Глава 6

Рингтон будильника успел доиграть до припева, прежде чем я дотянулась до телефона и отключила его. Новый день, новая борьба и на удивление неплохое самочувствие. Тело Васи исцелялось шустрыми темпами: синяки на рёбрах утратили цвет, ссадины от верёвок почти не видны, голова не раскалывается. Поразительная особенность организма! Единственное, что подпортило наблюдение — это тройной шрам в области сердца. Он никуда не исчез и, подозреваю, останется со мной навсегда.

Приняв душ, заглянула в гардероб в поисках типовой формы модного в текущем измерении военного образца, пошитой из ткани депрессивного тёмно-зелёного оттенка. Вася заныкала её в дальний угол, для верности привалив кучей шмоток откровенного фасона. Дорогие и красивые, даже немного жаль, что большую их часть придётся выбросить. Глубокие декольте отныне не для этого тела. Пугающий шрам в крайне неудачном месте настойчиво не рекомендует светить им направо и налево. Хватит одного взгляда на него, чтобы узнать во мне жертву кровавого ритуала. Причём, мёртвую по всем канонам! К сожалению, медальон Тобольска не сможет закрыть его даже частично.

Вчера перед сном я прочла краткую справку о медальонах в «Геральдическом справочнике», слишком уж приметные вещички. Предыдущие наблюдения не обманули — гербовые медальоны не просто красивая побрякушка любителя малой родины, но обязательный фамильный знак. Платиновые медальоны имеют право носить только главы губерний и члены их семей первой линии: родители, жёны, дети. Золотые — главы уездных городов и их семьи. Серебряные — главы мелких городов с семьями плюс дяди, тёти и племянники «платиновых» и «золотых» семей. И последний тип медальонов — стальные. Их носят все одарённые эссенцией стихий жители, приписанные к определённой губернии. Единственные, кому медальонов не положено вовсе, это крепостные. В принципе, ничего революционного. Без цветовой дифференциации штанов общество не имеет цели.

Форма помялась и кое-где запылилась. Я не сочла это проблемой, сама выгляжу под стать. Согласно Уставу, на пиджаке сияла звёздочка синего цвета — символ принадлежности к факультету «Управления и политики». Меня с него выгнали, но пока не подписала бумаг, оставлю значок на месте.

Закончив с одеждой, попробовала снять с руки браслет. Зачем его носить, раз камни всё равно потухли? Вот только не получилось. Застёжки нет, ни простой, ни хитроумно спрятанной, а ножом металл ободка не расковырять. Я честно пыталась, да лезвие соскользнуло и хорошенько прошлось по запястью. Занятно, но вместо разрезанной кожи и крови осталась всего лишь красная полоска. Я не побоялась провести эксперимент и уже намеренно ткнула остриём ножа в руку. Боль есть. Если надавить посильнее, взвоешь, однако эпидермис даже не повредился.

— Занятно в квадрате… Эволюция постаралась или генетики?

Как бы там ни было, а кожа у меня прочнее некуда. Отсюда вопрос: какой же силой обладал убийца Васи, раз сумел её проткнуть? Или какое использовал оружие? Что ж, в мысленную записную книжку добавился ещё один пункт.

Столовая нашлась неподалеку от актового зала — в общем крыле. Автоматические двери послушно разъехались, открыв передо мной просторное помещение с неоправданно высокими потолками и стеклянной крышей, создающей впечатление невероятного простора. Лучи утреннего солнца оставляли яркие блики на круглых столах и мягких креслах. Уютная атмосфера и пахнет вкусно.

Расчет выйти пораньше себя не оправдал: семь часов, а добрая треть столиков уже оккупирована.

Проигнорировав кривые взгляды и оскорбительные шепотки за спиной, прямым ходом двинулась к стойке «шведского стола» и не постеснялась набрать полный поднос всевозможной снеди. Еда, наконец-то! В процессе даже успела сжевать булочку с ветчиной, и кусок в горле не застрял. Из напитков предлагались только соки и чай в ассортименте. Кофе в свободном доступе отсутствовало. Чтобы получить бодрящий напиток богов, требовалось вставить удостоверение курсанта в специальный автомат, но пользовались этой привилегией не многие. То ли не любители, то ли он не бесплатный. Сейчас проверим!

Поставив поднос с едой на ближайший стол, подошла к автомату, выбрала «кофе съ молокомъ» и сунула карточку в прорезь.

Вместо жужжания наливного механизма раздался протестующий писк, на экране выскочила красная ошибка операции.

— Да ладно? Неужели, я так много прошу от жизни?

— Что такое, Тобольская, разучилась кнопочки нажимать? — раздался приторный голосок.

Сзади подкрались мои старые добрые знакомки Саша и Ясвена. Надо отдать им должное, девчонки смелые. Все остальные курсанты вообще обходят меня стороной, будто брезгуют дышать одним воздухом.

— Шагайте, куда шагали, хорошо? Не до вас вообще.

Вежливая просьба не сработала. Подружки подошли ближе.

— А с каких это пор первокурсники завтракают в семь? — Саша вопросительно сморщила лобик. — Время желторотиков — девять утра. Давай-ка на выход ковыляй, обнулённая. Кыш-кыш.

— Как только, так сразу.

Я переставила карточку другой стороной, на сей раз выбрав «московскiй кофе», и снова получила красную ошибку. Никаких пояснений, в чём проблема, только безликий номер.

— Хорошо, — бывшая сокурсница не желала успокаиваться, — упростим для тупых: твоя морда лица портит нам всем аппетит.

— Чужой аппетит не моя забота… — рыкнула я, не повернув головы. — Ну же, карточка, в чём дело? Тебе пин-код нужен?

Нагло заглянув в экран автомата, белокурая Ясвена коротко хохотнула:

— Ошибка сто один. Упс! Не хватает средств на балансе.

— Бедняжка, — Саша скривила губы в издёвке. — Отец финансы заморозил, да?

— Что вы, милочки, я всё спустила в интернет-магазинах. Едва справилась с целой прорвой денег.

— На пачку сухарей-то осталось?

— Саша! — Ясвена хватанула ртом воздух в наигранном возмущении. — Как ты могла подумать, будто Тобольская знает, что такое сухари?

— Так пусть заглянет в толковый словарь. Заодно посмотрит значение слова «иждивенка», оно, кстати, синоним обнулённой.

Я скрипнула зубами, начиная нехило раздражаться. Оскорбления за чужие грехи меня не трогали даже в худшие времена, но всему должен быть предел. Позавчера я была Ирой, вчера одновременно Ирой и Васей, а сегодня — и уже до самой смерти — я Вася, поэтому не позволю унижать себя обнаглевшим выскочкам с золотыми медальонами.

— Прости, это сейчас была какая-то крестьянская шутка, для которой я слишком богата?

В ответ Саша схватилась за рукоять своего клинка.

— Следи за языком, Тобольская, или…

— Что? — грубо перебила её. — В который раз блеснёшь ограниченным интеллектом и обзовёшь меня обнулённой?

— Почему же? Кровавой язычницей!

Пустая кружка в моей руке пошла сетью трещин и лопнула. Утро официально перестало быть томным.

— Ладно. Если сейчас же не свалите от меня подальше, санитары саванны, я пересяду завтракать за ваш столик.

— Надо же, напугала! — заулыбались девчонки. — Уже побежали, роняя тапки.

— Да-да. Пересяду и буду громко болтать о том, как мы с вами весело проводили кровавый ритуал, и какой же ректор дурак, раз поверил, будто я не помню имена сообщников. Ах, какая дивная получится история про наивного генерала-простофилю и ловких курсанток!

Улыбки превосходства сменились сперва неверием, а затем и вовсе гримасами ужаса.

— Ты не сделаешь этого!

— Почему нет? — пожала плечом. — Мне терять нечего, сильнее уже не накажут, а вот вас…

— Не было ничего, — прошипела Ясвена. — Мы даже не заходили в подвалы и легко можем это доказать.

— Доказывайте, не возражаю, — я беспечно улыбнулась. — Моё дело сказать погромче, остальное доделают слухи.

— Никто тебе не поверит.

— Пофиг. Осадочек-то останется.

— Пустой трёп!

Равнодушно хмыкнув в ответ, я отошла от кофейного автомата и язвительных дам на несколько метров для большего простора, повернулась к столикам и демонстративно откашлялась.

— Дамы и господа, слушайте! Все слушайте моё чистосердечное признание!

— Сука! — у Саши первой не выдержали нервы.

В ту же секунду в её руках оказались засиявшие бледно-зелёной дымкой клинки. Ударила она сразу. Правильно, предупреждать безоружного противника об атаке удел тех, кто знаком с понятием чести.

Я пригнулась исключительно на автомате, пропустив первую порцию фантомной дряни над головой, а от второй ушла уже осознанно. В два шага подбежала к шведскому столу, перемахнула через него передним сальто и прижалась к ящичкам с посудой. Скорость и рефлексы у тела, не скованного болезненной слабостью, просто шикарны!

Обе ударные волны смахнули на пол противни с булочками и чаши с хлопьями, а затем врезались в стену, оставив после себя приличных размеров вмятины. Будто дробью шмальнуло!

— Вылезай, крыса Тобольская!

Раздосадованная неудачей Саша легко заскочила на стол, чтобы достать меня сверху. Обломается! Вчерашняя драка с Красноярским научила меня не рассчитывать на честный бой, имея дело с местными ребятками. В Военном институте не игру на балалайке изучают, а у меня нет ни эссенции стихий, ни клинков. На равных ответить не смогу, а проверять предел прочности кожи в боевых условиях не горю желанием, значит, буду действовать как получится.

— Лучше вы к нам!

Проворно ухватившись за край столешницы, я перевернула её вместе с Сашей и оставшейся едой. Взбешённая девушка моментально отпрыгнула в сторону, одновременно прочертив полукруг клинком по плитам пола. Колючий удар невидимых песчинок принял на себя противень, которым я успела прикрыть лицо. Песчинки нематериальны, но металл процарапали знатно.

Золотое правило любой драки гласит: если противник вооружен двумя острыми мечами — беги! И я побежала. Но не на выход, а к декоративному уголку с железными деревцами. Этот бой я солью, тут без сомнений, однако сделаю это максимально затруднительным для соперницы способом, чтобы все остальные свидетели ссоры поняли, что не стоит лишний раз задевать Тобольскую. Она спятила и ей не стыдно!

Времени выбирать не было, схватила первую попавшуюся берёзку из композиции и вырвала её из крепления. Теперь у меня есть кованая дубина в полтора метра, тяжёлая и достаточно неудобная в использовании, но с одним неоспоримым плюсом — разлапистой кроной. Пока я остаюсь на дистанции толку от неё никакого, поэтому срочно перехожу в партер, а там положусь на собственную физическую силу.

Саша слишком поздно раскусила смысл моего манёвра. Безоружная жертва не сбежала, нет — она контратакует с яростью берсерка!

Девчонка взмахнула правым клинком, собираясь вызвать очередную волну стихийной гадости, когда я поймала её лезвие в ловушку веток, затем резко крутанула дерево и с силой дёрнула его вправо. Саша вскрикнула. Боль в вывернутом запястье вынудила её выпустить клинок, и он бодро покатился по гладким плитам пола. Не дав ни секунды на передышку, я той же кроной шибанула противницу по корпусу. Веса в дубине прилично, худенькая Саша отлетела к столикам, но всё же умудрилась устоять на ногах. Я шагнула за ней. Надо успеть добить, пока удача на моей стороне.

Подцепить левый клинок не получилось — Саша проворно перекинула его в правую руку и контратаковала. Острое лезвие вспыхнуло голубыми молниями. Оно легко отсекло часть кроны и передало остаточный электрический заряд ветвям. На моё счастье, ствол берёзки покрывала резиновая обмотка, и мы не увидели сценку «прощай, Вася; привет, шашлычок».

Я тут же подалась вперёд. Получив чувствительный толчок оставшимися ветками, Саша споткнулась о кресло и завалилась на стоящий рядом стол в попытке удержать равновесие. Ловко крутанув деревом, я шарахнула её по плечу, вынудив выпустить второе оружие.

И на этом моя удача закончилась. Удар прилетел откуда не ждали! Гадюка, пожелавшая остаться неизвестной, залепила мне в спину чем-то, по ощущениям похожим на огненные стрелы. Боль прошила кипятком. На секунду показалось, будто я вспыхнула факелом, кожу сильно и крайне неприятно обожгло, запахло горелой одеждой и опалёнными волосами.

Подлая атака неожиданного союзника дала Саше возможность подобрать клинок и кувыркнуться назад, разрывая дистанцию. Меч в её руке объял серый туман. Ясвена что-то пискнула, попытавшись остановить подругу, но тщетно.

Теперь Саша не сдерживалась, это я поняла уже через мгновение. Уклониться не получилось, с железной берёзой особо не побегаешь. Невидимый каменный кулак со всей дури врезался мне в грудь, с лёгкостью оторвал тело от пола и с силой впечатал в колонну возле декоративной композиции. Затылок встретился с жёстким мрамором, в многострадальных рёбрах послышался неприятный хруст, мир перед глазами поплыл алыми пятнами боли.

— Добро пожаловать на больничную койку, Тобольская, — рыкнула Саша, намереваясь добить.

Острое лезвие в её руке снова вспыхнуло, но удара не последовало. На полпути до цели разрушительную стихию перехватила и рассеяла по площади посторонняя сила.

— Отставить беспорядок! — приказал властный голос.

Его обладатель — мужчина в изумрудной форме преподавателей, но без погон на плечах, — вернул на пояс клинок, сверкающий остаточной эссенцией. Значит, это он не позволил добить меня.

— В чём дело, курсантка Переславль-Залесская? Тебе напомнить пункт Устава, запрещающий драки вне комплекса?

— Тобольской напоминайте, ваше высокоблагородие, — зло огрызнулась Саша.

— Это Вася зачинщик, — поддакнула Ясвена. — Саша только защищалась.

Прочие курсанты, свидетели конфликта, оперативно разошлись по своим местам, будто ничего не видели и не слышали.

Преподаватель смерил подруг строгим взглядом, от которого обе девчонки заметно стушевались.

— Не важно, кто зачинщик, курсантка Тамбовская. Это не отменяет того факта, что Александра напала на безоружного противника, к тому же утратившего эссенцию стихий.

— У меня не оставалось выбора, — зло пискнула Саша. — Тобольская сама вынудила.

— Это не оправдание. Терпение, стойкость, невозмутимость — вот качества земли, твоей доминантной стихии.

Девчонка с вызовом вздёрнула носик:

— Свобода, решительность, подвижность — вот качества воздуха, моей второй стихии. Сегодня я воспользовалась её философией.

— Будь так, ты бы уклонилась от драки, а не бросилась в омут с яростью разозлённой куницы. Воздух, прежде всего, миролюбивая стихия. Забыла?

— Никак нет.

— Хорошо, если так. Поднимайся, Тобольская, — мужчина подошёл ко мне и протянул руку, предлагая помощь. Отказываться я не стала. — Не сильно пострадала?

— Всё в порядке, спасибо.

Преподаватель оказался достаточно молод на вид, лет тридцать с копейками. Тёмные волосы собраны в хвост на затылке, приятного лица не коснулась печать суровой муштры, наоборот — в уголках тёплых карих глаз морщинки человека, привыкшего к улыбке. На запястьях виднеются кусочки татуировок в виде мордочек китайских драконов, а на груди сверкает золотой медальон с гербом города, чьё название в жизни не угадаю: на зелёном поле нарисовано кольцо из алых солнечных лучей, в его центр из верхних краёв щита сходятся по три серебряные нити и далее уже вместе спускаются столбом вниз. Возможно, моя голова пострадала сильнее, чем показалось изначально, но я нашла его симпатичным. Мужчину, само собой, а не медальон.

— Итак, дамы, — мой нежданный защитник обратился к склочным подружкам. — Ваша задача на ближайший час привести столовую в надлежащее состояние, включая поломанную композицию берёзок. Ясно?

— Будет сделано, ваше высокоблагородие, — сквозь плотно сжатые зубы отрапортовала Саша. Ясвена ограничилась кивком.

— А ты, курсантка Тобольская, следуй за мной.

Он не стал ждать ответной реакции и сразу двинулся на выход. Приказ обсуждению не подлежал.

Я резко мотнула головой, собирая мысли в кучу. В затылке стучали молоточки боли, в лёгких неприятно хрипело при вдохе, во рту стоял вкус крови от прикушенного языка; мне действительно здорово досталось.

Дав мужчине время отойти чуть подальше, я подхватила свою сумочку с ученическим планшетом, не забыла вынуть из автомата карточку и затем уже грозно повернулась к недавней сопернице:

— Признаю, в этой драке победа за тобой, рыбка Переславль-Залесская, но во всех следующих ты проиграешь, даже если снова выиграешь. Запомни и передай другим: ещё раз хоть кто-то попробует тронуть меня, и я сразу же иду к ректору с чистосердечным признанием, в котором уверенно назову вас своими сообщниками по ритуалу. Уяснила?

Саша фыркнула куда более покладистым тоном, чем десятью минутами ранее:

— Больно надо о тебя мараться.

Блеф сработал на ура. Ни к кому я жаловаться не побегу, уж точно не к ректору. Он не союзник мне в любых обстоятельствах.

— Молодец, правильно смекнула. И ещё, — я кивнула в сторону ушедшего преподавателя, — подскажи его имя.

— Валерий Николаевич Асбестовский, его высокоблагородие военный советник.

— А почему без погон?

Подружки в недоумении переглянулись.

— Потому что он гражданский чин шестого ранга.

— Знаю, — невозмутимо буркнула в ответ. — Просто проверяла, знаешь ли ты.