Глава 3
Два месяца назад. Москва
Лена
Холодный осенний дождь хлещет по асфальту, по крышам зданий, заливая серой плёнкой витрины дорогих бутиков. Москва в такие дни похожа на гигантскую промокашку, где все краски расползлись в одно унылое, мокрое пятно.
Я иду под зонтом, автоматически переставляя ноги в ботильонах, которые взялись тёмными, мокрыми пятнами, потому что лужи не обойти, они повсюду. Мне нужно куда-то деться. Куда угодно. Только подальше от злополучного кафе, где пять минут назад я увидела своего мужа.
Своего мужа.
Слова звучат в голове, как насмешка.
В эту часть города я попала по просьбе своей подруги. Нужно было забрать документы у знакомого нотариуса, а у неё заболел ребёнок. А справившись и попав под дождь, я решила переждать его в первой, попавшейся на пути кафешке.
Надо же случиться такому совпадению.
Они сидели за дальним столиком. Перед ним стоял недопитый капучино, и он улыбался и смотрел не на кофе, а на девушку напротив.
Брюнетка. С шикарной копной тёмных волос, которые она то и дело откидывала назад жестом, полным уверенной грации.
Молодая. Очень молодая. Она что-то живо рассказывала ему, а когда невзначай повернулась, моё сердце пропустило удар, а следом в грудной клетке затрещало таким неприятием… Это моя студентка, Яна Бакумова. Я её научный руководитель по курсовой работе.
Не знаю, как сдержалась, не подошла. Вовремя представила, как убого буду выглядеть. Просто развернулась и пошла прочь.
Сердце колотится раненной птицей, хочется кричать от боли и предательства. Потому, что знаю, это не просто «встретились случайно». Паша не ночевал сегодня дома, официально он поехал в Питер, на поминки к своему бывшему командиру. Они каждый год ездят, а вечером позвонил, сказал, что задержится, хотят посидеть, пообщаться с сослуживцами, давно не виделись…
Впереди маячит вывеска неприметной кофейни. Толкаю дверь, внутри пахнет поджаренными зёрнами и сладкой выпечкой. Посетителей тьма, все спрятались от дождя. Гул разговоров заглушает легкая музыка, шипение кофемашины и стук дождя о стекло.
— Добрый день, что желаете? — резво спрашивает бариста.
— Американо, пожалуйста.
Оплачиваю, даже не глядя на сдачу, и иду вглубь. В самом дальнем углу, за стеллажом с крупами и чаями в жестяных банках, обнаруживается закуток. Один маленький столик у узкого окна — идеальное убежище.
Снимаю промокшее пальто, вешаю на спинку свободного стула, туда же сгружаю мокрый зонт. Руки дрожат. Сажусь, поставив чашку с обжигающей горечью перед собой. Делаю глоток и пытаюсь сообразить, как теперь. Что дальше, что со всем этим делать.
Я никогда не была красивой. По крайней мере, так себя воспринимала всё детство и добрую часть молодости. Меня всегда раздражали мои рыжие, не густые волосы, зелёный цвет глаз, из-за которых в младшей школе меня дразнили рыжей лягушкой, да и лицо самое обычное. Всё, чем я могла похвастаться — длинные, тёмные, мамины ресницы и чистая, идеальная кожа, такой вот парадокс, практически никогда не встречающийся у рыжеволосых.
Уже будучи на пятом курсе университета, я пересмотрела свою внешность. Моя подруга, Ярослава, та самая, которой я вызвалась сегодня помочь, занялась косметологией, и я была её первым подопытным кроликом. Сейчас я довольна тем, что вижу в своём зеркале. А вот Паша, как оказалось нет…
Хотя, зачем кривить душой, любил он меня искренне, не знаю, что во мне увидел, что нашёл. Даже моя свекровь считала меня замухрышкой рядом со своим красавцем-сыном, а Одинцов говорил, что я красивая, делал комплименты, дарил цветы и подарки. Что же случилось с ним, с нами…
По правде говоря, я видела в нем перемены, давно видела, с момента его ухода со службы. Он тяжело тогда пережил этот период.
Около года назад он где-то неделю ходил сам не свой, а потом заявил, что написал заявление об уходе. Как сейчас вспоминаю, его разочарование и боль. Он никогда не делился ничем по работе, им запрещено обсуждать такое даже с близкими. Но тогда видимо, накипело с лихвой.
— Всё кончено, Лена. Я больше не вернусь в контору, — сказал он как-то явившись позже обычного домой, в нетрезвом состоянии.
В голосе не было ни злости, ни сожаления. Только ледяная, выжженная пустота.
— Почему, что-то случилось?
— Случилось. Я больше не могу быть шестерёнкой в механизме, который перемалывает своих же.
Он не рассказывал деталей. Я всё сложила по обрывкам фраз в пьяные, горькие недели после ухода.
А потом мне вкратце рассказал мой папа. Он у меня тоже военный, когда-то Паша работал под его руководством, а выйдя на пенсию, папа перевёлся в другое ведомство, но бывших, как говорится, не бывает. Он всё равно был в курсе всех событий.
Одинцов — бывший подполковник ГРУ. Ему поручили операцию, которая в процессе вскрылась для него с неожиданной стороны. Под его руководством разрабатывалась операция для группы, которая будет отправлена в горячие точки совершить диверсию. Но случайно он узнал, что результаты работы его группы хотят использовать для внутренних корыстных целей высшего руководства. При этом, после окончания операции, людей отправят на верную смерть, вне зависимости от результата.
Откуда-то ему стало известно, что параллельно другим ведомством готовится группа, которая должна будет нейтрализовать его группу. И его люди, отправляясь на задание, об этом знать не должны.
Паша столкнулся с выбором — выполнить приказ, предав свои принципы и послав людей на смерть или выступить против. Выбрал второе и тихий уход «по собственному», не скандаля, но с полным разочарованием в институте, которому служил.
Я поддерживала его, как могла, обещала, что справимся, внушила ему мысль, что нужно открывать своё дело и переключиться, чем он и занялся, спустя несколько месяцев, так и не найдя подходящую работу. Потом стало легче, его бизнес пошёл в гору, прибыль оказалась вдвое выше, чем мы рассчитывали, три месяца назад на день рождения он купил мне новую машину. Вроде, всё наладилось, но не всё…
Мы прожили в браке пять лет. Сначала детей не хотела я, потому, что строила карьеру. Потому, что не была готова. А позже мы столкнулись с тем, что у нас не получается. Два последних года я не вылезала от врачей, лечилась, пыталась, подбирала дни, что только не делала.
В последний раз моя гинеколог сказала: «Перестань на этом зацикливаться. Отпусти ситуацию, у тебя нет никаких патологий. Репродуктивная функция в норме, гормональный фон стабилен, все обследования показывают идеальную картину. Ты абсолютно здорова. Мой профессиональный вердикт — психогенное бесплодие. Это значит, что твой организм полностью готов к материнству, но твой мозг — нет. В нём включился „стоп-кран“. Страх, стресс, накопленное напряжение, гиперконтроль — вот что тебя блокирует. Ты сама не позволяешь себе забеременеть».
Может, поэтому… ему надоело ждать, он хочет нормальную, полноценную семью, Паше ведь тридцать пять, и он обожает детей.
Не замечаю, как начала плакать. Слёзы крупными каплями стекают по щекам, точно, как дождевые потоки по стеклу, сквозь которое я смотрю в пустоту. Наверное, я и сама от него в некотором смысле отдалилась. Год назад меня пригласили в крупную консалтинговую компанию на руководящую должность, я сократила до минимума свои часы в преподавательской деятельности и с головой ушла в новую работу. Мне нравилось, это был новый виток в жизни, придающий сил и значимости. А Паша, казалось, был рад за меня, а на самом деле… Что на самом деле? Устал, разлюбил, стало неинтересно?
С этой Яной он был сегодня другим.
Конечно, она не знает его в той бессильной ярости, после ухода со службы, в депрессии и разочаровании. Она видит перед собой красивого, сильного, мужчину. Для неё его цинизм — это круто. Его прошлое — опыт. И в сексе он хорош, чего уж…
Представляю их вместе в постели и… неприятием кроет тотально. Сколько они уже в отношениях? Вспоминаю, когда я сама их же и познакомила. Месяц назад где-то. Я сейчас бываю в университете раз в неделю, по вторникам, а она должна была принести мне работу на проверку, но не смогла в тот день. Я сама предложила занести её мне домой на следующий день, потому что выяснили, что живём неподалёку.
И я, добрая душа, пригласила на чай. Яна довольно умна, одна из лучших студенток на курсе. Мы прекрасно общались на общие темы, она немного засиделась, а Одинцов как раз пришёл с работы, переоделся и собирался ехать к сестре. Той какая-то помощь понадобилась. Они вышли из квартиры вместе, потом он мне сказал, что подвёз девушку до дома, оказалось, им по пути…
И она всё это время общалась со мной на лекциях и лично по поводу курсовой…
А я, уходя с головой в работу, в проекты, даже не заметила в нём перемен. Нет, заметила, конечно, но не предположила, что они связаны с любовницей.
И вот финал. Он нашёл ту, которая не видит в нем сломанного человека, которой не интересна та сторона его полумрака, в которой он потерял часть своих смыслов. Она берет от него лучшее, не пытается его «починить», а просто… развлекается и кайфует от внимания взрослого, брутального мужика. С деньгами, с возможностями, ведь с его послужным списком бывших не бывает, Одинцов по звонку может решить любой вопрос.
Господи! Как идти домой? Не хочется, совсем… Там ждёт серьёзный разговор, а я даже не знаю, что ему сказать…