Глава 16

Вэл исполнил обещание найти тренера уже к концу следующего дня. На мой телефон пришла эсэмэска от неизвестного абонента с лаконичным посланием: «Комплексъ „Двухъ Клинковъ“, залъ для аспирантовъ №6. Завтра въ 22:00». Подписи не было, но догадаться несложно — это он, тот надёжный и не болтливый человек, которому выпала уникальная возможность через боль, пот и слёзы вернуть Тобольскую в лигу чемпионов. Бдительности, однако, не потеряла и на встречу с мастером ушу захватила метательный нож. Мало ли что?

Как же я ждала этого занятия и если бы только знала, как обломаюсь!

Зал с порядковым номером шесть нашёлся на втором этаже комплекса в некотором отдалении от помещений для общих тренировок. Панель кодового замка на его дверях красноречиво сообщала, что вход сюда имеют лишь преподаватели и считанные избранники с допуском «Б» — то есть, аспиранты и председатели факультетов. Сейчас индикаторы не горели. Тренер уже внутри.

Двери гостеприимно разъехались, пропуская меня в маленький, ярко освещённый зал. Прямо по его центру в позе заскучавшего лотоса сидел Ярослав Красноярский собственной белобрысой персоной. В серых глазах издёвка, а губы изогнуты в нахальной ухмылке грёбаного превосходства, стереть которую может только качественный удар в челюсть.

Я замерла, успев сделать половину шага, за что едва не поплатилась зажатой дверьми ногой. Крепко зажмурилась и снова открыла глаза. Мираж не растаял и даже оброс подробностями, лишившими последних надежд на нелепую случайность. И вообще всех надежд. Мы здесь одни, на парне тренировочный костюм, и моё появление его не удивило, хоть он и состроил недовольную физиономию.

Пресвятая дичь, о чём Вэл думал, приглашая Красноярского? Да во всём институте не найдётся человека, кто бы желал мне всего плохого сильнее бывшего жениха. Сообщников по ритуалу в расчёт не беру, о них я ничего не знаю.

Поднявшись на ноги, Яр упёр руки в бока и окинул меня придирчивым взглядом, особо задержавшись на обтягивающей водолазке. Фигурка у Васи зачётная, спору нет, но парень не впечатлился. В институте полно красоток в куда более откровенных нарядах, к тому же он знает, какая начинка в конфетке под этим фантиком.

Пауза затянулась.

— Дар речи потеряла, Тобольская?

— Ты…

— Красивый. Спасибо за оценку, польщён.

Сжав кулаки до побелевших костяшек, я подошла ближе и чувствительно ткнула пальцем ему в грудь.

— Почему из всех курсантов Военного института здесь именно ты, блондинка?

— Неужто рассчитывала увидеть Вэла? — Красноярский картинно заломил светлую бровь. Дурацкая ухмылка на физиономии приобрела неприличный окрас, когда он понял причину моего недовольства. — Думала, он бросит все свои дела ради симпатичной первокурсницы-неумехи?

На провокацию я не клюнула.

— Ты же бросил, — улыбнулась в ответ. Насквозь фальшиво, да не суть.

— Меня вынудили.

— Двойкой пригрозили, да?

— Единицей, — холодно поправил он. — Не фыркай, куколка, я тоже не рад компании, но все претензии к Вэлу. Это он назначил меня в добровольцы. Цитирую: «Вы с Василисой давние спарринг-партнёры, кому, если не тебе, лучше всех известны её сильные и слабые стороны как бойца? Только ты можешь помочь непутёвой глупышке быстро и эффективно вернуть подзабытые по собственной дурости навыки ушу».

— Про непутёвую глупышку он точно не говорил, — рыкнула, начиная закипать.

— Да, не говорил, подловила, — сознался грубиян. — Но определённо подумал!

А я подумала о том, что вместо метательного ножа следовало взять кастет. Лучше, конечно, два, один из которых свинчатка.

Ответную колкость с трудом, но проглотила. Знаю я, чего он добивается, сценарий обкатан ещё в первую нашу встречу. Блондинка провоцирует, я на эмоциях поддаюсь, короткая стычка и победа за ним. Вэл его не осудит, это же не Яр отказался от занятий, громко хлопнув дверью. Нет уж, не дождётся! Жизнь научила меня есть любую дрянь, что принесли, а не пускать слюни на омаров за стеклом. Вот выберусь из задницы, тогда и вспомню о гордости.

Скрутив косу в пучок, деловито закрепила её шпилькой и шагнула на помост. К спаррингу готова.

— С чего вдруг Вэл вообще рассказал тебе о моей проблеме? — Занялась общими упражнениями на разогрев в стандартном порядке сверху вниз: шея, плечи, предплечья, запястья, пальцы, поясница, колени, стопы.

— Потому что я не стану трепать о ней направо и налево.

Стоило Яру разглядеть мой энтузиазм, как настроение его заметно поубавилось. Отлично, теперь мы оба недовольны, значит, сработаемся.

— Ты и не станешь трепать? — я состроила скептическое лицо.

— Представь себе, нет.

— Почему, если не секрет?

— Да потому что есть маленькая, практически неосуществимая вероятность, что к концу мая ты восстановишь эссенцию и даже умудришься достичь четвёртого ранга силы. Не дай такому случиться, святая Екатерина, но тогда наши семьи возобновят помолвку.

— Ты б ещё перекрестился! — я со вздохом закатила глаза.

— Была мысль, — согласно кивнул Яр, — да побоялся, шипеть начнёшь. Пусть все вокруг и дальше потешаются над твоим обнулением, но только не над тем, что ты не умеешь драться. Вот, где настоящий позор, куколка! Иметь в невестах красивую и глупую зазнобу неприятное, однако распространённое явление. Чего общество по-настоящему презирает, так это слабость. Связаться с девчонкой, которую в два счёта уделает немощный крепостной, всё равно что поставить крест на собственной репутации. Извиняй, но Красноярские себя не на помойке нашли.

— Какой ты чувствительный, мальчик Яр! Беспокоишься, как бы не присесть рядом со мной на скамейку изгоев?

— Ого, а ты не такая уж глупая!

— Сюрприз, блин, — я с невозмутимым видом переключилась на разминку мышц ног. — Колись, чем тебя купили на самом деле? Бредни про насмешки уж больно нелепые.

— Не веришь в вопрос престижа семьи?

— Ни на грамм.

— А зря, половина правды в нём есть. Сама не вздумай проговориться о наших встречах своим подсобникам, или эта тренировка станет последней.

— Захлопнись, блондинка, утомил. Чесать языком будешь с тем, кому нравится слушать твой голос, а сейчас давай, наконец, займёмся делом.

Яр пробормотал неприличное ругательство на ядрёной смеси немецкого и китайского языков, ещё пару секунд потоптался на месте и затем последовал моему примеру — принялся разминать плечи нехитрым упражнением на растяжку. По ходу, смирился.

— Значит, вот что, — заговорил деловой интонацией. — Занятий состоится ровно десять штук, и все они будут проходить тут в удобное мне время, дату скину в смс. Сразу предупреждаю, на каждый день не рассчитывай, всё-таки перед тобой председатель факультета «Управления», а не рядовой хрен с горы.

— Да хоть замдекана, — я не стала спорить.

— И только? Странная реакция, надо заметить.

— Мало ли председателей в институте! Неужто ожидал восхищения?

— Вообще-то, злости, — ответил он. — Прошлой весной ты разгромила все стёкла в общем холле, когда узнала, что я обошёл тебя в голосовании, после чего выложила из осколков виселицу, а рядом написала моё имя. Так и не смирилась быть второй.

Ого! Не знала, что Василиса была настолько амбициозной, креативной и… чокнутой.

— Ещё вспомни, что я натворила на первом курсе.

В ответ парень смерил меня очередным колючим взглядом, только в этот раз в нём явственно читался тяжёлый, даже личный подтекст. Видимо, и там Василиса отличилась чем-то нехорошим.

— Размялась? Тогда начнём.

Скользнув быстрым движением, Яр сразу попытался деморализовать меня серией классических ударов. Чисто на рефлексах я выставила блок предплечьем вверх, закрыв голову; вниз-наружу, защитив живот; и снизу-изнутри-наружу, не дав пробить кулаком в грудь. Удар ногой отразила голенью, затем ушла от подсечки нырком влево и сделала маховое сальто назад. Оказавшись за пределами помоста, тут же встала в одну из традиционных стоек, идеальную как для защиты, так и для атаки, — присела на левую ногу, полностью согнув её в колене, правую выпрямила и отвела в сторону.

Эффект неожиданности сработал без осечки! Тело весьма ловко ответило привычными с детства приёмами из ушу и подсознательно увело меня из опасной зоны. А дальше в дело включился разум. Осознав, что я тупо не знаю, как ответить на атаку противника из полупри́седа, быстро поднялась в боксёрскую левостороннюю стойку.

Яр прокомментировал мою позицию лёгким поднятием бровей и снова напал, даже не дав сделать выводы на будущее. В этот раз действовал куда изобретательнее, подняв уровень сложности на одну-две ступени. Мощные и быстрые удары посыпались на меня градом, вынудив уйти в пассивную защиту с робкими попытками ответить джебом, правым прямым и левым хуком по корпусу. Яр блокировал их все настолько легко, словно предугадывал, куда я буду бить в следующий момент. Пресвятая дичь, он даже не потрудился убрать чёртову ухмылку с морды лица! Да хотя бы из вежливости, мы ведь не насмерть бьёмся!

В таком темпе меня хватило на полчаса, не больше.

— Брейк, блондинка, брейк! — крикнула, выставив ладонь в останавливающем жесте. — Всё, перерыв.

— В чём дело, Тобольская? — Яр в недоумении развёл руками. — Хватит изображать тренировочный мешок с костями. Давай, включайся уже!

— С радостью, но ты не даёшь даже секунды опомниться. Мы с Вэлом не о таком договаривались. Каким образом бессистемное избиение поможет мне вспомнить хоть что-то, кроме трёхэтажного мата?

— А с чего ты взяла, что должна что-то вспоминать? В конечном итоге любой бой — это условные рефлексы на базе безусловных, а не рациональное мышление. Мы тут не в шахматы играем, в конце-то концов. Просто действуй! Мозг даёт команду «бей», тело решает «как» и выполняет «что», проще некуда.

— Тем и занимаюсь, — огрызнулась, тяжело усаживаясь на пол.

По большому счёту, я не устала, лишь немного запыхалась. К земле прибило чувство досады и отвращение к собственной слабости. Проигрывать Яру многим унизительнее, чем проигрывать Ване. Глупое чувство будто я подвела Василису, выставила её бесполезной неумёхой по всем фронтам, а ведь она спасла мне жизнь! Пусть не по своей воле, но всё же.

Красноярский пренебрежительно дёрнул плечом, глядя на меня не то с жалостью, не то с брезгливостью, отчего к горлу подступила желчь.

— Судя по твоим заторможенным движениям и бегающему взгляду, — произнёс он, — ты маешься дурью. Твой мозг даёт команду «бей» и сам решает «как», только потом тело выполняет «что». Поняла, где проблема, обнулённая?

Я призвала на помощь остатки самообладания и хмуро кивнула:

— В лишних мыслях.

— Бинго!

Парень сверкнул белозубым оскалом, таким беспечным, что меня замутило. Где ж ты, мой кастет? Один удар, и эти блестящие клыки рассыплются по помосту бусами каннибала с Гавайских островов. Тупая боль в побитых рёбрах взывала к немедленной мести, но я сдержалась. Пришлось чувствительно прикусить кончик языка, чтобы переключить внимание. Как любил повторять мой тренер по боксу, Константин Леонидыч: «Каждая необдуманная вспышка — шаг к поражению. Каждое холодное решение — шаг к победе».

Яр притворился, будто не заметил убийственного блеска в моих глазах.

— Бессистемное избиение, как ты выразилась, призвано в принудительном порядке не дать тебе время подумать, раз по-хорошему у тебя не получается. А теперь продолжим, — он жёстко ухватил меня за локоть и резко дёрнул, поднимая на ноги… чтобы спустя секунду перекинуть через плечо и швырнуть на несколько метров вперёд.

Щенок малолетний! Значит, я много думаю, да? Хорошо. В топку мысли, стратегии, осторожность, страх получить по лицу и даже совет Леонидыча! Из всех чувств осталось только одно — желание выиграть любой ценой.

Проворно перекатилась, не позволив припечатать себя ногой в грудь, и ринулась в атаку с яростью озверевшего Майка Тайсона. Клянусь, подставит ухо — цапну! Заодно проверю, можно ли прокусить кожу одного стихийника зубами другого стихийника.

Спарринг продолжился куда веселее, игра в одни ворота осталась в прошлом. Невзирая на колоссальное напряжение в мышцах, я раз за разом бросалась на противника. Разум, ослеплённый жаждой разрушения, уступил место инстинктам психа в состоянии истерики. Результатом стало нечто среднее между ушу и боксом. Откровенно говоря, получилось так себе, но пару раз мне удалось весьма чувствительно достать блондинку кулаками.

К счастью, всё имеет свойство заканчиваться, даже позор. В очередной заход Яр до смешного играючи перехватил мою руку, вывернул её любимым приёмом и толчком в спину выкинул меня за край помоста.

— На сегодня всё, Тобольская, хватит. Мы здесь два часа, пора по домам.

— Всего два? Слабак. — Я в изнеможении растянулась на полу. Сил не осталось даже пот со лба стереть. — Доволен?

— Не без того.

— Отлично. Передай брату, что мы с тобой в расчёте, а то бедняга спать не может.

— В расчёте за что?

Яр присел на корточки возле меня, беспечно перенеся вес на пальцы стоп. Держится бодро, но спарринг с непредсказуемым соперником его тоже вымотал. Сейчас я могла бы уложить его на лопатки одним нечестным приёмом и локтём прижать шею, пока не потеряет сознание, да второго дыхания не открылось.

— За мою коварную подлость, конечно же, — улыбнулась с гордостью за Василису. — Я посмела не ответить на твои пылкие чувства.

Серые глаза блондинки сравнялись размером с юбилейной монеткой.

— Пылкие, прости, что?

— Чу-у-увства. Это такие субъективные эмоциональные переживания…

— Я знаю определение.

— Зачем тогда спрашиваешь? Не трудись удивляться и отрицать, твой братик-дебил всё мне рассказал. Злая Василиса Тобольская разбила сердце доброму Ярославу Красноярскому, трагедия века, достойная пера классиков.

— О как, — хмыкнул он.

— Кстати, ты бы унял братца, — попросила со вселенской усталостью в голосе. — Престиж семьи дело благое, но его мания поквитаться за твою поруганную честь доходит до смешного. Мне нахрен не упёрлось играть с ним в месть, поэтому втолкуй дурачку, что так не делается, а в следующий раз имей смелость разобраться со мной лично.

Несколько мгновений Яр старательно осмысливал слова, а затем так расхохотался, что едва сам себя не уложил на лопатки.

— Святая Екатерина не даст соврать, лучшей рекламы против кровавых ритуалов просто не придумаешь! Эй, куколка, я итак разбираюсь с тобой лично.

— Погоди, — я нахмурилась, — хочешь сказать, что… хм…

— Это проблеск мысли в твоих красивых глазках или мне показалось? — сощурился он. — Да-да, Тобольская, нет у меня никакого брата, ни родного, ни сводного, ни двоюродного.

— А…

— Выдуманного тоже нет.

— Пресвятая ж дичь! — я ударила ладонями по полу. Сама придумала, сама поверила, называется. Точнее, обманулась внешней схожестью. — Получается, Иван Ужурский не родственник твоей семье?

— Иван Ужурский моей семье вассал, четвёртый в очереди на право наследовать должность градоначальника Ужура после своего дяди и его сыновей, — буднично ответил Ярослав. — Если есть претензии к парню, милости прошу жаловаться моему отцу.

Стоило вспомнить ледяной взгляд Льва Красноярского, как по телу прошла дрожь. Папочка Яра пострашнее моего будет.

— Не нужно, разберусь сама.

— Мудрое решение.

Поднявшись на ноги, блондинка хорошенько потянулся и потопал на выход.

— Постой, — окликнула его. — Скажи, кто законный отец Ивана?

Красноярский в удивлении повернулся:

— Не можешь вспомнить, кому разбила сердце? Что ж, логично для бесполого гуманоида. Сердце парня не бутылка шампанского, переживать не о чем, да?

— Значит, не скажешь?

— Нет, это не моя проблема.

Я не разозлилась и настаивать не стала. После двух часов адского спарринга все эмоции вышибло в ноль. Имя героя-любовника, не способного лично высказать «фи» мне в лицо, снова покрылось мраком тайны.

— Если интересно, код от двери 220917. После девяти здесь никого не бывает, пользуйся на здоровье.

— Ага. Спасибо, блондинка.

— Что? — он споткнулся. — Тобольская сейчас действительно поблагодарила меня?

— Ой, да пошёл ты!

— Вот теперь всё в порядке, а то на секунду почудилось, будто ритуал сделал из тебя человека. — Яр вышел, потушив в зале свет вместо прощания.

Не знаю, как долго я пролежала на помосте, устремив взгляд в тёмный потолок с умиротворяющей проекцией звёздного неба. В мыслях царил полный разброд, давно подзабытое желание закурить и сожаление по упущенной возможности согласиться на регрессивный гипноз. Могла бы сейчас попивать мятный чай, сидя в мягком кресле напротив Вэла с его драконами… Эх.

Обычно интенсивные физические тренировки помогают мне собраться, но не сегодня. Сегодня я работала на пределе возможностей, а всё без толку. Прогресса в ушу никакого, тело побито, самолюбие не выдержало провала и застрелилось. Сила Красноярского ужасала, даже представлять не хочу, как быстро он уработает меня клинками!

Нет, так дело не пойдёт. Прочь уныние! Когда-то Вася была ему равной и, даю слово, снова ею станет!