Глава 4

Два месяца назад

Лена

На часах начало десятого. Я сижу в гостиной, телек что-то тихо бубнит фоном. Внутри застыла болезненная, удушающая пустота, сковавшая плотным льдом грудную клетку. На лице следы истерики и слёз. Я позволила ей разразится, придя домой.

Паша открывает своим ключом, через открытую дверь вижу, как снимает куртку, вешает в шкаф-купе на входе. Ключи звякают от того, что бросает их на обувницу.

— Лен! — зовёт, но я не отвечаю.

А зайдя в комнату, впивается непонимающим, встревоженным взглядом.

— Что случилось? Ты плакала?

— Как посидели? — спрашиваю с претензией в голосе. Его взгляд становится настороженным.

— Нормально…

— Поминки тоже прошли душевно?

Он стопорится, так и стоя в дверях, молча пялится, пытаясь распознать, что я имею ввиду.

— Я была сегодня в центре, по делам, — говорю, не сводя с него разочарованного взгляда. — Зашла в кафе переждать дождь. «Каприз» называется. Ничего не напоминает название?

Волевая челюсть напрягшись, дёргается. Он застывает на мне взглядом, полным вины и оторопи.

— Я… — пытается что-то сказать, но слова застревают в горле.

— Сколько ты с ней? С того дня, когда подвёз или может, вы раньше знали друг друга?

— Не знал я её… — он проходит. Садится на кресло напротив, склоняется, взявшись за голову, словно усмиряя внутричерепную боль. — Прости, пожалуйста… Не знаю, что нашло, помутнение какое-то.

Поднимает глаза, ждёт вердикта.

— Ты что, влюбился?

— Не знаю, наверное…

— Обалдеть, Одинцов… — смотрю растерянно, не ожидала, что признается в таком, была уверена, что будет оправдываться.

— Я каждый день виню себя за это. Я каждое утро встаю и внушаю себе, что это пора заканчивать, что это ошибка, временный сдвиг.

— Ты прав, это пора заканчивать, — говорю, поднимаясь. Ноги ватные, но я держусь прямо. — Иди к ней, я тебя отпускаю.

Прохожу мимо него на выход.

— Лена, подожди! — он вскакивает с кресла и перехватывает меня за локоть.

— Иди к ней! — вырываясь, кричу. Звук оглушает меня саму. — Твоя жизнь изменится, станешь, наконец, счастлив! Она умная, молодая, красивая, без комплексов бесплодной жены! Беги!

Он делает шаг ко мне, лицо искажено мукой.

— Я не хочу… Я не знаю, как это вышло… Просто всё пошло кувырком. Лена! — окликает, но я уже в дверях.

Поворачиваюсь.

— Не хочешь? — слышу в своём голосе ледяную, режущую сталь. — Ты врал мне в лицо. Ты спал с ней, а потом возвращался ко мне. Делал вид, что любишь, что хочешь. Самому не противно?

— Я люблю тебя, и не делал вид. Она — временное явление, пойми!

— Может, ещё простить? Временное явление, — повторяю с сарказмом. — Удобная формулировка, Одинцов. Это временное для меня — конец. Всему, во что я верила, доверию, уважению, семейным ценностям. Ты всё уничтожил!

— Я всё исправлю. Просто дай время, — он говорит это, но сам не верит. В глазах нет огня, нет решимости бороться. Только усталое отчаяние и стыд.

— Время? У нас был год. С того момента, как ты сломался. Я давала тебе время, ждала, когда ты вернёшься тот, прежний. А ты нашёл, куда сбежать. Так что нет, Паш, больше никакого времени. Ты свой выбор сделал, теперь и живи с ним.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но его голос, тихий и надтреснутый, останавливает меня.

— А ты? Ты ведь тоже сбежала. В свою работу, в свои проекты. Я пытался до тебя достучаться, Ленка. Ты не слышала. Ты была где-то там, на своих вершинах. Мне казалось, что я тебя бешу такой… потерянный, пустой. Что ты глубоко в душе презираешь меня за мою слабость. Что с деньгами было туго в тот период, и ты работала за двоих.

— Что ты сказал⁈ — возмущение кроет нереально, глаза застилает пелена. — Не смей перекладывать свою вину на меня! Да, я работала! Потому что нужно было платить за эту квартиру, питаться, пока ты варился в своём цинизме и жалости к себе! Потому что я не могла сидеть и смотреть, как человек, которого я люблю, превращается в злобного призрака! Я пыталась тянуть нас обеими руками, и ты выкарабкался, а следом стал искать утешения в постели моей студентки!

Голос снова срывается на крик. Слёзы, которые я думала, что исчерпала, снова текут по щекам, горячие и солёные.

— Я не искал утешения! — хрипит он, и в его голосе впервые прорывается что-то, похожее на злость. — Просто она не занята для меня. Находит время, а главное, желание. А ты — в субботу садишься за свои бумажки. Потому, что, что-то там не успела сделать на работе, потом тебе нужно приготовиться к лекции, потом у тебя врач. А у меня выходной, Лен! Я хочу провести его с тобой! Поехать куда-нибудь, пойти с друзьями в ресторан, не к твоим родителям на ужин, понимаешь?

Каждое слово, как пощёчина. Наверное… Наверное, я тоже делала, что-то не так. Но нормальные люди садятся и говорят об этом, а не изменяют, походя.

— Я тебя услышала, — отвечаю, вытирая ладонью щёку. — Поздравляю тебя, наконец, будешь жить так, как хочется. Наслаждайся. А я подаю на развод.

— Лена…

— Всё!!! — крик вырывается из самой глубины истерзанной груди. — Я не прощу предательства! Всё кончено, Паша!