Глава 21

Наступило 23 декабря 2036 года, вторник. Органайзер в телефоне высветил очередную дату: семьдесят восьмой день пребывания в Великом Княжестве Российском. Я всё ещё вела подсчёт, хотя давно смирилась, что никогда не вернусь домой, и даже привыкла не шарахаться от собственного отражения в зеркале.

— Пора заканчивать, — смахнула грустную строчку в виртуальную корзину.

Её место сразу же заняла пометка из общего чата курса. Сегодня последний и самый важный экзамен в сессии — экзамен по титульному предмету «Управление логистическими процессами» у декана Рязань-Тульской. На этом всё, завтра начинаются десятидневные каникулы. Здешняя Россия не знала Октябрьской революции, поэтому отмечала Рождество по-старинке — в ночь с 24 на 25 декабря.

Надев тёмно-зелёную форму с фиолетовой звёздочкой и значком лидера курса, привычно поправила фамильный медальон Тобольска и забрала волосы в высокий пучок, в сумку сунула телефон и три метательных ножа. С момента стрельбы в душевой я больше не выхожу без стальных друзей даже на пять минут. К счастью, их помощь не потребовалась. Пока. Ощущение слежки исчезло, но потеря бдительности станет уверенной заявкой на титул идиот года.

В успешной сдаче экзамена я практически не сомневалась, поэтому вместо последнего взгляда в конспекты решила забежать в библиотеку, чтобы вернуть пособие по медитации для «чайников»; толку от него ноль.

Просторные холлы были безлюдны, впереди длинные выходные, настроение выше среднего. Ничего, как говорится, не предвещало сюрпризов. Я не почувствовала ни малейшей опасности вплоть до того мгновения, когда чужие руки обняли меня сзади, крепко прижали к жёсткой груди своего хозяина и рывком дёрнули в пространство между колоннами.

— Тихо, это я, — у са́мого уха прошептал вкрадчивый голос с пугающе нежными нотками, вызвавшими целую лавину непонятных мурашек по коже.

Тело и разум сработали синхронно. Как только в мозгу проскочила страшная мысль о покушении, я резко присела, одновременно поднимая согнутые в локтях руки вверх и в стороны. Быстро освободилась от захвата и с разворота врезала открытой ладонью в грудь противнику, откинув его к стене.

Что странно, он не сопротивлялся.

— Вася, ты чего? — симпатичный парень с волосами цвета ночи, глазами самого синего льда и значком факультета управленцев на лацкане пиджака испуганно сглотнул.

В стену, аккурат возле его уха, воткнулся один из моих ножей. Два других застряли рядом с шеей.

Откуда они взялись?

Я перевела обалделый взгляд с ножей на упавшую сумочку. Её бок украшала неаккуратная дыра, из которой на пол вывалились телефон и прочая мелочёвка.

Красавчик заискивающе улыбнулся. В вырезе его рубашки, по-пижонски расстёгнутой до середины груди, поблёскивал платиновый медальон с алым гербом. С левого края на нём изображались облака, откуда выглядывала рука, держащая золотую державу и серебристый меч с красивым эфесом. Моих знаний хватило, чтобы узнать Вологду — административный центр Вологодской губернии.

— Вася, лисонька, успокойся, — парень протянул ко мне руку, вынудив отпрыгнуть в сторону. — Всё в порядке.

А ведь мы с ним встречались! Это он, тот робкий брюнет, что порывался поговорить со мной в самый первый день после злосчастного ритуала да так и не осмелился. Опасности не представляет и, похоже, вовсе не желает мне зла.

Тем не менее, это не повод хватать со спины.

— Объяснись, кто ты такой и какое, дичь тебя заклюй, право имеешь называть меня лисонькой⁈

— Милая, я тот, кто любит тебя, и кого любишь ты! — патетически воскликнул он.

— Да ладно? — я с неподдельным скепсисом сощурила правый глаз. — О чём ты говоришь, парниша, я никого не люблю. За три года в институте ни одного романа и вообще…

— Конечно. Мы были осторожны в своих чувствах.

— Нет, не были! И чувств тоже не было!

— Ты вправе злиться, милая, — синеглазый аполлон свёл брови домиком, отчего стал похож на херувимчика. — Я виноват в том, что избегал тебя столько дней, и полностью заслужил гнев в свой адрес, но теперь страстно хочу извиниться. Нельзя разрушать наши отношения из-за… гм… маленького недоразумения.

Меня опалило неуместным жаром и почему-то захотелось расхохотаться.

Приветствуйте, дамы и господа — перед нами брат Ивана Ужурского, таинственный страдалец с разбитым сердцем! Вот только Ванюша почему-то не упомянул одну деталь — любовь между голубками была обоюдной. Сейчас, пристально глядя на синеглазку, я понимала это каждой клеточкой тела, отчего вдруг стало противно. Ирэн на такого «щеночка» в жизни не клюнет.

Пришлось ослабить ворот блузки и сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не задохнуться в бурном океане вскипевших эмоций.

— Значит, — откашлялась, — ты считаешь тотальный игнор маленьким недоразумением? Мне могло быть неприятно.

— Я испугался! Лисонька, мы же поклялись быть откровенными друг с другом, и тут я внезапно узнаю о кровавом ритуале. Даже не от тебя! Представляешь мои чувства, когда весь институт обвинил тебя в настолько ужасном поступке? Как топором по шее!

— Погоди, так это ты названивал мне всё утро после ритуала?

— Само собой, — оскорбился парень. — Я до последнего не верил слухам, но ты не ответила ни на одно сообщение.

Паша. Его зовут Паша, тот таинственный абонент из запароленных контактов в телефоне. Что ж, минус одна загадка, плюс одна шиза.

— Да, не ответила, — с вызовом упёрла руки в бока. — И что ты сделал? А ничего за два с половиной месяца! Пообщаться лицом к лицу религия не позволила, да? Между прочим, Марта, моя бывшая лучшая подружка, сразу высказала претензии, а не ныкалась по углам, словно таракан от ботинка.

— Прости, — Паша натуральным образом бухнулся на колени. — Мне было так горько, так обидно…

— Ах, обидно? — я скривила личико в пренебрежении. — Бросил девушку наедине с её демонами, когда она нуждалась в поддержке больше всего, и ни разу не вступился, когда ей в спину кричали «обнулённая», а теперь жалуешься, что я не кидаюсь тебе в объятия? Жертва, блин, нашёлся.

— Больше такого не повторится, клянусь! — он прижал правую ладонь к сердцу. — Любовь к тебе сильнее здравого смысла. Соверши ты хоть десять ритуалов, отныне мне будет плевать, я готов остаться и принять на себя часть твоего позора. Прошу, давай восстановим наши отношения.

— Нет, никогда! Забудь и не вспоминай. Я не люблю тебя, Паша, — на языке крутился более грубый отказ, но из уважения к покойной Василисе ограничусь цензурными выражениями.

— Не верю! Можешь сколько угодно обманывать меня словами, лисонька, но твоё сердце говорит обратное. Вот доказательство, — проворно вскочив на ноги, парень схватил меня за левую руку. — Это кольцо…

— Что с ним?

— Я надел его на твой пальчик в Бухаре, и ты до сих пор его не сняла.

Тонкий золотой обруч с зелёным камушком блеснул в бледном свете зимнего утра. Кольцо уже было на моей руке, когда я очнулась после ритуала. Оно красивое и аккуратное, не хотелось снимать. Сейчас же я принялась стаскивать его с остервенением, но обруч, как назло, застрял на суставе.

Паша использовал момент замешательства с толком — крепко сжал меня в объятьях и с пылкой страстью впился своими губами в мои.

Только я собралась ему врезать, как тело охватило странное ощущение эфемерности происходящего. Текущая реальность в секунду растворилась, согретая тёплыми лучами далёкого весеннего солнца и яркими красками беззаботного счастья дня минувшего прошлого.

* * *

Василиса — та, настоящая — нежилась в объятьях Паши, будто кошка на капоте машины, а он ласково поглаживал её по волосам. Юные голубки облюбовали один из пустующих залов в библиотеке, где никто не мешал им самозабвенно целоваться.

— Терпеть не могу летние каникулы, — Вася со стоном отстранилась от жарких губ возлюбленного. — Три месяца вдали от тебя покажутся бесконечно невыносимыми.

Я чувствовала, как пылают её щёки и сбилось дыхание, тугой клубок физического желания в груди медленно спускался вниз. Меня — Ирэн — замутило. Многое бы отдала, чтобы эта вспышка памяти закончилась прямо сейчас, пока ребята снова не вернулись к поцелуям.

— Ну что ты, лисонька, мы увидимся раньше, — Паша сверкнул белыми зубками.

— Где? Ты в Вологде, а я в Тобольске, между нами две тысячи километров и сотни любопытных знакомых. Если нас увидят вместе, будет скандал.

— Нет, не будет. Помнишь, я обещал тебе сюрприз? Держи, — из внутреннего кармана формы парень вынул серебристую карточку с изображением реактивного поезда на одной стороне и здания в восточном стиле на другой. — Это путёвка в Бухару на седьмое июля, там нас никто не увидит и точно не узнает. Номер в лучшем бутик-отеле, обслуживание класса люкс, тебе понравится.

— Откуда…

— Деньги? Я стащил у отца кредитку. Ты ведь сможешь удрать из дома на неделю?

Василиса даже не задумалась:

— Без проблем! Совру про поездку в спа-салон, Мартышка с девочками прикроют меня.

— Чудесно! Прости, что не согласовал дату с тобой, нужно было действовать быстро. Кажется, у твоей семьи были планы?

— Сейчас загляну в календарь, — Вася достала телефон в розовом чехле.

Введите пароль.

Тонкие пальчики с элегантным маникюром запорхали над цифрами 7051806.

— Проклятье, — строчка в открывшемся окне омрачила её настроение. — На эти числа у меня стоит поездка в Красноярск. Тринадцатого июля у Яра день рождения, двадцать один год стукнет.

— Но ведь ты…

— Пропущу, — беспечно улыбнулась девушка. — Я бы всё равно не поехала на праздник. Яр для меня никто, ненавижу его! И помолвку эту дурацкую! И отца!

— Тише, лисонька. Ты не выйдешь за Красноярского, обещаю.

— Правда?

— У меня есть надёжный план, — хитро поведал Паша.

— Расскажешь?

— Конечно.

А я ни разу не была в Малинках

До этого дня, точнее, до вечера…

— С прошлого года всё тот же рингтон, — Паша притворно нахмурился. — Не надоело?

— Никогда! Ой, — Вася глянула на дисплей, — это отец. Тсс, надо ответить…

Весь разговор с родителем занял не более десяти секунд и не содержал в себе ничего важного.

— Тебе пора, — догадливо вздохнул синеглазый красавчик, как только Вася нажала отбой. — Позволишь проводить до машины?

— Прости, не хочу рисковать. Наша любовь в безопасности, только пока о ней никто не знает.

— Понимаю, — синеглазка снова вздохнул. — Тогда увидимся в Бухаре, любовь моя!

Вася быстро чмокнула его в губы.

— Обязательно…

* * *

Завершилось видение так же неожиданно, как началось. Язык Паши скользнул по моим губам, требуя ответа, и он его дождался. Классический хук справа отправил трусливого Ромео целовать более покладистого партнёра — мраморные плиты пола.

— Больше никогда ко мне не прикасайся, — дёрганым движением я вытерла рот, затем, в лучших традициях мылодрам, рывком сняла кольцо с пальца и швырнула его парню в лицо. — Между нами всё кончено!

— Заслужил, признаю. Я дам тебе время остыть, лисонька, но не сдамся. До последнего буду бороться за нашу любовь! Вечную!

Дослушивать ванильную муть не стала. Подхватив сумочку, наспех покидала в неё рассыпанные вещи, не забыв вынуть из стены ножи, и со всех ног помчалась в обратную сторону от библиотеки. Жалко синеглазку не было. Он опоздал со своей «вечной любовью» на 78 дней, а Ваня, оказавший брату медвежью услугу, вбил последний гвоздь.

Остановилась не раньше, чем добежала до лестницы, ведущей в учебное крыло. Меня трясло и от гнева, и от отвращения. Больше, конечно, от отвращения.

Оказывается, у Василисы был тайный роман с сокурсником! Причём, серьёзный роман, раз дело дошло до совместной поездки на курорт и кольца в подарок. Пресвятая дичь, только бы они с Пашей не поженились в той Бухаре! Красавчик говорил о надёжном плане не допустить свадьбы с Красноярским, а что может быть надёжнее невесты, ставшей женой другого? Если так, отец мне шею свернёт, даже если завтра я возьму все десять рангов силы разом. Спасибо тебе, Ромео, блин!

Коктейль праведного негодования разбавляло только одно — странность с ножами. Как они оказались в стене рядом с Пашей? Не могли же они напасть на него по собственной воле? Электроники в них нет.

Или они среагировали на мой подсознательный призыв? Помнится, в голове проскочила мысль о том, как глупо носить их в сумке под замком, если опасаешься нападения. Хм… Теория настолько же правдоподобна, как свет с Венеры, отразившийся от верхних слоёв атмосферы, но проверить всё равно надо. Мало ли странностей вокруг? Взять хотя бы обломки в душевой.

— Ножи, приказываю вам вылететь из сумочки!

Секунда, две, минута. Эксперимент не сработал — ножи не двинулись. Чего и следовало ожидать. Видимо, я ошиблась с выводом или настрой не тот. Паша хорошенько шокировал своим признанием, сосредоточиться не получалось напрочь, а потом эта мерзкая, слюнявая любовная сценка из прошлого…

Понятия не имею как и почему меня накрыло видением, но пришлось оно в тему. Помимо новых знаний и отвращения, я получила неожиданную пользу в виде пароля от телефона. Цифры 7051806 намертво въелись в память, даже записывать не пришлось. Не став откладывать на потом, сразу же проверила их работоспособность на деле.

Доступъ разрѣшенъ с первой попытки! Отлично, наконец-то я познакомлюсь с настоящей Тобольской.

Отойдя к стенке, прямо тут щёлкнула на закрытую папку и принялась изучать её содержимое. Особо не всматривалась, файлов было много, но общее впечатление получила без труда. Внутри маленького девайса в розовом чехле прятались целые гигабайты фотографий Васи с бойфрендом Пашей и в дупель пьяными подружками, видео бесчисленных вечеринок с бутылками дорогого бухла, ролики из салона автомобиля с зашкаливающим спидометром, приватные смс-ки от «любимого», больше похожие на секс по телефону в исполнении двух брёвен, и… личный дневник. А вот это уже по-настоящему интересно!

Только собралась прочесть первую запись, как за спиной раздался голос Надира:

— Так вот где ты прячешься, Василиса! Стоишь и стенку подпираешь, пока мы с Викой ищем тебя по всему институту, высунув языки.

— Что-то случилось?

— Да не, ничего важного, кроме того, что Рязань-Тульская вот-вот явится в аудиторию, а наш лидер курса куда-то пропала и телефон выключила.

— Прости, — спохватилась я. — Телефон упал на каменный пол и, видимо, кабель связи снова отошёл. С ним такое бывает.

— Очень вовремя. Через пятнадцать минут у нас профильный экзамен, между прочим.

— Точно, логистика! — я закрыла дневник. Сперва дело, а потом уже испанский стыд. — Совсем вылетело из головы.

— Как такое может вылететь?.. Ого, да ты вся красная, — заметил Надир, подойдя ближе. — С тобой всё в порядке?

— В полном, просто мысли вдруг накатили. Неожиданно вспомнилось, какой легкомысленной дурочкой я была совсем недавно, только и всего.

— Вот уж напрасно. С легкомысленной ещё соглашусь, но дурочкой ты не была, кто бы чего не говорил. Ты хороший человек, просто зачем-то маскируешься.

— Не будь таким уверенным. Ты не знал меня до ритуала.

— Возможно…

— Эй, народ, вы совсем обалдели стоять тут с видом потерянных варежек? — с другого конца коридора завопила Вика. Подлетев танцующей походкой, она фамильярно подхватила нас под локти и настойчиво повела в учебное крыло. — Нашли время ворковать. После экзамена пожалуйста, но сейчас цыц! Мы и так все на нервах. Половина курса разъедется по домам уже сегодня, рабочего настроя ноль, а тут логистика. Вот скажите на милость, кто ставит самый важный предмет курса накануне лучших праздников в году? Рязань-Тульская хочет завалить нас?

— Ничего личного, просто расписание, — ответила я.

— Если что, я сдаюсь первой, — подсуетилась рыжая лиса. — Поезд до Саратова отходит в четыре тридцать, а у меня ещё чемоданы до конца не собраны.

— Ты домой едешь или на курорт? — весело поинтересовался Надир. — У меня только сумка.

— Всё просчитано: отвезу старые шмотки, привезу новые, — кокетливо заулыбалась Вика. — Ох, как же я соскучилась по родителям! И по Саратову. Дедушка, глава нашей семьи, каждое Рождество устраивает грандиозную ярмарку с гуляниями на две недели. Ёлки стоят повсюду, на улицах музыка, в окнах гирлянды… Нет, словами не описать, эту красоту надо видеть!

— А мы в Самарканде ёлок не ставим; украшаем гирляндами обычные деревья и подсвечиваем здания миллионами огней, словно в сказках тысяча и одной ночи. Тоже неплохо смотрится.

— Никто и не спорит. А в Тобольске как празднуют?

Друзья посмотрели на меня с нескрываемым любопытством. Тобольская губерния одна из самых богатых в Российском Княжестве, а какому богачу не хочется заявить о своих богатствах показухой на всё государство?

— По-всякому, — обошлась без выдуманных подробностей. — По правде говоря, не хочу вспоминать, в этом году всё равно останусь в институте. Пока я обнулённая, в родовом гнезде мне не рады.

— Как жаль…

— Ничуть! — перебила я с искренним чувством. — Поверьте на слово, здесь гораздо лучше. Хотя бы спокойно помедитирую без «Новогодней» песни Дискотеки Аварии из каждого угла.

Вчера вечером пришло лаконичное письмо от отца с запретом возвращаться домой на праздники, а следом письмо от мамы с привычными извинениями за мужа. Характер у Тобольского тяжёлый, и не потому что золотой, он до сих пор не остыл после выходки непутёвой дочки, поэтому я могу забыть о традиционном Святочном балу в Княжеском дворце, поездке в Петроград и новой кредитной карте с обалденным лимитом. Расстраиваться не стала. Больно надо давиться новогодним оливье за семейным столом, тем более мне действительно лучше остаться в институте. Как минимум, полезнее. Эссенция стихий сама себя не восстановит, а я кровь из носа должна достичь четвёртого ранга к концу мая.

— Неужели будешь медитировать все десять дней? — скуксилась Вика.

— Только семь. Ещё два потрачу на стихийную зоологию. Профессор Кунгурский дал мне доступ в свою лабораторию, там собрана шикарная коллекция материалов о животных Центральной Америки.

— А в оставшийся день?

— Займусь планом организации факультативов на вторую половину года. Якутский подкинул неплохую идею включить в них викторины.

— Ого, да ты серьёзно нацелилась стать председателем факультета! — Вика, кажется, только сейчас это поняла.

— Страсть как хочу заполучить допуск «Б», — полушутливо объяснила я. — Слышала, с ним можно бесплатно пить дорогой кофе из автоматов. Скучаю по нему, сил нет!

— С такой целеустремленностью, может, и выгорит, — усмехнулся Надир.

Уже перед тем, как войти в аудиторию, он протянул мне брелок из слоновой кости в виде верблюда.

— Маленький сувенир из солнечного Самарканда. Хотел отдать его после каникул, но лучше сейчас. Нехорошо встречать Новый год в одиночестве, а так у тебя будет компания, пусть и молчаливая.

Я с благодарностью сжала подарок в руке.

— Спасибо, он прекрасен.

И ничуть не слукавила. Даже будь он простой пуговицей, это первая вещь, которую я могу назвать своей с полным на то правом. Потом прицеплю на новую, не разрезанную таинственной силой сумочку.