Глава 17

Следующим утром, первым же делом после пробуждения, отправилась не в зал мастера Ли на традиционную утреннюю гимнастику, а в медицинское крыло за таблеткой местного анальгина. Болело всё тело от макушки до пят. Не то чтобы сильно, скорее, тупо, беспрерывно и крайне неприятно. Спасибо, синяков не осталось. Чудо-мазь, в которой я буквально искупалась перед сном, не оставила ни намёка на вчерашнее побоище. Но дичь бы с болью, к медику на полставки Валерию Николаевичу у меня назрел большой вопрос, не давший спокойно уснуть этой ночью.

Сегодня у кабинета функциональной диагностики выстроилась небольшая очередь из пятикурсников с «Прокурорско-следственного» факультета, как подсказали значки жёлтых звёзд на их форме. На следующей неделе у ребят начинается зимняя практика по профилю, их отправят нести службу в большие и малые города необъятной Родины, но прежде они должны пройти полную проверку состояния здоровья.

Терпеливо выждав, пока табличка над дверью сменит надпись с «Безъ вызова не входить!» на «Слѣдующiй», я бросила сакраментальное «Мне только спросить» и наглым образом пролезла без очереди. Возражений не последовало; Вася псих, Вася может ударить за просто так.

Вэл сидел за положенным столом возле клешни.

— Почему Красноярский? — я обошлась без лживых пожеланий доброго утра. — При всём уважении, ваше высокоблагородие, но вы прекрасно знаете в каких мы с ним отношениях на самом деле, так неужели не могли найти другого тренера? Яр совершенно некомпетентен, он согласился на занятия тупо самоутвердиться за мой счёт. С бо́льшим успехом на результат я могу танцевать в тёмной комнате с граблями!

— Здравствуй, курсантка Тобольская. — Вэл выслушал претензии с философским спокойствием, когда как две молоденькие медсестры с «Лечебного» факультета, помогавшие ему вести приём, и даже клешня псимодуля посмотрели на меня с явным негодованием. — Так понимаю, ты пришла сказать, что отказываешься от тренировок с Красноярским в пользу грабель?

— А… нет, не отказываюсь, но разве такой вызов, по вашему мнению, мне нужен?

— Ты меня раскусила, Василиса. Я решил поиздеваться над тобой, только и всего.

— Валерий Николаевич, будьте серьёзны.

— Сразу, как ты сбавишь громкость и успокоишься. Девушки, — Вэл обратился к навострившим ушки медсёстрам, — вернитесь, пожалуйста, к работе.

Обе курсантки с сожалением отошли к клешне. Одна продолжила протирать щупальца псимодуля, вторая взялась настраивать щуп со светящейся лампочкой. Вообразить страшно, какую часть тела им обследуют!

— Простите, — я «сбавила громкость» почти до шёпота.

— В который раз повторяю, тебе не до выбора, — так же тихо ответил Вэл. Ему хватило беглого взгляда на мой помятый вид, чтобы без лишних расспросов выписать рецепт на обезболивающее. — Ритуал отвадил от тебя всех друзей, товарищей и просто сочувствующих. Раз так, доверять остаётся только тем, кто с самого начала не скрывал своего истинного отношения.

— Сомнительный довод. Яру нельзя доверять.

— Значит, не доверяй, — он легко улыбнулся. — А я буду. В конце концов, Красноярский делает одолжение не тебе, а мне.

— Вам?

— Именно. Держи рецепт и, будь добра, освободи кабинет для тех, кто пришёл сюда не ради пустых разговоров.

Ясности ответ Вэла не принёс. Конечно, я не рассчитывала, что он вдруг передумает и немедля предложит себя в спарринг-партнёры вместо блондинки. Сочувствия не ждала тем более. Недовольство выслушали, протест зафиксировали, жалобу отвергли. Вэл в своём выборе уверен, дискуссия закончена, увидимся завтра на медитации. Вот стоило ради этого пропускать гимнастику? Мастер Ли только с виду равнодушна, а на деле выдаёт персональное задание за каждый прогул. Сегодня, например, вместо завтрака меня ждёт подготовка тренировочного зала для второкурсников с факультета «Княжеских войск». Я должна буду вынести и закрепить манекены для отработки ударов и проверить целостность спортивных палок. Нудная работёнка, да не откажешься; знала, на что шла…

* * *

Стратегия «Не гулять, не пить и вслух не сквернословить» в сочетании с ежевечерними занятиями в библиотеке и тотальным отсутствием личной жизни, включая интернет, себя оправдала. Я выбилась в пятёрку лучших курсантов курса по итогам зачётов непрофильных предметов. Пусть замыкала список, но сам факт изрядно удивил декана Рязань-Тульскую. Василиса-то не пропащая!

Стихийную зоологию и зоогеографию мне зачли автоматом с освобождением от посещения лекций до конца семестра; немецкий, математика, налогообложение и бухучёт на отлично; остальные получили отметку «сдано». Подвели только русский язык с военной историей. Просто не хватило времени на зубрёжку правил орфографии и бесконечных дат основных сражений Российского Княжества на пути к своему величию.

Помогли не только учебники. Мне однозначно повезло угодить в тело умной девушки! Мозги и память у Василисы работают как швейцарские часы, учебный материал запоминался влёт. Для полного курсантского счастья осталось лишь подружиться с ушу-рефлексами и восстановить восприимчивость к эссенции стихий, но тут уже рулит не мозг.

На досуге я пролистала табель успеваемости своей новой личности за прошлые годы и нашла его удручающе посредственным. Наследница одной из самых крупных губерний Великого Княжества не напрягалась — хвостов нет и отстаньте! Безупречные результаты лишь в «боевых» дисциплинах. Спрашивается, чего же раньше-то Вася отказывалась учиться? Что ей мешало: лень и бесконечные вечеринки или таким способом она выражала протест властному отцу, желающему видеть в дочери гордость семьи Тобольских, а не юную девушку с собственными мечтами? Теперь уже не узнать, но о стипендии Вася явно не думала. В отличие от меня! Я стипендию хотела, как еврей манны небесной. Мама вновь прислала деньги на модные обновки, но мне было откровенно мало. Безрадостные мысли о безрадостном же будущем проскакивали чаще, чем хотелось бы.

В эссенции стихий по-прежнему никакого прогресса. Даже та вспышка памяти из прошлой жизни, посетившая меня накануне Дня логиста, больше не повторилась, сколько кроликов не представляй. Я стояла в двух шагах от отчаяния и уже не винила себя за неспособность сосредоточиться. Теперь практически каждая моя медитация заканчивалась унылыми грёзами о том, как я продаю на местном «Авито» всё своё шмотьё, хватаю драгоценности, собираю чемодан и покупаю билет на лайнер «Владивосток — Сан-Франциско». Добровольно в крепостные не пойду, не для того я пережила переселение души, чтобы сделаться человеком второго сорта. Уж лучше сбегу в Английскую Америку! Говорят, там до сих пор хватает необжитых земель, а индейцы не подвержены жёстким стереотипам классового разделения на стихийников и всех остальных. Эх… Поселюсь на реке Колорадо, буду преподавать детишкам навахо стихийную зоологию и получу красивое имя Счастливый Кролик…

Иван Ужурский обошёл меня ровно на одну позицию, заняв в списке лучших четвёртое место. Третье место досталось Виктории Саратовской, второе парнишке Якутскому, а первое Надиру Самаркандскому. Вот, кто самый настоящий гений с невероятной мотивацией!

Надир поступил в Столичный Военный институт исключительно собственным умом, без помощи влиятельных родственников и властных покровителей, и всеми силами доказывал, что достоин места на бюджете. Что интересно, прежде парень обучался на факультете «Стражей» в одном из филиалов ВИ, но пожертвовал целым годом, чтобы перевестись сюда к подсобникам. Мы с Викой не понимали, зачем менять более престижную профессию стража на всего лишь логиста, а сам Надир отшучивался, что так надо.

— В Самарканде у меня нет перспектив, — отвечал он на все наши с Викой расспросы. — Не хочу заниматься налогами, как отец, вот и сделал всё возможное, чтобы перевестись в Екатериноград. Здесь даже с дипломом логиста больше дорог, чем в Туркестанском крае с дипломом стража.

— Ну какой из тебя логист? — Вика не без интереса разглядывала сильную фигуру товарища. — Вылитый спецназовец!

— Может быть однажды, а пока мне хватает того, что есть.

— Ладно уж, храни свои секреты, — улыбалась я, хлопая его по плечу.

Удивительное дело, но мне нравилось проводить время в библиотеке за разбором очередной заумной темы. Вика и Надир стали мне если не друзьями, то верными товарищами, в компании которых можно немного расслабиться. Смешно сказать, я ждала эти вечера! Сперва загрузить мозг налоговыми льготами и специальными режимами налогообложения, а затем, проводив друзей спать и видеть сны, идти в зал для аспирантов под номером шесть на тренировки с Яром.

Красноярский не изменил жёсткого подхода к тренировкам, но я и не возражала особо. Всякий раз, отправляясь глотать пыль или пересчитывать собственными костями неровности помоста, напоминала себе о незавидной участи крепостной. Терпи сейчас, чтобы не терпеть завтра — вот мой новый девиз на ближайшее время. И только Небо знает, как это непросто даётся!

— А чего ты хотела, Тобольская? — на пятом по счёту занятии выдал Яр. — От поблажек пользы не будет, доказанный факт. Стоит мне из жалости ослабить напор, как в твоих едва тронутых интеллектом мозгах тут же проскакивает крошечная мысль, и ты сразу переключаешься на чужеродный стиль. В другое время я бы порадовался, что в полку́способных думать наперёд прибыло, но сейчас твоя внезапно проснувшаяся суперсила затягивает наши встречи.

— Да сколько раз тебе повторять! Я не могу не думать, — процедила по словам так, чтобы до него наконец-то дошло.

— Вот поэтому моя тактика не меняется.

— Классная шутка, — похлопала в ладоши. — У тебя есть тактика, обалдеть! Не хочешь поделиться ею, о, великий комбинатор?

Яр польщёно кивнул:

— Боль и злость.

— Так это не тактика, это твои заводские настройки.

— Боль и злость, — повторил он с нажимом. — Ты хорошо реагируешь только на стресс и сильные эмоции, именно то, к чему привыкла на всех наших предыдущих спаррингах.

— Большей ерунды в жизни не слышала.

— Однако, метод работает.

Не хотелось признавать, но правда в его словах была. Вася действительно велась на провокации, будто порох на спичку. Чуть какой вызов, и вот уже на сцене солируют гормоны-проказники. В кровь мигом выбрасываются адреналин со своим любимым братом норадреналином — сердце колотится, мышцы становятся сильнее, действия быстрее, болевые ощущения притупляются, агрессивность зашкаливает, а желание надрать задницу противнику становится непреодолимым. И чем выше поднимается уровень гормонов «злости», тем с большей вероятностью тело отвечает привычными приёмами ушу. Таков инстинкт. Инстинкт, воспитанный годами тренировок.

Стоило это понять и перестать сдерживать эмоции, как результат не заставил ждать. Я больше не позволяла Яру безответно лупить себя, я эффективно защищалась и даже выдавала полноценную связку ударов в ответ. Сегодняшний вечер не стал исключением. Победы, даже маленькие, окрыляли!

Майк Тайсон использовал Силу.

Мухаммед Али — Скорость.

Джо Фрейзер — Агрессию.

Флойд Мейвезер — Защиту.

А Ирэн везло! Да, это тоже работает, хоть и с оговорками.

«Удача — самый безумный способ победить, и это происходит постоянно. Но в бою на удачу рассчитывают только глупцы», — как говорил Леонидыч.

В один из моментов спарринга я поймала то хрупкое равновесие между телом и разумом, о котором говорил Вэл на каждой медитации. На несколько невероятных секунд получила полный и осознанный контроль над умениями Васи. Высоким сальто переместилась за спину Ярославу, левой рукой захватила его правое плечо, развернула к себе боком, затем провела первоклассную серию ударов по корпусу, не позволив поставить блок, и завершающим аккордом зарядила прямой хук кулаком в лицо. Атака была настолько ошеломляющей, что её силы хватило разбить парню губу.

Жаль, порадоваться успеху не успела. Яр ответил быстро, коротко и радикально — круговым ударом правым локтем в голову.

Сознание выключилось моментально.

И тут же включилось обратно, но совершенно в другом месте — в небольшой тёмной комнате с треснутым потолком. Мало ли сколько таких потолков в институте, но этот я узнала сразу.

Пресвятая дичь, я очутилась там, где убили Васю!

* * *

— Нет, нет! — грудь сдавило криком смертельного страха, отразившимся от стен похоронной мелодией.

Бедная девушка схватила розовый мобильник, собираясь позвать на помощь, когда грубая рука в перчатке отобрала его и швырнула на пол.

«Свяжи дикую кошку », — приказал гулкий голос откуда-то… изнутри? Его обладатель оставался в тени стен. Вася физически ощущала его присутствие, но не видела и — что странно! — не слышала.

Мужчина, секундой ранее разбивший телефон, наотмашь залепил Василисе хлёсткую пощёчину. Девушка приложилась головой об стену с наполовину стёртой надписью «Архивъ 04» и упала, её обломанные ногти царапнули каменный пол. Невзирая на жуткий страх и сильную боль в сломанных чуть ранее рёбрах, она сделала отчаянную попытку сбежать, за что поплатилась вышибающим дух ударом эссенции стихии земли и больше не смогла подняться.

— Не смей дёргаться, тигрица!

Витые верёвки грубо впились в нежные запястья.

Ненавидящим взглядом Василиса уставилась на мужчину в чёрной маске на всю морду лица, и в бушующем океане её эмоций я уловила странное чувство узнавания. А дальше глаза заволокли жгучие слёзы ярости, и очертания комнаты заметно расплылись. На меня вдруг обрушилось жуткое осознание, что это конец. Вася больше не надеялась выжить.

— Открой лицо, сволочь! Имей смелость посмотреть мне в глаза, трус! Я ведь знаю, кто ты!

Она не блефовала. Чувство узнавания перестало быть эфемерным. Я — Ирэн — смотрела на мужчину в маске и решительно не замечала ничего знакомого, но понимала, что для Василисы его личность никакой не секрет.

— Мой отец не оставит твой поступок без ответа, он тебя убьёт! Клянусь!

— Не нужно угроз, малышка. Твоему отцу никто ничего не расскажет, тем более ты.

Вася плюнула в мужика, за что получила кулаком в живот. Затем убийца потащил её в центр вырезанного на полу ритуального круга с тускло горящими символами пяти стихий.

— Лежи, скоро всё закончится. Ты изменишься, станешь лучше, послушнее… счастливее.

Одновременно с его словами виски сдавило непонятной, непохожей ни на что силой, парализующей сознание. Я попыталась дать ей определение, но не успела.

* * *

— Просыпайся-а! — голос Яра потащил меня в реальность. — Эй, Василиса Анатольевна, слышишь?

Нет, замолкни, блондинка! Оставь меня в покое хотя бы на пять минут, я хочу досмотреть. Мне нужно досмотреть. Сценка воспроизводит прошлое, но от её событий зависит будущее.

— Хорош лежать, всё равно не поцелую, принцесса.

Проклятье! Его бесцеремонные похлопывания по щекам окончательно развеяли видение, оцепенение разом схлынуло. Каменные плиты под спиной сменились досками помоста для тренировок, и я вспомнила, что лежу в зале номер шесть. Хорошо хоть не в медпункте. Значит, травма не такая серьёзная, как могла быть, учитывая характер предшествующего удара.

С трудом разлепила веки и первое, что увидела, это блестящий платиновый медальон с золотым львом на алом фоне — герб ненавистной семейки Красноярских. Потом только разглядела блондинистое лицо с серыми глазами и рассечённой губой. Вид вражьей крови на краткий миг зажёг гордость в моей груди. Пусть я дорого заплатила за него, но не жалею.

Парень хмурился и, похоже, обеспокоенно:

— Ну хоть живая.

— Что?

— Подъём, говорю, — он вновь принялся хлопать меня по лицу.

— Нет, не трогай! — я тут же дёрнулась в сторону, неосознанно хватаясь за ворот собственной водолазки. Где-то на периферии зрения вновь потемнело, настоятельно рекомендуя больше не делать резких движений.

— Расслабься, куколка. Я будучи законным женихом тебя не трогал, теперь-то зачем?

— Верно. Незачем, — буркнула с заметным облегчением.

Яр протянул мне руку, помогая принять сидячее положение. Впервые за время наших занятий он снял куртку-ифу и небрежно перекинул её через плечо. Понятно теперь, как ему удавалось с такой лёгкостью раз за разом опрокидывать меня через половину зала. Это не столько мастерство, сколько мышцы. Банальное превосходство мужской физиологии над женской и фундаментальная физика — убойные козыри. Взгляд сам собой зацепился за шрам в виде змеиного укуса на его плече. Судя по размеру отметин, змеюка была не маленькая.

Поморщившись, перевела глаза на потолок. Светлый, высокий и без единой трещинки.

— Сколько я пролежала в отключке?

— Меньше многих, кто ловил этот удар прежде.

Да, прилёт был что надо. Голова гудит как колокол в Пасху, желудок щемит отчаянная тоска по ужину, но мир не шатается, тошноты и дезориентации в пространстве нет. Пожалуй, на завтра можно обойтись без визита к Вэлу и его клешне, хватит выставлять себя в неприглядном свете при каждой нашей встрече. Уж лучше репутация стервы, чем дамы в беде.

— Я ничего, случаем, не говорила в процессе?

Брови Яра сошлись на переносице.

— Вообще-то, говорила.

— Что? — облизнула вмиг пересохшие от волнения губы. Пожалуйста, пусть это будет имя убийцы! — Что именно сказала?

— «Ах, какая я глупая, не догадалась прикрыться верхним боковым блоком с переходом на захват плеча, чтобы закончить серию, опрокинув великолепного Яра на спину».

— И только?

— Ожидала чего-то другого?

— Вообще-то, да, — волна разочарования заглушила физическую боль. — Никак не получается вспомнить пароль к телефону, знаешь ли.

Парень смерил меня долгим снисходительным взглядом. От комментариев удержался только потому, что тоже крепко получил по лицу.

— На сегодня тренировка закончена. — Яр поднялся на ноги, беззаботно стерев выступившую кровь большим пальцем. — В таком состоянии ты даже с крыской не справишься.

— Так понимаю, извинений за нокаут не последует?

— А ты ждёшь?

— Нет.

— Видишь, моя стратегия сработала на отлично! — без последнего слова Красноярский, конечно же, уйти не мог. — Запомни это состояние на следующий раз, больше сдерживаться не буду.

А он сдерживался?

— Аналогично, — махнула рукой.