядом по показателям на панели. Верить Алёне на слово — ну такое себе. Бак в норме, навигация работает, движок чистый. Отлично, на полпути не застряну.

Через минуту капитан Залесный с казённой пунктуальностью отдал сигнал выдвигаться, и семь снегоходов один за другим выехали за ворота станции.

За столь короткое время пересечься с Надиром не получилось. Их с Генкой отправили на башню калибровать какие-то передатчики ещё до того, как вернулась группа сержанта. Особо я не расстроилась, расскажу ему всё телепатически. Так он будет в курсе событий, но отругать меня за импульсивный поступок не сможет. Одна из причин, почему Самаркандский выбрал практику на «Чанбайшань», — это возможность как-то мне помочь, если здесь объявится Зэд. Вряд ли он придёт в восторг, узнав, что я добровольно рванула навстречу возможной опасности.

* * *

Полвосьмого вечера — начало навигационных сумерек в здешних широтах. Солнце опустилось за линию горизонта ниже шести градусов, багряная кайма на западе стремительно тонула в насыщенной синеве надвигающейся ночи. На востоке уже зажигались первые звёзды, как бесспорное доказательство, что погода наконец-то устоялась. И, словно в насмешку над календарём, вдарил морозец. Вот вам и апрель-месяц в горах Маньчжурии.

Дружной шеренгой мы доехали до девятой точки, где группа Алёны наткнулась на следы битвы. В свете фар проступила довольно-таки безрадостная картина: дневной снегопад припорошил раскуроченные деревья, остовы разбитых снегоходов и тёмные груды тел, что когда-то были водяными волками. Белая шерсть, насквозь пропитанная кровью, больше не могла их замаскировать под сугробы. Навскидку, волки пятого-шестого ранга, молоденькие совсем, серьёзными ударами вроде «Сферы» и «Водоворота» не владели. Жаль их не было лишь по одной причине — они напали на людей не с целью поиграть. Даже если их натравили специально.

— Наша цель — северо-восточное направление, — напомнил капитан. — Задача: вижу — докладываю. Никакой самодеятельности. Обнаружили что-то или кого-то — сразу в эфир. Если глушит — сигнальную ракету в небо. Зелёная — нашли человека. Красная — отбой, нужна подмога. Всем ясно?

— Так точно! — слаженно гаркнули парни.

— Тогда ещё раз пройдёмся по карте…

Пользуясь тактической остановкой, я спрыгнула со снегохода и подошла к обломку лыжи, острым краем торчащей возле туши поверженного зверя. Пальцами прикоснулась к ней и задействовала эхо прошлого. В награду получила короткое, смазанное видение: группа из четырёх человек, стая волков и столкновение, из которого никто не вышел без потерь.

Желая узнать больше, я пошла по кругу, перебирая всё, что попадалось под руку. Обломки, ветки, комья мёрзлого снега со следами копоти. Каждый предмет хранил свою крупицу памяти. Я считывала их один за другим, пока разрозненные фрагменты не начали складываться в более-менее цельную и последовательную картину битвы.