Глава 22
Госпожа: «Спишь, зайчик?»
.
Сидя на подоконнике, Люк выдохнул дым в щель форточки, разблокировал мобильник и влез в чат. Яркий свет экрана неприятно резанул глаза. Люк поморщился и прищурился. Полночь. Блики уличных фонарей с трудом добираются до третьего этажа, в кухне горит только тусклая, маленькая лампочка над плитой. Нормальные люди уже как минимум лежат под одеялками и листают тиктоки перед сном. Какого чёрта Айда не в их числе?
Он сделал затяжку, включил фронтальную камеру и демонстративно выдохнул серое облако в экран. Короткое видео ушло в чат.
Две секунды. Три. И-и-и…
.
Госпожа: «Прекрасно».
Госпожа: «Завтра нужно встретиться, и ты отыграешь мне свадебную программу».
.
Остатки дыма царапнули глотку. Люк гулко закашлялся и, зажав сигарету в пальцах, быстро набросал:
«Прикалываешься?»
Айда прочитала мгновенно.
Госпожа: «Нет».
.
Тлеющий окурок обжег кожу.
— Ч-ч-чёрт, — Люк отбросил мобильник на подоконник, подхватил чашку с остатками чая и запустил окурок в плавающие листья. Едкий дым рванулся вверх и улетел в приоткрытую форточку. Люк отставил чашку обратно на подоконник и потер палец. Взгляд упал на светящийся экран.
«Нет».
Она точно издевается. Или у неё едет крыша на фоне стресса. Он набрал полные щёки воздуха, ткнулся затылком в откос окна и закрыл глаза. Как сказать «нет» работодателю? Да, свадьба уже в эту субботу, и Айда имеет право требовать прослушивание, но… Мать её! Люк шумно выдохнул, открыл глаза и отвернулся к стеклу. К ночному Бристолю. Почти все окна соседних домов уже погасли, и только в нескольких еще виднеется слабый свет.
Завтра обещанный урок гитары. Его нельзя отменить. Иначе Печенька окончательно разочаруется в музыкантах. В Артуре она, кажется, уже разочаровалась, хотя это неточно. Он так и не понял, хотя пытался. Чёрт знает, зачем, но пытался. Вообще она сегодня была какая-то нервная, идти в студию не хотела, на Артура почти не смотрела… Или это такой способ не демонстрировать свою симпатию? Другая бы открыто пялилась за стекло, раз уж дали такую возможность, но не Джекс. Конечно, не Джекс. У неё другая тактика.
Боже, он же может стать её первым…
От этой мысли затошнило, Люк отвернулся от стекла и нащупал в кармане толстовки сигаретную пачку. Достал одну сигарету и прокрутил в пальцах. Либо никакой тактики больше нет, и Арт для неё уже не угроза. Как это понять? По крайней мере по дороге домой, когда Люк привычно уступил Печеньке место на переднем сиденье, она не сделала ни одной попытки заговорить с Артуром. Поддерживала общий трёп, но по большей части смотрела в окно, прикусив ноготь на большом пальце.
А потом Тесса свалила к Черчиллю и осталась у него ночевать, а Джекс ушла на работу. Явилась только совсем недавно и сразу спряталась у себя. Может, она вообще уже не помнит про завтрашний урок, а он парится. Но даже если не помнит, это не повод потакать Айде.
Люк зажал сигарету в кулаке и подобрал мобильник. Быстро пробежал пальцами по клавиатуре и нажал на отправку.
«О таком говорят заранее. У меня вообще-то есть еще одна работа и планы».
В этой ситуации Айда точно не должна быть в приоритете. Даже мальчики на побегушках имеют своё мнение. Однако… Похоже, она так не считает. Телефон завибрировал в ладони.
.
Госпожа: «Я тоже твоя работа. Воткни меня в свой плотный рокерский график».
.
У неё точно едет крыша. Люк нахмурился и закусил щёку изнутри.
.
«Я бы воткнул тебя в свой рокерский график, если бы ты воткнула эту встречу в свой хотя бы на день раньше. А теперь сорян, не получится».
Он отбросил мобильник на колени и снова прокрутил сигарету в пальцах. В груди задрожало раздражение. Придётся Айде хотя бы раз в жизни доверится профессионализму другого человека. Возможно, в дизайне комнат он и играет низшую роль грузчика и носильщика, но, когда дело касается музыки, ситуация совсем другая. Что она собралась проверять? То, как профессиональный музыкант ставит пальцы на клавиши? Смешно. Список песен утвержден, репетиции проходят каждый день, а остальное — не её проблема.
Люк нервно зачесал назад чёлку. По колену прошла вибрация, и он опустил взгляд на экран.
.
Госпожа: «Почему ты так нервничаешь?».
.
Серьезно?! Он выгнул брови и едко хмыкнул. Быстро настучал одним пальцем: «Да действительно, с чего бы?» и отправил.
.
И наступила пауза. По экрану забегали три точки, потом пропали, потом снова побежали. Слишком долгое формулирование мысли для Айды. Обычно она стреляет фразами, как из пулемета. Этим она людей и цепляет, в общем-то…
Телефон издал вибрацию.
.
Госпожа: «Прости. Я просто психую перед свадьбой».
И еще одну: «Мне нужно убедиться, что всё хорошо подготовлено. И музыка в том числе».
.
Перфекционистка и достигатор.
Раздражение пошло на спад, но всё равно еще раз тихо булькнуло в грудной клетке.
«Я хороший музыкант», — быстро набросал Люк.
В тихой квартире раздалось шорох шагов, он вскинул голову и просмотрел в тёмный дверной проём. Там, на фоне черноты, показалось светлое пятно. Люк прищурился. Но в чат пришло новое сообщение, пришлось поднять телефон с колена и перевести взгляд на экран.
.
Госпожа: «Не сомневаюсь, иначе не позвала бы на свою свадьбу».
Госпожа: «Но пожалуйста, давай встретимся. Я не смогу спокойно спать. Считай это ОКР, открывшемся на фоне стресса».
.
Дерьмо. Ну и что ей ответить?
— Привет, — прошелестел мягкий полушепот.
Тело отозвалось странной дрожью. Люк снова поднял голову и нашёл глазами невысокую фигурку в объёмной одежде. Тихо шаркая ногами, Джекс прошла к раковине. Рыжие волосы рассыпались по плечам, а светлым пятном оказалась её пижамная кофта. На ногах — красные махровые штаны и носки с мордами каких-то страшных зверушек. Мягкая, тёплая и какая-то… уютная, что ли.
Какая, к чёрту, Айда? Какое прослушивание?
— Почему не спишь? — Люк опустил мобильник на подоконник.
Сообщение осталось без ответа. Джекс встала на цыпочки и достала чашку из шкафа над раковиной.
— Выпила слишком много зеленого чая на работе. — Даже объёмные штаны не смогли скрыть красиво обрисованные бёдра. — А ты? — она обернулась через плечо.
Люк поспешно поднял взгляд. Нельзя залипать на задницы друзей детства.
— Пытаюсь разобраться с одной проблемой, — он снова взял мобильник и уставился в экран.
Айда всё еще ждёт ответа. Хотя вообще-то не спит он потому, что идти ложиться на пол нет никакого желания. Сегодня в кровати Артур. Сраный везунчик.
— Большая проблема? — боковое зрение уловило, как Джекс открыла кран и набрала воды.
Строчки заплясали перед глазами. «Пожалуйста, давай встретимся…», «Считай это ОКР». Люк снова закусил щёку, пальцы зависли над экраном. Что с делать с Айдой? Она невеста. Наверное, все они слегка бешеные перед свадьбой. Да и портить тёплые отношения нет желания.
А мобильник тем временем снова зашелся вибрацией в ладони.
«Эй».
«Люк».
«Люси».
«Не делай вид, что уснул, Люсьен».
Люк сдвинул брови. Надо сказать Печеньке, это и её тоже касается. Точно. Свалить ответственность на узкие, острые плечики? Молодец. Он отмотал переписку в начало, развернул смартфон экраном от себя и вытянул руку вперед.
— Вот ты и реши, большая или нет.
Джекс сделала глоток воды и отставила чашку. Близоруко прищурилась и шагнула к подоконнику. Взгляд забегал по экрану. Очевидно, дошел до видимого края, потому что она не глядя присела на подоконник, забрала смартфон себе и продолжила читать. Локон завесил ей лицо, оставив видимым только кончик веснушчатого носа. Отсвет от единственной лампочки заиграл медными бликами в волосах…
Люк откинулся затылком на откос и, не скрываясь, забегал взглядом по этим бликам.
Джекс вдруг вскинула голову и резко повернулась.
— Она знает, что ты Люсьен? — бровки забавно выгнулись.
Это всё, что её интересует?
— Она мой работодатель. Пришлось показать документы, — Люк вяло пожал плечами.
— Еще один человек знает твой страшный секрет, — Печенька удобнее села на подоконнике и забросила на него ноги.
— Так что ей ответить?
— А я здесь при чём?
Она обняла колени, стопы коснулись его голени и даже не отдёрнулись. Слишком тесный подоконник для двоих. Слишком. Тесный.
— У нас с тобой завтра урок, — Люк стрельнул взглядом в её махровые носки. — Тебе решать. Как скажешь, так и будет.
— Перенесем урок, это не проблема, — Джекс пожала плечами. — Работа важнее. А тем более свадьба.
И всё? Так просто? Он всмотрелся в её лицо.
— Ты уверена?
— А ты только из-за меня отказал? — она снова удивлённо вскинула брови.
Будто этого мало. Будто она — недостаточная причина для отказа. Люк пристально вгляделся в тёмные глаза.
— Тебя и без того уже достаточно кидали с этими уроками. Не хочу пополнять список мудаков.
Она не ответила. И даже не расстроилась. Наоборот вдруг фыркнула, закатила глаза и снова всмотрелась в экран. Быстро пробежала по нему пальцами и протянула мобильник обартно. Люк обалдело перехватил его и развернул к себе. В конце переписки теперь появилось сообщение: «Ок. Завтра».
Вот так просто.
— О месте встречи договоришься сам, — Джекс снова обняла колени.
Всю дилемму решила меньше чем за минуту. Мобильник в руке тут же завибрировал, и в диалоге появились два слова:
.
Госпожа: «Люблю тебя».
.
Очень смешно. Люк ехидно хмыкнул.
— Что пишет? — прилетел вопрос с другого конца подоконника.
И всё-таки ей любопытно. Люк быстро набросал: «А я тебя нет. Но сохраню это как компромат». Снова повернул экран к Джекс и вытянул руку. Та прищурилась и вытянула шею. Такой же близорукий крот, как и он сам. Печенька пробежала глазами по строчкам, нос смешно сморщился, она издала тихий смешок и подняла взгляд над мобильником.
— Забавная у тебя «госпожа», — она снова оперлась об откос подоконника.
О да. Очень.
— Я бы сказал, своеобразная, — Люк не глядя заблокировал мобильник и окончательно отбросил в сторону. Даже если будет вибрировать, чёрт с ним. — Её зовут Айда. Первое время она мне нравилась: интересная, яркая, языкастая. Отличалась от идиоток вокруг…
Улыбка на лице напротив погасла.
— Но было какое-то «но»?
Люк поморщился. Зачем он вообще об этом заговорил? Однако теперь уже поздно затыкаться. Ночь и тишина имеют свойство пробивать на глупые разговоры.
— Айда старше на семь лет и ни разу об этом не забыла, — он ухмыльнулся одним уголком губ.
— Оу… — тихо выдохнула Джекс.
Дерьмо!
— Да и хорошо, что не забыла. Меня быстро отпустило, теперь мы друзья. — Люк отмахнулся. — А если бы у неё не хватило ума держать дистанцию, чёрт знает, как бы всё закончилось. Скорее всего, меня бы размазало.
Он разжал кулак с уже помятой сигаретой и бросил её поверх тёмного экрана телефона. Несколько крошек табака осталась на затасканном бинте, пересекающем ладонь. В кухне стало тихо. Чёрт. Нахрена было вообще поднимать эту тему? На словах она дерьмовее, чем есть на самом деле. Что Печенька должна подумала?
Люк сдвинул брови и принялся сосредоточенно вытягивать табачные крошки из бинта. Возможно, если занять руки, густая тишина перестанет так оплетать тело…
— Как рука? — ворвался в мысли тихий голос.
Люк вскинул голову, пальцы замерли. Джекс пристально смотрела на его перевязанную ладонь. Ладно, смена темы засчитана.
— Сносно, — он сдул с пальцев крошки и тряхнул рукой.
— Покажи.
Она вскинула взгляд. Серьезный, сосредоточенный, безапелляционный. С таким даже спорить нельзя… в принципе, как и всегда. Люк секунду помедлил. Но всё-таки вытянул руку, и её тут же перехватили тонкие пальцы. Джекс подалась вперед и всмотрелась в ладонь. Рыжий локон пощекотал запястье. Люк незаметно вздрогнул.
— Нужно перебинтовать, — она быстро отстранилась.
Но не отпустила. Так и продолжила крепко держать на весу его слишком широкую для её ручки клешню. Люк ухмыльнулся. Такая забавная…
— Не нужно, доктор Печенька…
— Я серьёзно, бинт выглядит так, будто ты его из задницы достал, — перебила Джекс и сузила глаза. — Там уже своя фауна завелась, — она без спроса принялась развязывать узел.
Тот поддался, но с трудом. Пальцы забегали вокруг ладони, осторожно разматывая бинт. Люк незаметно для себя задержал дыхание. Виток, еще один, и грязная тряпка упала на пол. Перед глазами предстал ювелирно-ровный порез. Красивый… А Джекс зависла над рукой и осторожно коснулась подсохшего края подушечками пальцев. Легко и невесомо.
Люк медленно, тихо выдохнул.
— Вроде неплохо, да? — из груди вырвался нервный смешок. — Можно больше вообще не перевязывать.
— А если края откроются? — Печенька хмуро посмотрела ему в лицо.
У нее странный способ проявлять заботу. Даже здесь брови остаются сведенными, а взгляд колючим.
— Да и хрен с ними, пусть открываются, — Люк вырвал руку из, но тут же перехватил тонкое веснушчатое запястье.
Джекс замерла. Явно хотела начать спорить, но застыла и затихла. Так-то лучше. Пусть уже выключит доктора. Люк развернул её маленькую руку ладонью вверх и скользнул к прохладным пальцам. Бархатным и аккуратным по сравнению с его собственными. Почти бессознательно потёр тонкую кожу. Как заколдованный.
— У тебя мягкие руки, — в создавшейся тишине собственный голос прозвучал как-то особенно низко. — Учиться играть будет больно.
Подушечки будто прострелили мелкие, едва уловимые импульсы. Джекс издала тихий смешок.
— Прямо-таки больно? — она отобрала руку. — Может, неприятно или противно?
Оцепенение спало. Люк глубоко вдохнул и поморщился.
— Нет, больно. Этого не избежать, гитарные струны тонкие. На первом уроке тебя хватит минут на пятнадцати, не больше... — он резко зачесал назад чёлку, и порез на ладони неприятно «шевельнулся». Чёрт. — Точно не хочешь освоить бас? На нём струны толще…
— Не хочу, — Печенька мотнула головой.
— Упрямая.
— Ага.
Люк стукнулся затылком об откос и закатил глаза. Ну она хотя бы не отрицает своё ослиное упрямство. Он сунул руку в карман и вытащил очередную сигарету из пачки. Под пристальным, пронизывающим взглядом потянулся к форточке и открыл её шире. Осталось найти зажигалку и…
— Ты круто пел сегодня, — Джекс скопировала его позу, запрокинув голову и подперев затылком противоположный откос.
Ну и как это понимать? Люк принялся в потёмках нашаривать зажигалку на подоконнике.
— Студийная запись и должна быть крутой, чтобы её хотели купить…
— Я не об этом, — Печенька резко отмахнулась. — Я помню эту песню, но раньше как-то не обращала внимания. А сегодня мне очень понравилось. Так сильно, на разрыв… Очень круто.
Он замер. Пальцы наткнулись на что-то, похожее на зажигалку, но Люк на мгновение застыл. То есть… она его хвалит? Прямо вот так? Открыто? Он обалдело моргнул и подобрал зажигалку.
— Я рад, — зажал сигарету губами.
Но Джекс отвернулась к стеклу.
— Ну да, конечно, я в курсе, что тебе это говорили миллион раз, — голос стал тише и безразличнее. — Просто хотела поделиться впечатлениями…
Чёрт! Ну почему с ней так сложно? Люк тяжело вздохнул.
— Я правда рад, что тебе понравилось, не нужно искать подвох во всём, что я говорю или делаю, — он высек огонь и прикурил. — Просто твоё восхищение для меня всё еще непривычно.
Дым завился в тонкую, кучерявую струйку и поплыл в форточку. Джекс обалдело вскинула брови.
— Мне не может нравиться тяжёлая музыка?
Да если бы.
— Тебе не может нравиться ничего, что связано со мной, — Люк хмыкнул, и из носа вырвалось серое облако.
Собственные слова отдались горечью на языке. Но Печенька закатила глаза и сдула с лица локон.
— Сам виноват. Я помню тебя как соседского говнюка. Кто же знал, что ты вырос и поумнел?
— Я? Поумнел? — он зажал сигарету в пальцах и хрипло хохотнул. — Правда?
Она забавно прищурилась.
— Чуть-чуть, — свела пальцы, показывая расстояние в полдюйма, но тут же вытянула руку вперед. — Дай мне, — прозвучал безапелляционный приказ.
Люк замер с сигаретой в пальцах. Взгляд тёмных глаз устремился ровно на дымящийся, тлеющий кончик. В каком смысле?
— Ты о чём? — он сдвинул брови.
— Дай сигарету, — узкая ладошка требовательно зашевелилась.
Она прикалывается?
— Ну нет, — Люк фыркнул и сделал затяжку.
— Дай.
— Зачем? — дым рывком вышел из лёгких.
Печенька деловито пожала плечиком.
— Я же пробую всё новое, забыл? — Горловина кофты плавно съехала вниз, открывая белую кожу.
Люк стрельнул туда взглядом. В слабом свете едва заметными пятнами обозначились узоры веснушек. Как перестать туда смотреть? Он снова сделал затяжку и выпустил дым в форточку.
— Пусть это новое пройдёт без моего участия, — перевел взгляд за окно, на засыпающий город.
Нашлась экспериментаторша. Достаточно того, что он уже натворил под её влиянием. Нельзя сказать, что до сих пор было неприятно, но сигареты точно не войдут в число её экспериментов. По крайней мере не из его рук…
— Ну дай, — Джекс снова призывно повела пальчиками.
Чёрт. Люк покосился на эти манящие пальцы и снова уставился в окно.
— Твоя мать всадит мне в сердце кол.
— А ты ей не рассказывай, — она подалась вперед.
Стала ближе на пару футов, лицо приблизилось к его лицу, запах дыма смешался с ароматом цветочного шампуня и забился в ноздри, как дорогой табак.
— Ну дай, — прозвучал тихий полушепот.
Люк, как примагниченный, уставился на шевелящиеся губы в веснушках. По спине прошла мелкая дрожь. Сопротивление просто развалилось. Один — ноль. Или теперь два — ноль? Уже пора загибать пальцы? Он медленно поднял сигарету и зажал её, как свечку, дымящимся концом вверх. Джекс расплылась в хищной ухмылке. Перехватила полуокурок, медленно отстранилась и оперлась спиной об откос.
— И что делать? — покрутила сигарету перед глазами.
Ну нет. Пусть не думает, что всё будет так просто.
— Ты же взрослая, — Люк ответил ей такой же ухмылкой. — Я не должен объяснять.
Она закатила глаза.
— Задница, — в следующую секунду её пятка врезалась в его бедро.
Не больно. Но однажды он её всё-таки свяжет. Люк стремительно перехватил тонкую лодыжку и сомкнул на ней пальцы. Попалась.
— Ты снова меня бьёшь?
Джекс хмыкнула, но ногу отбирать не стала.
В голове всплыло воспоминание о студийном диване и подожгли кровь. Тепло гладкой кожи передалось в ладонь, по венам побежали мелкие, щекочущие искры, и Люк машинально погладил лодыжку большим пальцем. Печенька хохотнула и быстро вырвала ногу.
— Щекотно! — прошипела она, свешивая ногу с подоконника.
Жаль. В ладони сразу стало пусто и одиноко, Люк уронил ее на колено. А Джекс перестала смеяться, в очередной раз осмотрела сигарету и всё-таки зажала губами. Вдох… и резкий, удушливый кашель. Бинго.
— Фу, — очередной приступ кашля рассёк тишину. — Ну и дрянь, господи, — Печенька резко отёрла глаза ладонью.
Слёзы? Ну так ей и надо. Люк криво усмехнулся.
— Ещё?
— Нет, фу, боже, — она стремительно вытянула сигарету вперед.
Он медленно перехватил окурок.
— Уверена?
Хорошенькое личико перекосило. Чётче ответа и не придумаешь. Люк снова усмехнулся, сделал быструю затяжку и всадил окурок в стенку чашки. Разогнал поднявшийся едкий дым ладонью, и тот стремительно вышел в окно. Прохладный свежий воздух начал медленно заполнять комнату, дышать стало легче. Последние окна в доме напротив погасли, ночь накрыла город окончательно. Кухня погрузилась в молчание.
Люк прикрыл форточку и свесил руки с коленей. Усталость затопила тело. А впереди еще ночь на полу… И оттягивать её еще дальше нет смысла.
— Идём спать, — он с силой растёр задеревеневшую шею.
Джекс вяло кивнула.
— Да, пора, — она свесила с подоконника вторую ногу и неловко спрыгнула.
Сцепила руки над головой и с силой потянулась. Кофта слегка задралась, открывая полоску кожи. А ведь ей повезло. Тессы нет, и для этой узкой маленькой спины открыт целый плацдарм. Никаких жёстких досок. Глядя только на неё, Люк тоже слез с подоконника. Гениальная мысль, как пуля, пронзила голову и прошла насквозь.
— Пусти меня к себе, — он сунул руки в карманы, обошел Печеньку и заглянул в лицо.
Она фыркнула и потянулась к выключателю лампочки.
— Смешно.
Вообще-то не очень.
— Нет, серьёзно, — Люк пожал плечами. — Там свободно полдивана.
— Даже не думай об этом, — она щёлкнула кнопкой, и кухня погрузилась во тьму.
Глаза мгновенно будто ослепли. Люк на мгновение сильно зажмурился и снова разлепил веки. На фоне луны проступил теперь только невысокий тёмный силуэт. Джекс сделала шаг в сторону. Легко обошла Люка, задев плечом. Это несправедливо и нечестно. Он тут же вслепую вцепился в её кофту.
— У Тессы ночь любви на другом конце города, Артур занял кровать, а я должен страдать? — в потёмках голос сам собой понизился.
Она просто шагнула дальше по кухне, не пытаясь вырваться.
— Это твоя проблема.
Кофта натянулась. Люк, как на веревочке, последовал за ней.
— Ты не настолько большая, чтобы занять весь диван.
— Отвали, — шикнула Джекс.
— Ну пусти-и-и.
— Нет, Люси, — она на ощупь дошла до двери и обернулась через плечо. — О чём мы вообще спорим?
Глаза привыкли к темноте. В свете луны стали видны белая кожа и возмущенно нахмуренные брови. Он придвинулся ближе и обхватил ладонями узкую талию. Чтобы не упасть в темноте. Только поэтому. Исключительно.
— Обещаю никому не рассказывать, как ты храпишь, — Люк подтолкнул её вперед по коридору.
Печенька недовольно засопела. Как ёж.
— Я не храплю.
— Ты меня даже не заметишь.
— Тебя сложно не заметить, — она снова попыталась на ходу обернуться, но затылок только потёрся о его плечо.
— Я даже раздеваться не стану.
По тихой квартире разнеслось её нервное цоканье.
— Можно подумать, я бы тебе позволила.
Почти сдалась. Это стало ясно по тому, как ушло напряжение из тела. Люк спрятал улыбку.
— Я возьму своё одеяло? — они дошли до женской спальни и синхронно остановились возле двери.
И вот теперь Печенька вырвалась из его рук.
— Боже, как ты достал… — она решительно шагнула в комнату, но дверь оставила открытой.
— Это значит «да»? — Люк вытянул шею ей вслед.
Ответа не последовало. Но он и не нужен. Достаточно просто войти, завалиться на диван, и она ничего не сможет сделать. Отличный план. Люк метнулся в мужскую спальню. Не глядя на спящего Артура, подобрал с пола своё одеяло, скомкал под мышкой и бросился обратно. Чуть было не хлопнул дверью на ходу, но вовремя придержал её стопой. Не хватало еще разбудить красавчика. Свидетели здесь точно не нужны. Он быстро вошел в комнату девчонок, швырнул одеяло на диван и, забросив руки за голову, стащил с себя толстовку. Выбрался из рукавов и отбросил её прямо на пол. Остался стоять в джинсах и майке-алкашке.
И тут же почувствовал на себе тяжелый взгляд.
— Это так ты не раздеваешься? — Печенька приподнялась на локтях и сурово осмотрела его с головы до ног.
Жестокая женщина.
— Ремень хоть можно вытянуть?
Её глаза на мгновение остановились на металлической пряжке. В голове явно начались сложные мыслительные процессы. Но вот она нервно смахнула с лица волосы, упала на подушку и отвернулась к стенке, не забыв натянуть одеяло по самые уши. Люк прикусил щёку изнутри, чтобы подавить ухмылку. Позволение получено. Слава богам. Он звякнул пряжкой, быстро вытянул ремень из шлёвок и швырнул к толстовке. Так же быстро расправил своё одеяло и нырнул под него. На самой край дивана. Как честный человек.
И стало тихо.
Воздух в комнате будто сгустился и облепил тело вязкой паутиной. Волны напряжения сковали руки и ноги. Люк прислушался. Вся небольшая гора одеяла рядом застыла: ни шороха, ни вздоха. Ладно. Возможно, идея была дерьмовая. Ещё не поздно вернуться, но…
Он поморщился. Жесткий пол.
Там жесткий пол, а здесь мягко и уютно. Пахнет цветочным шампунем, а на расстоянии в пару футов лежит тёплая, мягкая, ни черта не покладистая девица. Плюсы перевешивают минусы. Нужно оставаться. Люк повернулся на бок, лицом к медному затылку, торчащему из-под одеяла, и с ухмылкой уставился на него.
Долго ещё она собирается не дышать?
— А помнишь, как тебя заставили ночевать у меня дома? — вдруг прошелестел приглушенный шепот из-под одеяла.
Ну надо же, оно всё-так живое.
Люк подложил локоть под голову. Короткое воспоминание всплыло из уголков памяти. Ему шестнадцать, он лежит на похожем диване и пытается смотреть телек, а рядом прыгает вредная, тощая, рыжая обезьянка. За окном сумерки, а её родители задержались на какой-то там конференции и попросили соседей прислать старшенького, чтобы присмотрел за домом. И за обезьянкой, конечно.
Он улыбнулся медному затылку.
— Такое не забывают, — собственный голос тоже упал до полухрипа. — У меня намечалось свидание с Лизой Тёрнер, и я надеялся, что она мне даст. А тут ты. Обломала мне гипотетический секс.
Гора одеяла зашевелилась.
— Какое горе, — она развернулась, и по комнате прозвенел злорадный смешок.
В потёмках из-под пухового облака на лице проступило обманчиво сочувствующее выражение. Засранка.
— После этого Лиза послала меня в задницу, — Люк усмехнулся.
— Ты не предупредил, что не придёшь? — пораженно прошептала Джекс.
— Конечно, нет.
Она вдруг привстала, оперлась на локоть и подперла щеку кулаком.
— Знали бы мои родители, какого дьявола пускают в дом.
Ну да. А она-то, конечно, ангел во плоти.
— У них рос свой маленький Аид, им было не привыкать.
Джекс цокнула, вытянула руку, взлохматила ему волосы и тут же спрятала её обратно. Но ощущение её пальцев, путающихся в прядях, так легко не развеялось. Даже не верится, что она когда-то была настолько мелкой. Если ему было шестнадцать, то ей двенадцать. Совсем ребенок. Она бегала вокруг в дурацкой пижаме с бананами и всячески не давала смотреть «Доктора Хауза»: прыгала с кресла на кресло, включала музыку, играла в игры на смартфоне и выкручивая звук на максимум.
А теперь лежит здесь и смотрит на него так, будто он главное зло на планете?
Но всё-таки рядом с ней хорошо. Как дома.
Люк подвинулся ближе к ней. Незаметно. Совсем немного. Просто чтобы не рухнуть ночью. Но Джекс тут же встрепенулась.
— Ты что, придвинулся? — она вскинула брови.
Какая внимательная. Он устало закатил глаза.
— У меня задница с края падала.
— Ещё дюйм, и я стукну тебя по башке торшером, — она снова упала на подушку, и так же, как и он, подложила локоть под голову.
— Не ссы, я буду спать, как убитый.
Джекс сморщила нос.
— Я тебя не боюсь.
— Да ну?
— Если бы боялась, не затащила бы за тачки на тёмном пляже.
Её губы дрогнули в предательской ухмылке. Зараза. Люк ткнулся лицом в подушку, и из груди вырвался рваный, неконтролируемый смех. Она и дальше будет об этом напоминать? Или так легче считать, что всё произошедшее за тачками — глупое недоразумение? Но оно не глупое. И навсегда останется между ними, как ни пытайся свести всё к шутке.
Отсмеявшись, Люк отвернулся от подушки и глубоко вдохнул, прочищая лёгкие. Завалился на спину и уронил руку на глаза. Вся усталость медленно потекла из тела, мышцы отяжелели. Да и веки тоже. Он с силой растёр лицо ладонью.
— Давай спать, Джекс, — вырвался тихий выдох. — Я не собираюсь тебя домогаться.
И, кажется, это были последние слова перед тем, как мозг отключился.
.
***
.
Какой-то внутренний толчок заставил распахнуть глаза прямо посреди сна.
Люк сильно зажмурился, прогоняя тёмные пятна, снова разлепил веки и попытался осмотреться мутным взглядом. Комната Тессы, диван, собственное одеяло и приоткрытая дверь. Рассвет уже поднялся над городом. А сзади к спине прижимается что-то тёплое. Вдоль всего тела. От лопаток до коленей.
Какого…?
Люк медленно поднял одеяло и заглянул под него. На талии лежит маленькая рука. Белые пальцы прижались к торсу поверх майки, а за спиной кто-то едва ощутимо пошевелился. Осознание, наконец, докатилось до тонких проводов в мозгу.
Джекс. Это Джекс.
Вся кровь в теле обжигающей волной хлынула вниз.
Дерьмо!
Люк осторожно отодвинулся к краю дивана. Медленно снял с себя невесомую руку и слегка приподнялся на локтях. Кое-как обернулся. И нашёл взглядом спящую, хрупкую фигурку. Её одеяло сбилось в кучу под спинкой дивана, и сама она как-то влезла под второе. Под одеяло Люка. Локоны разметались по подушке, и солнечные лучи превратили их в жидкую лаву. Медные ресницы оттенили веснушчатые щеки, а губы надулись бантиком. И, похоже, всю ночь или хотя бы ее остаток Джекс вжималась лбом в его лопатки. Кожа на том месте сейчас остыла так, будто потеряла горячий источник тепла.
Люк застыл на месте. Обжигающая волна теперь затопила всё тело, в лёгких раздулся шар, перекрывая путь кислороду. Люк уставился на спящую Джекс, не в состоянии перестать смотреть. В глотке застрял шершавый, царапающий камень. Боги, почему он раньше не почувствовал, что она так близко? Обнимала, дышала в спину, грела, как раскалённый металл. Как можно было не почувствовать и спокойно спать?!
Мозг отключился. Люк на полном автопилоте поднял руку и легко коснулся её верхней губы, усыпанной веснушками. Ощутил мягкую кожу под пальцами, провел по ней до уголка. Позвоночник прострелило, тело сильно перетряхнуло. В соседней комнате что-то негромко стукнуло, Люк резко отдёрнул руку и покосился на дверь.
Ч-ч-чёрт. Артур. Доброе утро.
Пора отсюда сваливать. В душ. Как минимум. А то и подальше. Пока Артур не успел одеться и выйти из спальни, не явилась Тесса, и пока вся ситуация не вышла из-под контроля. Валить прямо сейчас. Он осторожно выполз из-под одеяла и слез с дивана. Поправил джинсы, подобрал с пола толстовку, ремень и попятился к двери. Но взгляд всё равно упал на надутые губы и медные ресницы. Просто сказочное видение…
Точно, мягкая имбирная печенька.
Люк тяжело сглотнул и моргнул, сбрасывая оцепенение. Бесшумно шагнул за дверь, прикрыл её за собой и сильно сжал кулаки. Как там? «Если болит голова, ударь по пальцу и будет болеть палец». На руках выступили вены. Порез заныл, отрезвляя голову.
Вот так. Пусть лучше болит рука. Это безопаснее.