Глава 22

Экзамен завершился далеко после обеда. Декан не делала скидку на грядущие праздники и альтруизмом не страдала. Каждого курсанта прогнала по выбранному билету от и до, а под конец озадачила дополнительным вопросом с факультативов. Я отвечала по теме менеджмента в сфере международной логистики. Отстрелялась на отлично, но сразу покинуть общество её высокородия Рязань-Тульской не смогла. Лидер обязан оставаться в аудитории, выполняя роль наблюдателя, пока последний курсант не получил заслуженную оценку. К моей маленькой радости, сдали все выше среднего.

Уже к вечеру большинство преподавателей и курсантов разъехались из института. Завтра укатит ещё часть. Рождество встречают в кругу семьи, а Новый год среди друзей, поэтому здесь торжеств не будет. Ни официальных, ни силами тех немногих, кто вынужден остаться. Ректор не согласовал даже праздничного завтрака!

— Военный институт не место для гулянок, — заявил он с непреклонным выражением на строгом лице. — Если кому-то непременно захочется веселья и шумной компании, он всегда может выйти в город.

Единственное, на что расщедрился, — это ёлка в главном холле и спасибо, что настоящая, а не голограмма. Весь праздничный бюджет до последней копейки отправился на восстановление взорванной душевой. Виновных, кстати, так и не нашли. Если вообще искали, в чём сильно сомневаюсь. Мало ли на кого вышли безопасники, изучив остатки гранаты РТ-23…

Столовая работала в штатном режиме, но на ужин я не выходила. Разве можно тратить время на желудок, когда меня дожидается настоящее сокровище, ключик к полноценной ассимиляции в чужой жизни — личный дневник Василисы Тобольской! Разорившись в честь наступивших каникул на чашечку двойного кофе из автомата, вывела содержимое закрытых файлов на большой голоэкран возле письменного стола и наконец-то погрузилась в чтение.

Первые записи были сделаны незадолго до поступления Васи в Военный институт и не могли похвастаться чем-то интересным. Обычная рутина семнадцатилетней девушки из богатой и влиятельной семьи. Много тёплых слов о подружках и маме, об отце только сухие факты, остальные родственники удостоились всего лишь пары-тройки упоминаний. Можно смело пролистывать.

Всё самое интересное началось уже в институте. Девушка вступила в самостоятельную жизнь вдали от дома и знатно офигела с непривычки. Новые реалии с дисциплиной и строгими правилами настолько не пришлись Василисе по душе, что она презрела их все и задалась целью прославить своё имя в истории лучшего ВУЗа страны яркими моментами. Описание «подвигов» удалой бунтарки заняло много страниц подряд… а потом она перешла на третий курс, и тональность записей резко поменялась.

Наступила осень 2035 года, ничего, как говорится, не предвещало, когда из Новгородского филиала на факультет «Управления и политики» перевёлся синеглазый красавчик Павел Вологодский. Молодые люди встретились в полдень 12 октября у входа в общежитие, и тут их накрыла великая любовь с первого взгляда и до последних мозгов! Я вспыхнула от чувства неловкости, читая наивные признания юной княжны Тобольской. Любовь, любовь, только любовь отныне и навсегда!

Поначалу голубки скрывали свои отношения от широкой публики, а потом рассказывать о них стало поздно.

Дата 01.01.2036 была выделена чёрной траурной рамкой — в тот день главы семей Тобольских и Красноярских всенародно объявили о помолвке своих детей. Василиса, что ни разу не сюрприз, пришла в бешенство и даже хотела сбежать из дома, однако не сделала этого. Отец выразился предельно ясно: либо брак с Ярославом, либо отправишься на улицу вместе с матерью. Больше ничего не понадобилось. Бунтарка Вася могла сломать свою жизнь, но не жизнь доброй и совершенно безобидной мамы.

С того момента роман с Пашей окончательно перешёл в раздел тайных. Парень сильно расстроился этому факту, но иного варианта продолжать ставшие запретными отношения не было. Чувства, чтоб их, сильнее правил! Он с уважением отнёсся к репутации любимой девушки и на людях поддерживал с ней только дружбу. Или просто не хотел конфликтов с Ярославом. Красноярскому брак по расчёту не упёрся точно так же, но кому охота терпеть кличку жениха-рогоносца?

Навязанная помолвка выпустила на волю самых диких демонов Василисы. Если прошлые её выходки хоть как-то вписывались в рамки разумного, то теперь она отрывалась по полной. Отвязные вечеринки, скандалы, драки и прогулы стали её неизменными спутниками. Всё, чтобы позлить отца, не переходя красной линии — то есть, не расторгая помолвку.

К записи о поездке в Бухару, что состоялась этим летом, я приступала с некоторой долей опаски. Меньше всего желала читать эротические подробности с «собой» в главной роли. Каким же облегчением стал тот факт, что, во-первых: свадьбы не было, а во-вторых: всё ограничилось одними поцелуями! Василиса девушка взрослая и вольна распоряжаться собственным телом как вздумает, но она «принцесса» из высшего общества, для них невинность до брака стратегически ценный актив. А потом, ей с детства вбили в голову романтическую чушь о белом платье, венчании в кафедральном соборе с гуляниями на весь город и, конечно же, идеальной брачной ночи.

Неделя невероятного счастья в Бухаре открыла девушке глаза на простенькую истину — только она вправе решать свою судьбу. Довольно полумер и тайн! Василиса хочет быть счастливой, Василиса ею станет. В записи, сделанной 5 октября, накануне рокового ритуала, сквозила неприкрытая решимость. Вася пообещала отдаться возлюбленному в годовщину их знакомства, а потом, когда дороги назад уже не будет, рассказать о романе отцу и плевать ей на последствия для себя лично и Тобольской губернии в целом. Вот так! Отец либо смирится с выбором дочери, либо она порвёт с ним все отношения и сбежит в семью Паши.

Горький кофе тому виной или одиночество, но мне до слёз стало обидно за Василису. Бедняжка без памяти влюбилась в труса, который предал её при первой же серьёзной трудности. Недоказанной, попрошу заметить! Хорошо хоть она умерла, не узнав об этом…

Что примечательно, в дневнике не нашлось ни строчки о кровавых ритуалах, что только подтверждало полную невиновность девушки.

Закончив чтение, от греха подальше удалила из телефона весь компромат — смс-ки, фото и видео с Пашей. На дневник поставила сразу четыре пароля, последний из которых при неправильной попытке ввода автоматически уничтожит содержимое. Это уже не просто паранойя, а самая настоящая клиника, но мне так спокойнее.

Взболтнув остатками кофе, уставилась на погасший экран. Вместе с волной противоречивых эмоций дневник пробудил смешной страх. А если я тоже влюблюсь в Пашу? За минувшие месяцы эндокринная система Васи заметно перестроилась под предпочтения Ирэн, однако шанс рецидива ещё сохранялся. С точки зрения науки, любовь — это тривиальная физиология, и точно так же, как я «вспоминаю» ушу, я нечаянно могу «вспомнить» чувства…

Тьфу, аж передёрнуло от одной мысли!

— Ну, за торжество разума над телом! — отсалютовала стаканчиком в пустоту и залпом допила ароматный напиток.

* * *

Рождественская неделя выдалась ненастной. Глядя в окно на мягкую стену падающего снега, я вдруг подумала, что за три месяца ни разу не покидала территорию институтского комплекса. Всем учащимся позволено свободно выходить в город по выходным, посещать магазины, кафе, кинотеатры, но у меня никогда не было ни времени, ни лишних денег. Посмотреть на Екатериноград ещё успею, едой обеспечивает институт, одежды целый шкаф. Стипендия и то, что перечисляла мама, заботливо откладывались на безрадостное будущее, которое приближалось со скоростью поезда на магнитном подвесе.

27 декабря с самого утра на телефон посыпались сообщения с дежурными поздравлениями от немногих оставшихся знакомых и целой прорвы брендовых магазинов. Василисе Тобольской исполнился двадцать один год, юридическое совершеннолетие, согласно законам ВКР. Курьер экспресс-почты доставил подарок — маленькую коробочку с розовым бантиком. Конечно же, от мамы. Внутри лежали драгоценные серьги с крупными камнями зелёного цвета. Сперва я приняла их за изумруды, однако записка утверждала другое:

' Василиса, пришло время вручитьъ тебѣ фамильную реликвію. Эти серьги съ александритомъ принадлежали твоей прабабкѣ по отцовской линіи, княгинѣ Мезень-Архангельской. Ты такъ на нее похожа внѣшностью и характеромъ! Знаю, что такія старомодныя украшенія моей малолѣтней модницѣ не по нраву, а посему можешь передѣлатьъ ихъ по своему усмотрѣнію — въ кольца или подвѣску. Ахъ, какъ бы я желала вручитьъ даръ сей лично… но отецъ до сихъ поръ…'

Её извечные извинения за мужа даже читать не стала.

Похожа Василиса на прабабку или нет, судить не возьмусь, в дневнике о той ни слова, однако серьги мне понравились, и я надела их сразу. Александрит камень-хамелеон: при дневном освещении он зелёный, а при искусственном — фиолетовый. Нечего прятать такую красоту в шкатулке.

Отправив маме искреннюю благодарность в ответ, отметила неожиданный праздник в лаборатории профессора Кунгурского. Компанию мне составили тихая аспирантка, строчившая диссертацию, и разнообразные материалы исследователей Центральной Америки. Невероятно интересное чтиво! Сколько бы я не уверяла себя, что изучаю животных ради будущего преподавания зоологии детям навахо, от правды не уйти — это любовь. Я так увлеклась стихийными зверушками, что пропустила ужин, и опомнилась, только когда аспирантка засобиралась домой.

— Половина двенадцатого, вот это мы задержались, — ворчала она, закрывая лабораторию. — Терпеть не могу ходить по холлам института затемно, они такие жуткие!

— Чем? — поинтересовалась я больше из вежливости. За весь день мы с ней едва ли парой слов перекинулись.

— Обманчивой безопасностью. От здешних охранников никакого толку. Парни только делают вид, будто следят за порядком, а на практике впустую тратят бюджет. Чуть что случись, они придут последними! Да ты и сама это знаешь, Тобольская. Вы с друзьями умудрились провести кровавый ритуал прямо у них под носом.

— Ну да, ну да.

Непроизвольно передёрнув плечами, аспирантка поспешила к выходу.

А ведь она права. Служба безопасности института откровенная фигня. От общежития до подвалов, где убили Васю, путь не близкий, как можно было не заметить двух мужиков в чёрных масках на мордах и громко вопящую девушку?

Или их попросили не заметить?

Кстати, пора бы вживую взглянуть на место преступления. Только, разумеется, при свете солнца. Ночью мне не хватит храбрости соваться туда без огнестрела.

* * *

В подвалы Военного института можно попасть сразу из нескольких точек, но курсанту с допуском уровня «Г» доступна лишь одна из них — оранжерея. Согласно раздобытой в библиотеке карте, из её подсобных помещений есть выход на старую лестницу, которая, в свою очередь, спускается в подземные коммуникации: инженерные разводы, склады, старые архивы с бумагами вековой давности и бомбоубежища.

Оранжерея — это всё, что осталось от старого здания института. Её не перестраивали, поэтому в век засилия электронных технологий дверь на лестницу запиралась простым механическим замком. Я углядела в нём добрый знак везения, доставая заранее приготовленные отмычки — изогнутую шпильку и пару мудрёных инструментов из маникюрного набора. Давненько не практиковалась, но руки… кхм, разум помнит. Спасибо бывшему парню, успел научить простенькой премудрости незадолго до печальной истории со сбытом оружия.

Вставив первую отмычку в замок, повернула цилиндр насколько позволили штифты. Затем второй отмычкой совместила стык первой пары штифтов с линией, разделяющей их посадочные места. Раздался слабый щелчок. Теперь повторить с остальными парами, и замок открыт.

Лестница утопала в неровном полумраке, больше подходящем фильму ужасов, нежели современному ВУЗу, но я не стала включать основное освещение, чтобы не выдать своего присутствия дежурным техникам. Бояться, по большому счёту, нечего: о какой-либо засаде говорить глупо, а на случай слежки я захлопнула за собой дверь и отмычкой заблокировала замок. Однако нож из руки не убрала, с ним спокойнее.

Где находится роковой «Архив 04», подсказал план эвакуации на стене. Путь неблизкий, случайный человек не найдёт. Мне понадобилось не меньше десяти минут только чтобы дойти до двери. Что и следовало ожидать, её опечатали в тот же день, когда состоялся ритуал. Время на пломбе 11:41 — спустя всего лишь час после собрания в актовом зале. Так понимаю, с тех пор её не открывали и никакой тщательный осмотр внутри не проводили.

— Кто бы сомневался, — усмехнулась вполголоса. — Ректору не нужна правда, она приведёт к отставке.

Аккуратно поддев приклеенную пломбу лезвием ножа, зашла в помещение. Здесь света не было вообще, пришлось включить фонарик телефона. Как только яркий луч прорезал тьму помещения, по моему телу прошёлся табун мурашек. Место из кошмарных видений стало явью.

Знакомый потолок с сетью трещин, стена с облупленной надписью «Архивъ 04» и каменный пол, старательно усеянный разбросанными бумагами из настежь открытых шкафов. Я не поленилась откинуть макулатуру в сторону и в награду за труды увидела жуткий ритуальный круг с халтурно отмытой кровью по центру. Он состоял из трёх колец: на внешнем располагались символы пяти стихий, на внутренних причудливые буквы. Все рисунки основательно вырезаны, их линии широкие и глубокие с гладкими, чуть затёртыми временем краями.

— Пресвятая дичь! — я отпрянула в сторону.

Вывод напрашивался сам собой: Василиса была отнюдь не первой жертвой, кого пытались убить в стенах Военного института.

Кто-то (подозреваю, безопасники) разбил молотками бо́льшую часть букв, по которым можно было распознать название ритуала. Эпик фейл, конечно. Рисунок утратил товарный вид и более к использованию непригоден, однако менее впечатляющим от этого не стал. Сфотографировав его со всех ракурсов, я занялась осмотром прочих интерьеров.

Увы, но почти час на корточках прошёл впустую. Люди ректора навели знатный беспорядок, в нём не просто найти что-то стоящее. В нём вообще ничего не найти! Если здесь и были какие-нибудь улики, их унесли или уничтожили. Двойной эпик фейл!

Только я решила сворачиваться отсюда от греха подальше, как вдруг кожей ощутила чьё-то присутствие. Кроме крыс тут никого, тогда что…

Мысль осталась незаконченной. За спиной раздался слабый шорох, я резко повернулась и встретилась с взглядом ярко-фиолетовых глаз, горевших прямо в воздухе, а затем явственно услышала шёпот:

« Верни мне моё».

И так не по себе, теперь же выдержке окончательно пришёл белый и пушистый. Некрасиво выругавшись в адрес неведомой дичи, я рванула к выходу, как рецидивист от полицейского бобика, но уже на втором шаге нога угодила в канавку одного из линий круга. Лодыжка подвернулась, и я всем телом рухнула на символ стихии воды, чудом не напоровшись на нож в собственной руке. Телефон в розовом чехле ударился об пол, фонарик погас.

Реальность затопила смесь ужаса и злости. Я не сразу поняла, что провалилась в очередное видение, слишком уж похожие эмоции бушевали в нашем с Василисой сознании.

* * *

— Лежи, скоро всё закончится, — грубо рыкнул мужик в чёрной маске. — Ты изменишься, станешь лучше, послушнее… счастливее.

— Я ведь знаю, кто ты! — сквозь слёзы кричала Вася. — З-знаю! Ты… А-а!

Острая, будто бы ледяная боль в висках помешала назвать имя. Под давлением чужого воздействия разум парализовало, и всё же Вася не сдавалась, до последнего боролась, пытаясь вытолкнуть нечисть из своей головы. Жаль, безуспешно. Нечисть оказалась многократно сильнее.

— Уймись, тигрица, недолго осталось, — пообещал тип в маске.

— Сволочь!

— Ш-ш, — он приложил палец к её губам, за что тут же поплатился. Вася не растерялась и мигом цапнула его зубами. Кожаную перчатку прокусила в момент, во рту появился отвратительный привкус вражьей крови. — Сука!

«Крепкая кошечка », — из тени раздался бесполый голос второго участника ритуала. — « Её волю не просто подавить. Давно мне не встречались личности с настолько сильной ментальной защитой. Даже жаль…»

Василиса его не слышала, и до меня вдруг дошло, что это вовсе не голос, а мысли. Таинственный хмырь общается со своим подельником мысленно! Но почему тогда я, Ирэн, его слышу?

Чёрная маска со злостью вонзил клинки девушки в символы стихий воды и земли, следом достал пугающий нож с тремя лезвиями, закрученными в точку-остриё. Дичь пресвятая, я видела его прежде! Точно таким же оружием фальшивый вампир с немецким акцентом убил Ирэн…

Где-то сбоку мелодично звякнули часики.

«Время пришло. Пора », — беззвучно скомандовал хмырь из тени.

Быстрый взмах лезвия, последний крик жертвы и непроглядная тьма смерти.

Кончено.

Душа Василисы Тобольской покинула бренное тело. Я больше ничего не видела, но в реальность почему-то не вернулась.

Минута, две, три…

— Не сработало?

«Что-то не так».

— Вижу, что не так! Почему она до сих пор не дышит?

Организм Васи доживал последние минуты, её мозг фиксировал происходящее в автоматическом режиме и не анализировал ситуацию. Убийцы продолжили о чём-то говорить на повышенных тонах, и если бы не посторонний писк, оборвавший видение, я бы могла их дослушать.

* * *

К счастью, пищала не голодная крыса, грызущая моё лицо, а телефон. Он разрядился и бесстыдно требовал внимания к своей проблеме. Найдя его на ощупь, отключила сигнал. Фиолетовые глаза исчезли, но приятнее в архиве не стало, наоборот — теперь он казался ещё отвратительнее, чем раньше. Не в последнюю очередь из-за фантомного привкуса крови во рту.

Дольше задерживаться не стала и, прилепив пломбу на место, со всех ног поспешила на свежий воздух.