Глава 15

Павел

Бар «Антигерой» — место, куда приходят не ради интерьера или изысканной кухни. Сюда приходят за крепким алкоголем, густым табачным смогом и гарантированным отсутствием любопытных глаз. Подвальное помещение с низкими сводами, приглушённый свет, гул чисто мужских разговоров — идеальное место, чтобы забыться.

Мнут двадцать уже грею глазами бутылку «Белуги», докуривая вторую сигарету. Наконец, вижу в дверях Резника. Войдя, окидывает цепким взглядом периметр — наше профессиональное, на автомате всегда срабатывает. Лену вечно возмущало, как можно в обыденной жизни выискивать везде подвохи и для чего. Ни для чего, привычка.

Серёга видит меня и меняет маршрут в мою сторону. Пару минут, как принесли креветки в чесночном соусе и тосты с чёрным хлебом и паштетом из индейки.

— Привет, — падает он напротив, на деревянную лавку, которые здесь расставлены вместо стульев. Удобные, со спинками, и это ещё больше усиливает колорит заведения. — Ты меня, между прочим, намеченного интима лишил.

— Бл*дь, — смеюсь, разливая водку. — Ксюха? — имею ввиду подружку Янки, которая периодически заглядывает в гости к Резнику.

— Не, у главного нашего новая секретарша.

— Ух ты ж. Красивая? — поднимаю рюмку на центр стола, Серый чокается.

— Ничо так, сосёт зачётно.

Ржу, опрокидываю водку, тяну с блюдца дольку апельсина.

— Ну прости. Надо было сказать.

— Да ладно, чо я баб не видел. Что у тебя за день пизд*цкий выдался, что в кабак потянуло?

— Да всё в кучу. На работе пока разгрёб, допоздна задержался. На объекте ЧП.

— Что стряслось?

— На «Восточном терминале» кража со взломом на складе автозапчастей…

— Твою мать! Что вынесли?

— Двадцать коробок с катализаторами. Но схема цирк унизительный. Ночью сработала сигнализация на складе. Наши среагировали, прибыли через две минуты. Дверь вскрыта, замок срезан. Внутри — пусто, но есть следы погрузки. Пока они осматривались, с КПП позвонили, что с резервных ворот, которые почти не используются, пять минут назад выехала «Газель», по камерам увидели. Давай разбираться, прилетел владелец склада, за ним хозяин объекта. Спрашиваю, у кого есть доступ к пульту от этих ворот? Ни у кого, орёт, красный, пена со рта летит. У наших тоже нету, когда принимали объект, он сказал, что они не работают давно. По документам подтвердилось. А оказывается, с*ка, работает. Мне потом хозяин склада шепнул, что сынок владельца мог провернуть, он давно здесь склад снимает, и видел его недавно. Тёрся тут, когда машины с товаром разгружались, какой-то стрёмный, говорит.

— И что — сынок?

— А кто же. До вечера уже и газель эту пробили. Поехал к этому папаше нервному в офис, сказал в лоб, что позвонили знакомые менты, машину пробили, предположительно, сын наниматель. Его и попустило. Там слово по слову, оказалось, сынок где-то загородом живёт, сюда приезжает время от времени, поживиться. А несколько дней назад просил крупную сумму денег, а папаша не дал.

— М-да… Точно цирк.

— А мне этот цирк, бл*дь вылился в почти сутки без сна.

— Что-то ты на сонного не похож. Наливай, — накалывает Серёга креветку.

— Потому что дома поджидала вторая порция адреналина, — улыбаюсь с сарказмом.

— Яна?

— Угу. Устроила мне претензионный курс, о том, что я содержу её хуже, чем Лену.

— Пффф… Охр*невшая.

— Не то слово. Знаешь, когда меня Ленка окончательно послала, и Янка появилась опять, понимал, что она нужна лишь для траха. Но, надеялся, что, если сам себя вытащу, она сможет дать мне ощущение мужика, которым я себя вижу в отношениях. А теперь начинаю понимать, что это перерастает в потребительство.

— Ну наконец-то, мозги на место встают. А то я уж думал, ты совсем контуженный. Она же обычная блядь, Паш. Молодая, наглая, корыстная. Что ты от неё хотел? Чтоб суп варила и душу лечила? Ей от тебя нужно только бабло и статус любовницы взрослого, крутого мужика. Она на твоём фоне свою цену поднимает. И ты эту игру покупал, не от куража, а чтобы заглушить наболевшее. Скажешь не так?

— Так. Но что я ей могу предъявить, девчонка ещё, знал на что шёл. Покупал то сознательно, признавать не спешил. Сам задал такой вектор отношений.

— Да брось ты эту психологию, ей Богу. Всё она прекрасно понимает. Это ты у нас не общался с такими. А через меня уже немало их прошло, после развода. Я этих охотниц носом чую, все на один манер. Она осознаёт, что ты лакомый кусок: мужик с деньгами, со связями, с прошлым, которое пахнет опасностью. Это же для них, как феромоны. А то, что у тебя там внутри что-то болит, ей на это глубоко пох*й. Её задача — выжать по максимуму, пока не протух. И она работала по своему плану: сначала секс и «я такая дерзкая», потом «ой, как мне с тобой хорошо», а по итогу — «оплачивай мои хотелки, я ведь ради тебя всё бросила». Классическая схема. Ты не первый, не последний.

— Не перегибай. По схеме, конечно, не отрицаю. Но чувства у неё были и есть, ну или зависимость больная.

Серый по жизни циник, а к женщинам и подавно. Слишком уж у них с женой в последние годы жизни хр*ново было. А после развода вообще не общаются.

— Зависимость — это ближе. Ксюха тоже говорит, что Янка влюбилась, но это не отменяет того, что она хочет жить красиво и исключительно за твой счёт. Такой же была и Юлька, — говорит с примесью брезгливости о бывшей жене. Это тебе с Ленкой повезло, но ты оценил слишком поздно.

— Угу, давай еще начни старую песню — я же тебе говорил.

— Так говорил же, завязывай, Ленка не простит, если узнает.

— Я и собирался завязать, не успел… А теперь шатаюсь, как маятник неприкаянный… Тошно, бл*дь, и день, и ночь. И самое противное в том, что раньше хоть надежда была, а теперь и она разбилась о её последнее «оставь свои попытки. Живи дальше». Такая вся холодная и принципиальная, похорошела, всем и мне решила показать, что и без меня неплохо.

— А что ты хотел? Чтобы она в чёрном ходила и по тебе убивалась? Лена не такая. Она выживает. И правильно делает.

— Знаю! — хрипло выдыхаю, тянусь за сигаретами. — Я всё прекрасно понимаю головой. Но здесь… — прислоняю кулак к груди. — Ад, и выхода нет. Ни назад, ни вперёд. Я пизд*ц устал от этого состояния, а сегодня оно на фоне событий скверного дня просто раздавило меня и начало разъедать изнутри не на шутку.

— Держись, дружище, — наливает Резник водку по рюмкам, — у нас с тобой выбора нет. Я бабам больше не верю. А ты ту, которой верил — просрал.

На следующий день

День прошёл в штатном режиме, спокойно и плодотворно. Пару часов назад заключили договор с крупным заказчиком, и я с чувством удовлетворения, затемно возвращаюсь домой.

Мозг был занят делами, и это даже кстати — не думалось о личном. Только к вечеру, когда адреналин спал, накатывает усталость и знакомая пустота.

Подъезжаю к дому, и в груди ёкает неприятием, потому что вижу в окнах своей квартиры свет. Или сам забыл выключить утром?…

Открываю дверь в квартиру и замираю на пороге.

Уже с прихожей пахнет едой. На полке, рядом с моими ботинками, аккуратно стоят Янкины угги. На вешалке, наброшено её пуховое пальто.

Захожу на кухню и зависаю в дверях. Она в моей футболке, волосы закручены в небрежный пучок, достаёт из микроволновки мясо. Говядина с жаренным луком, и по виду и запаху я понимаю откуда еда. Из супермаркета неподалёку, там целый отдел готовой пищи, на любой вкус и кошелек. Я тоже иногда там отовариваюсь. На столе уже стоит запечный картофель с розмарином, переложенный в глубокое блюдо.

— Привет, — улыбается она, увидев меня. — Голодный?

— Яна, что ты здесь делаешь? — её улыбка сползает с лица, потому что на моём — плохо скрываемое недовольство.

— Решила, что ты вчера был злой и уставший. Наговорил лишнего. Но, мы же взрослые люди, не убегать же от проблем. Нужно слышать друг друга, работать над собой…

— Ты поработала над собой? — гремлю, повышая голос.

Подхожу к шкафчику под мойкой, открываю — в мусорном ведре сгружено несколько контейнеров с наклейками из магазина со штрихкодом и ценой. Что и следовало доказать.

— Ты думаешь умнее меня? — глаза Яны бегают, щеки заливаются румянцем, не учла этот момент.

— Я просто хотела сделать приятное. Ну, не умею я готовить! Я с бабушкой живу, она только и занимается тем, что торчит на кухне, мне и без того, есть чем заняться.

— Я тебя не просил готовить, я вообще не ожидал тебя здесь увидеть, после вчерашнего. Всё же предельно ясно объяснил, может, ты не расслышала, повторяю — я тебя не люблю, Яна!

Она сжимает губы, глаза наполняются слезами.

— Расслышала я, только что мне делать, если я люблю? Не гони меня, пожалуйста… Тебе же не всегда со мной плохо?

— На секс намекаешь? — ухмыляюсь. — Это чистая физиология, Ян. Я нормальный мужик, мне нужен секс, а ты рядом — молодая, красивая, тело шикарное. Но, с таким же успехом я мог бы трахать любую с таким набором качеств. Тебе нужны такие отношения? — возвожу между нами, казалось бы, самую непробиваемую стену, но Бакумова пробивает и её, а затем и мои к ней остатки уважения.

— Мне нужен ты! С любыми отношениями. Я не готова с тобой расстаться.

— Почему? Потому что перед подружками не комильфо? Содержание отвалится, статус на более упрощённый изменится… Это тебя больше всего волнует? Твои понты? Ты готова быть подстилкой ради мужика, который тебя в глаза выставляет за дверь?

— Любую⁈ — её выражение меняется, наконец, мои слова зацепили в ней стерву. — Так трахал бы свою Лену, что ж ты за меня уцепился, может, она в постели не дотягивала?

— Рот закрой! — зверею.

Но серые глаза загораются диким, ликующим огнём. Эта маленькая с*чка изучила меня достаточно хорошо, знает, что физически ей ничего не угрожает. А словесно она даже рада получить глоток адреналина. И не только словесно. Не единожды наши скандалы заканчивались сексом. Ей нравится, когда я груб, кайфует, когда берут силой. И вот рисковая и бесшабашная Яна уже на сцене и в образе, встречайте.

— А что ты так вскипел⁈ Меня можно унижать, а её нет? Что-то же она тебе не додала, раз со мной закрутил.

— Это не твоё дело! Забирай свои шмотки и выметайся отсюда! — нервы сбоят, но я умею держать их в узде, профессиональное.

— А если нет, силой меня выкинешь? Давай! Можешь даже ударить! — дышит рвано, азарт торжествует в каждом слове.

Она делает ко мне шаг, второй и ухватившись за полы пиджака пытается притянуть ближе.

— А если я скажу, что я беременна, что будешь делать? — говорит, целясь контрольным в голову и попадает.

— Яна, бл*дь, не спекулируй такими вещами! Не падай в моих глазах еще ниже! — разжимаю её пальцы, но она вцепляется снова, как дикая кошка.

В силу того, что у нас с Леной не получался ребёнок, для меня эта тема гипер болезненная, и когда с чьих-то губ такое слетает, как манипуляция, внутри поднимается шквал возмущения. Но Янке мало.

— Скажи честно, Одинцов, ты же хочешь меня? Любишь-не любишь, но хочешь? — привстаёт на цыпочки, чтобы достать до губ.

Подхватываю за талию, приподнимаю, в шаг оказываюсь возле стола, усаживаю её на тот край, где не накрыто. Она вмиг обхватывает меня ногами, так и не отпускает ткань пиджака. Заколка, державшая пучок, соскочила, разметав копну волос по спине.

Собираю их и намотав на кулак, приближаю её лицо к себе.

— Послушай меня, Яна, — говорю почти в губы, — если я сказал, что мы расстаёмся, это значит расстаёмся. Не видимся, не созваниваемся, просто забываем друг о друге.

В её глазах вызов и блеск охотницы. Она ждёт продолжения, ждёт, что всё пойдёт по старому сценарию: грубость, ярость, страсть. Всё это будет через секунду, если я опущу её на стол, сдёрну эту футболку и возьму так, чтобы стены дрожали. Она этого хочет. Она на это рассчитывает.

Но в этот раз мимо. Я не хочу её. Внезапно и окончательно. Даже больше, чем не хочу — её прикосновение, её запах, этот дешёвый театр вызывают во мне что-то острое и гадливое. Это не злость, это глубже.

— У меня к тебе отвращение, с сегодняшнего дня и физическое в том числе.

Она замирает. Азарт в глазах гаснет, сменяясь непониманием, а следом леденящим шоком.

Отпускаю, отхожу и упираюсь в столешницу кухонного гарнитура.

— Собирай свои вещи и больше не задерживаю. Если что-то забудешь, вернуться за этим не получится, я завтра сменю замки.

Яна спрыгивает со стола, а я выхожу из кухни, оставляя её, опешившую, в тишине. И её голос, резкий, пронзительный, на грани визга, настигает меня уже в прихожей.

— Чтобы тебя опускали вот так, ниже плинтуса все твои будущие тёлки! Чтоб твоя драгоценная Лена нашла себе любовника. И чтобы он трахал её на твоей же кровати, пока ты будешь в одиночку сосать своё пойло. Ненавижу!!!

Слова, брошенные вдогонку, как камни, не ранят. Глухо ударяют в спину и отскакивают. Броня из цинизма окрепла и даже успела заржаветь, змеиным ядом не пробьёшь.

Хватаю ключи и сигареты, захлопываю дверь и выхожу на улицу. Морозный воздух обжигает лёгкие, резкий и чистый, после скандальной грязи в моей квартире. С неба, неспешно падают крупные снежинки, кружа в свете фонаря, как пепел. Символично.

Щёлкаю зажигалкой. Пламя колышется на ветру, и первый глоток дыма смешивается с морозным паром. Стою на крыльце, переваривая осадок и отчётливо понимая, что Яна на этом не остановится. Пройдёт шок и злость, и всё начнётся по-новой. Будет появляться там, где я бываю, устраивать случайные встречи… Не хочу…

Вдруг накрывает волной ностальгии, с такой силой, что перехватывает дыхание. Хочу домой…

В свою квартиру, в свою привычную жизнь. Туда, где пахнет Ленкиным борщом и уютом. Хочу проснуться ночью и в темноте найти её тёплое тело под одеялом, уткнуться лицом в её шею. Заняться с ней неспешным, сонным сексом, когда всё происходит почти во сне, по памяти, и после не хочется разбираться, кто начал. А потом утром встать первым, сварить кофе отнести ей в постель и усевшись на краю кровати, слушать, как она, рассказывает какую-то очередную дурацкую историю Алиски, в которые та постоянно попадает… Просто побыть собой… Вот этого всего, до слёз, до физической боли где-то под рёбрами, хочу.

Я с силой затягиваюсь, до хрипа в горле, и швыряю бычок в снег. Он шипит и гаснет, оставляя чёрную точку на чистом, только что выпавшем слое.

Разворачиваюсь и иду вдоль дома. Не знаю куда. Просто иду, чтобы больше не пересекаться с Яной. А снег всё валит и валит. Подставляю лицо, чтобы охладиться, задушить эту жгучую потребность. Но не получается. Она разрастается и жжёт изнутри тихим, бесполезным, проклятым огнём.