Глава 4

Тьма отступала крутящимся волчком. Сперва появилось маленькое светлое пятно, скачущее без какой-либо системы, затем оно разрослось в нечто абстрактное, и вскоре мир обрёл положенную реальность.

Ну здорово, видение закончилось потерей сознания. Как в старые, чтоб их, времена!

Нос защекотал густой бальзамический запах. Ладан и лилии — широко известный в узких кругах символ погребального обряда. Слабость в момент сдуло. Открыв глаза, я резко села и завертела головой, убеждаясь, что не замурована в склепе. Повезло! Тяжёлый запах источала расшитая бисером подушка, а не могильный саван. Меня отнесли в небольшую светлую комнату где-то на территории храма, если судить по этническим декорациям на стенах, и укрыли пиджаком. От его ткани исходил лёгкий аромат люксового парфюма, вносящего толику спокойствия. Прекрасно знаю, кому он принадлежит.

На скамье у противоположной стены обнаружился Ярослав собственной блондинистой персоной. Это хорошо. Видеть его куда приятнее, чем бригаду врачей с нашатырём или взволнованное личико мамы.

— Я и забыл, какая ты обморочная, Тобольская.

— Только по ситуации, — потёрла лицо ладонями, стараясь прогнать остатки тумана в голове. — В самолёте выпила лишнего, а в храме душно, вот и упала. Два раза по тридцать на голодный желудок — это много. Не рекомендую повторять.

Парень неопределённо кивнул. У Василисы с алкоголем особая история; яркая, как огонёк подожжённого абсента, и неприятная, как его последствия.

— Вода на столе справа, если нужно.

— Спасибо. — Схватив стакан, я осушила его до дна за один заход.

Эхо прошлого сработало не по плану, но сожалений нет. Видение окупило последствия! Жаль только, «память» медальона нельзя записать на внешний носитель и приложить в качестве доказательства… Но ведь можно порекомендовать главе Третьего отделения княжеской канцелярии, сильнейшему псионику ВК, самому её глянуть. Правда, для этого придётся вскрывать гроб.

— Ты кричала: «Нет, не убивайте его!» — разрушил мои размышления Ярослав.

— Вслух? — я настороженно сглотнула.

— Мысленно. Но достаточно громко, чтобы я услышал.

— Уф, спасибо, что не на всю церковь.

— Что значит эта фраза, Василиса? Кого не убивать? Моего отца? — Красноярский оперся локтями о колени, всматриваясь в меня рентгеновским прищуром, от которого вспыхнули кончики ушей. — И почему ты решила, что услышать это должен я, а не кто-то другой из присутствующих в храме?

— Потому что тебя я знаю лучше их всех. — Вернула стакан на стол с лёгким стуком. Солнечный свет из окна преломился в стеклянных гранях, рассыпавшись по комнате яркими зайчиками. — Псионика похожа на электрический ток. Если не направлять её сознательно, пойдёт по пути наименьшего сопротивления. А насчёт первого вопроса… — развела руками, изобразив недоумение. — Понятия не имею. Я не помню последние мгновения перед обмороком, лишь море роз, а дальше тьма и запах ладана.

— Ну да, снова не помнишь, — в ироничном тоне отозвался Яр. — Как удобно.

— Эй! — я одарила его хмурым взглядом. — Мне вовсе не хотелось падать в обморок, тем более на глазах у сотни градоначальников и их жён, будто изнеженная дева с никчёмными нервами. Так само получилось.

— Я тебя не виню.

— Но за сцену всё равно прости…

— Не надо, Василиса, — оборвал он с нажимом. — Не извиняйся. Ты потеряла сознание в самый подходящий момент из всех возможных и дала мне идеальный предлог уйти оттуда от всех этих фальшивых сочувствий. Спасибо.

— Получать благодарность на пустом месте весьма неловко, знаешь ли, — пробормотала я. Запустив пальцы в волосы, попыталась нащупать будущую шишку. Хорошо бы ударилась затылком, а не завалилась в гроб. Одна только мысль об этом заставила содрогнуться. — Представляю, какое было зрелище!

— Скромное, вообще-то. Я подхватил тебя почти сразу, — блондинка развеял мои волнения. — Люди решили, что у тебя закружилась голова от переизбытка чувств, и тактично не стали лезть с помощью. Мы здесь минут десять, плюс-минус. Надеюсь, не возражаешь?

— Нет, ничуть.

Блин, такой непривычно милый он меня смущает.

— Хочешь, чтобы я кричал на тебя? — парень вопросительно выгнул бровь.

— А?

— Слишком громко думаешь, — пояснил он.

— Вот оно как. Похоже, мне нужна техника контроля телепатии, — пробормотала себе под нос. — Но знаешь, я бы поняла. Я молчала вовсе не потому, что не доверяю тебе, просто… Всё слишком запутано, Яр. Ты не знаешь истинного масштаба бедствия и какие люди за ним стоят. Их сила и влияние несоизмеримо большие, чем можно себе представить, а если рассказать — сочтёшь бредом.

— Говори, — коротко бросил он таким тоном, что стало предельно ясно: это мой последний шанс удержать стрелку часов Судного Дня под названием «Месть Красноярского» от полуночи.

Поколебавшись ещё секунду, решилась пусть не на всё, но на многое. Секретом останутся лишь имена, и в первую очередь Игрека.

— Ритуалы действительно связаны, — начала с самой очевидной вещи. — Твой отец и я — жертвы одного и того же заговора, уводящего на самый верх власти. Влезать в него без плана и доказательств — чистое самоубийство.

— Что за заговор?

Вот она — точка невозврата…

— Сменить власть, посадив на трон «правильного» брата Великого Князя. Какого именно — знают только главные заговорщики.

И мы с Надиром. Но впутывать сюда его сиятельство Артемия слишком рано. Есть вероятность, что он не знает, каким образом Фюрстенберг добывает ему голоса выборщиков, и тогда моя речь станет попыткой намеренно обвинить монаршую персону в страшном грехе кровавых ритуалов. С такими вещами не шутят, даже если это чистая правда.

— Поэтому убили твоего отца. Им нужен был губернатор, который сделает верный выбор, когда придёт срок. Но… подменная душа не прижилась.

— Значит, этот «правильный» брат не князь Любомир, — лицо Ярослава оставалось обманчиво непроницаемым. — Круг сузился до двух.

— Неважно, кто он, — отмахнулась я. — Важен тот, кто организует ритуалы. У него деньги, связи, доступ к отражённому миру и сеть подельников, чтобы присматривать за подопечными душами, пока не придёт день выборов. Он вложил в ритуалы много сил и уничтожит всякого, в ком почует угрозу. Всякого.

В другой ситуации разговор о смене власти мог бы удивить Красноярского или вызвать скептическую усмешку, но сейчас даже не развлёк. Действительно, мои слова звучали как параноидальный бред. Да и парня волновал совсем другой вопрос:

— Тебе известно имя убийцы моего отца?

— Я не дам тебе его, — без раздумий качнула головой. — Не потому, что защищаю мерзавца, мне тоже хочется видеть эту тварь бездыханным трупом, а потому, что на данном этапе его причастность не доказать.

Кулаки Ярослава сжались до побелевших костяшек, взгляд опасно заледенел, однако он сдержался. Так понимаю, невероятным усилием воли. Хороший знак, пусть и хрупкий. Значит, гнев и ярость не поглотили его без остатка.

— Ты предлагаешь мне… забыть? — в его голосе зазвенел холодный металл.

— Подождать, — осторожно поправила я. — Тронув убийцу сейчас, ты уничтожишь лишь небольшой кусок заговора, но заплатишь за него всем и похоронишь саму возможность докопаться до правды, а смерть твоего отца так и останется всего лишь банальным инфарктом на фоне простуды.

Ярослав иронично хмыкнул:

— И вот теперь я должен поверить тебе на слово? Смена власти, заговор, подменные люди и то, что такая необычная информация известна тебе, вчерашней душе из другого мира, а не агентам Великого Князя и главам спецслужб?

— Верить не должен. Но я та, кто пережил ритуал и запомнил больше, чем думают заговорщики. Этого уже немало.

— Почему же до сих пор не пошла в Третье отделение, раз столько знаешь? — резонно поинтересовался Яр.

Что ж, его скептицизм понятен…

— Потому что мне не хватает фактов, — озвучила самую слабую часть. — И без серьёзной помощи хватать их не будет. Я планировала собрать имена всех заменённых людей, приложить к ним сведения о моём ритуале, скопированные с компа ректора, и кое-что ещё по мелочи. Шанс, что мне поверят, малый, но сработать может. А потом, кто уверен, что в Третьем отделении нет своего ректора Костромского?

Упоминать о помощи Надира в расследовании не рискнула. Не хочу отвечать на вопрос, почему вдруг я выложила эту историю совершенно непричастному лицу. Точно не сегодня.

Ярослав снова хмыкнул, но на сей раз реплики не последовало.

— У меня есть ключевые знания, недоступные другим, — продолжила я. — У тебя — власть, деньги и возможности Красноярской губернии. Мы можем распутать этот клубок. Просто дай мне немного времени собрать информацию на своих условиях, и в конце получишь всё.

— Даже так? — сухо усмехнулся он. — Ресурсы и моё бездействие в обмен на полуправду и время? Ты понимаешь, как много просишь, Василиса?

— Более чем.

— Я уже предлагал тебе всё за имя убийцы, и ты, милая моя, отказалась. Что же изменилось за эти несколько часов?

Ничего и слишком многое, но ответила иначе:

— Ты хотел мести, а не справедливости, — призналась как есть. — Собирался убить всякого, на кого я ткну пальцем, невзирая на цену и последствия.

— Разве сейчас по-другому?

— Может быть, нет, — пожала плечом. — А может, ты меня услышал. Я не хочу быть твоим врагом, Яр. И твоей смерти тоже не хочу. Заговор ведёт к многим высокопоставленным людям, но только один из них нанёс смертельный удар твоему отцу. Помоги мне, и тогда… — я сосчитала до трёх перед тем, как выложить главный козырь: — Тогда получишь имя этого убийцы до того, как вся их шайка предстанет перед правосудием. Сможешь убить его своими руками или навечно заточить в казематах под особняком, без разницы. Я тебе не помешаю. Так твой отец будет знать, что ты не просто отомстил за его смерть, но уничтожил сам замысел, который его убил. Разве это не лучше слепой расправы?

Готова ли я отдать Яру право убить Игрека? Думаю — да. Если всё получится, князь Тобольский не станет вступаться за племянника, замаранного в кровавых ритуалах с целью устроить «дворцовый переворот». Самые большие претензии у меня к Иксу-Фюрстенбергу — убийце Ирэн.

Только теперь Ярослав заинтересовался по-настоящему. Подался вперёд и заговорил вкрадчивой интонацией:

— А если не соглашусь? Что мне помешает узнать имя самому без твоей игры в секретность?

— Ничего, — просто ответила я. — Но тогда ты совершишь непоправимую ошибку — потратишь время и силы на погоню за тенями, пока кто-то другой воспользуется смертью Льва Дмитриевича, чтобы прибрать твою губернию себе. Желающие наверняка найдутся.

— И даже не один.

— Какой-то сумасшедший день…

Молчал он долго, и ума не приложу, о чём думал. Спустя столько месяцев и совместных тренировок этот парень всё ещё оставался для меня закрытой книгой. Я успела неплохо изучить его и понимаю логику некоторых поступков, но не то, что происходит в мыслях, и в этом крылась его главная сложность.

Вот и сейчас. Он больше не задавал вопросов, не требовал ответов, только наблюдал за мной, будто проверяя, всё ли в порядке. Как будто я не бесстрашная Тобольская, а просто девушка, на которую злятся, но о которой всё равно почему-то волнуются. Будто меня нужно защищать. Последняя мысль показалась забавной. Меня и защищать? Кому в голову придёт подобная глупость?

Красноярский смотрел на меня, как на что-то безусловно своё, но раздражения это не вызывало. Было… странно тепло, и меня это беспокоило. Стоит поддаться, и рискую запутать свою жизнь ещё сильнее.

— Тебе что-то угрожает? — наконец спросил Яр.

— Нет, — ответила со всей убедительностью. Про мои «псионические» дела с Зэдом знать ему не обязательно. — Для них я всё та же Вася с амнезией обнуленного.

— Хорошо, — Красноярский чуть расслабился. Ещё немного помолчал, собираясь с мыслями, и кивнул: — Ладно. Дам тебе время и человека, который найдёт всё, что скажешь. В обмен на имя. И полный контроль всего, что найдёшь. Но только не вздумай играть со мной, Василиса, или всё закончится очень плохо. Для всех.

— Спасибо.

— Побереги благодарность. Это вовсе не значит, что я тебе поверил.

За высокими стрельчатыми окнами раздался колокольный перезвон, траурный и торжественный одновременно. Он не смолкал минуты три, если не больше. Церемония прощания закончилась.

Я вдруг пожалела, что в стакане не осталось воды. Чтобы чем-то занять себя, снова оглядела помещение. Небольшая уютная комнатка, залитая лучами зимнего солнца. Кроме нас и рыжей кошки, мирно дремавшей на табурете, здесь никого.

Пока пауза не переросла в антракт, я вернула Ярославу пиджак и села на скамейку рядом с ним.

— Получается, это ты принёс меня сюда?

— Получается, — кивнул он. — Твоя мать порывалась пойти с нами, но Тобольский не позволил ей покинуть храм. Согласно протоколу, после прощания следуют торжественные речи в адрес моего отца. Долг каждого градоначальника во всеуслышание поведать миру, каким великим человеком был его превосходительство князь Красноярский! Жёстким, жестоким, не принимающим отказов и всегда достигающим поставленную цель. Всё во благо губернии и Княжества.

— Чудовище для отдельно взятого человека и лучший из смертных для народа, — я повторила характеристику, сказанную моим отцом перед началом службы.

— Издержки большой власти в правильных руках, — подтвердил Яр. — Льва Красноярского будут оплакивать. Искренне, а вовсе не потому, что так положено регламентом.

— Теперь эта власть твоя, — сказала я, в упор глядя на него. — Ты тоже станешь таким?

Вместо ответа Яр поднялся на ноги, с привычной ловкостью надел пиджак и оправил складки.

— Мне пора. После похорон в Администрации начнётся церемония клятвы верности новому главе семьи Красноярских. Пустая формальность, но затянется до позднего вечера. Кроме меня, других претендентов всё равно нет. Можешь оставаться здесь сколько захочешь, твоим родителям я сам всё объясню. Как будешь готова, водитель отвезёт тебя в особняк, там сориентируешься. Дворецкий выполнит любую твою просьбу.

— Вообще любую?

— А как сама думаешь? Ты моя невеста, Василиса.

Заманчивое предложение. На одной чаше весов ледяное кладбище и нудная политическая церемония в окружении солидных господ, глядящих на меня, как на говорящую болонку, а на другой — домашнее спокойствие, миска с горячим обедом и всё, что захочу. Хм… Чего бы выбрать? Поддержку парня, который совсем недавно грозился стереть мою семью в порошок, или тишину без нервов и претензий?

Мысль об особняке, однако, энтузиазма не вызывала. Она была синонимом трусости, и, чего лукавить, оставлять Ярослава одного в такой день казалось очень неправильным.

— Погоди, я с тобой, — шустро нагнала его у дверей.

— Куртку накинь, там холодно. — Красноярский не возражал даже для проформы.

* * *

Как в старые тёмные времена Средневековья, трон никогда не должен пустовать. Лев Красноярский стал историей, превратившись в вычурный портрет в парадном зале Администрации, а его сын — новым хозяином Енисейской губернии. Не мне рассуждать о плюсах и минусах здешнего наследования власти. Эти ребята живут по такой схеме не одно столетие. Вероятно, технология уже обкатана, а сами они знают, что делают.

Ярославу не позавидуешь. Двадцать два года парню и всё, беззаботная жизнь закончилась, едва начавшись. Добро пожаловать в мир большой политики, бесконечных интриг и ответственности за вторую по величине и мощи губернию Княжества Российского! На его месте я бы, наверное, сбежала к навахо. К слову, Яр получил не только высокую должность, но также чин действительного статского советника, и теперь, согласно великосветским правилам, к нему следует обращаться не иначе как «ваше превосходительство». Х-ха! От меня он этого точно не дождётся!