Глава 24

Давно она так не высыпалась.

Было очень-очень тепло. Божественно тепло.

Это всё, что Джеки могла бы сказать о прошедшей ночи.

.

Она перевернула страницу «Добычи» и разгладила разворот. Успела поймать еще одну закладку, которая вывалилась из начала книги, и вложила обратно. Закладка в виде сложенной из бумаги стрелы. Джеки такую не делала. Значит, кто-то всё-таки брал книгу почитать и порядочно вернул на место.

Она плотнее завернулась в плед и опустила взгляд на страницу.

Это даже мило. Настолько не вяжется с привычным раздолбайским образом Люси Бреннера, что мозг упрямо не может сопоставить одно с другим.

Сегодня утром она проснулась одна, на краю дивана, завёрнутая в одеяло, пропахшее мужским гелем для душа. Люка рядом уже не оказалось. В какой момент Джеки оставила его без одеяла? Замерз, наверное, бедняжка. А волосы до сих пор пахнут этим мужским ароматом, будто она помыла голову его шампунем и пропиталась им насквозь.

Джеки прикусила губу, спрятав улыбку. Попыталась вчитаться в первые строки страницы, но смысл ускользнул. Она нахмурилась, снова упрямо пробежала взглядом по тексту, и снова нить оборвалась примерно на середине фразы. Новый аромат весь день не давал сконцентрироваться. И вот сейчас тоже не даёт. Главное, чтобы Тесса не принюхивалась. Знал бы Люк, как сестра реагирует на все его дурацкие, ничего не значащие выходки, давно перестал бы так себя вести.

И не было бы никакой ночи на диване.

А всё-таки интересно, как он спал раскрытый и во сколько сдался и свалил?

— Хорошо вчера было, да? — голос Тессы разрезал тишину.

Джеки вздрогнула и резко подняла голову. Подруга медленно вошла в комнату, обнимая ладонями чашку. Что, всё-таки принюхалась? Или на ментальном уровне почувствовала, что на её месте кто-то спал?!

— Ты про что? — Джеки нацепила на лицо маску безразличия.

Это же безразличие, да? Оно выглядит так? Волоски на руках встали дыбом.

— Про студию, — Тесса прошла по комнате, поджала под себя ногу и присела на противоположный край дивана. — Мне понравилось. Надо почаще к ним напрашиваться.

Ах, это… В груди отскочила тугая пружина и дала по рёбрам. Джеки быстро опустила взгляд в книгу. Ну и зачем сразу так паниковать? Дура.

— Только ты половину пропустила, — она бросила на Тессу короткий взгляд исподлобья.

Та нервно дёрнула плечиком.

— Там был Артур, ничего особенного… Но всё-таки круто, что мы росли вместе с Люком.

— Ты только сейчас оценила свои семейные отношения? — Джеки хмыкнула.

На губах Тессы появилась мягкая улыбка.

— Он же такой талантливый! Столько девчонок хотели бы наблюдать его взросление, быть с ним в приятельских отношениях. А повезло нам.

От этих слов напряжение как-то само собой пошло на спад. Джеки осторожно выдохнула застрявший было воздух. Так выглядит настоящая любовь. Простая, человеческая.

— Ты его сестра, — Джеки демонстративно перевернула страницу. Потом придётся к ней вернуться. — Вряд ли это можно считать везением. Вы семья, и его фанатки всегда будут относиться к тебе, как к части его самого... — но ведь разговор начат не просто так. — И почему мы снова говорим о Люке? — она придержала пальцем нужный разворот и резко захлопнула книгу.

Хватит этих хождений по кругу. Только что Тесса пила чай в кухне и смотрела «Орудие смерти». Ей не могло вдруг стать скучно. Однако подруга только снова пожала плечами.

— Да так, просто. Вспомнилось вот. Вчера же не было времени это обсудить.

Ну конечно. Дело только в этом.

— А Артур больше не учил тебя играть? — она сделала глоток чая и посмотрела на Джеки поверх чашки.

Джеки сунула закладку между страниц и отложила книгу на диван.

— Нет, — коротко мотнула головой.

— Мудак, — в голосе Тессы проступило всё возможное презрение.

Джеки фыркнула. Да уж. С этим сложно спорить.

— Но Люк обещал провести пробный урок, — зачем-то выронила она, но тут же пожалела. Прикусить бы себе язык…

— Я же говорила, нужно было сразу попросить его, а не всяких там… — Тесса смешно поморщилась и поболтала в чашке чайные листья.

И теперь она не устанет об этом напоминать. Джеки встала с дивана, взяла книгу и двинулась к шкафу. Просто чтобы занять себя и руки в частности.

— Я не просила, — она потянулась и затолкала тяжелый том на верхнюю полку. — Он сам предложил и не дал отказаться.

— Зачем отказываться?

Действительно. Зачем? Почему она и в самом деле не подумала о нём с самого начала? Ах да. Артур…

— У Люка полно дел, а теперь еще и рука порезана.

Пусть будет такое оправдание тому, что она просто не видела надёжного, открытого человека в парне, которого знала всю жизнь.

— Это фигня, — Тесса цокнула. — На тебя у него всегда найдётся время.

— С чего бы? — Джеки еще раз подтолкнула книгу подальше к стенке и развернулась.

Подруга откинулась на спинку дивана и деловито забросила ногу на ногу.

— Потому что он наконец-то снял шоры и увидел, какая ты классная.

И на её лице появилась семейная хитрая ухмылка. По телу прошла волна неясного трепета, но Джеки усилием воли её подавила.

— Боже, ты опять? — она закатила глаза.

— И он тебе тоже нравится.

Зачем это всё? Зачем забивать голову мыслями о том, чего нет и не будет? Тесса нашла новое развлечение? Джеки нервно фыркнула, скрестила руки на груди и двинулась к выходу из комнаты. Далеко не сбежит, но хоть успеет выстроить ментальный щит…

— Не понимаю, что тебя так бесит! — прилетело в спину. — Он же хороший. Дурак, конечно, но хороший, — судя по приближающемуся звуку голоса, она встала и пошла следом. — Я была бы счастлива посмотреть, как выкусят все его одноразовые тёлки, когда он пройдёт мимо них, обнимая тебя. Он мой брат, ты моя подруга. Эта пара создана на небесах!

Джеки обернулась через плечо. Да. Тесса и правда идёт следом. И давить на больное — правда новый вид развлечения. Тонкая игла обиды кольнула под рёбрами.

— Успокойся, Тесс. Этого не будет, — Джеки свернула к кухне.

— Будет. Вот увидишь.

Снова эта одержимая уверенность в голосе. Почему ей не приходит в голову, что ботанички и рокеры — несочетаемая смесь? Даже если ботанички хотят быть с рокерами, у самих рокеров полно других, более привлекательных вариантов. Интересных, весёлых, ярких, не закомплексованных. Люк никогда не посмотрит на неё как на девушку. У него в подкорку вшит другой образ: старая добрая Печенька. Смешная, мелкая подружка сестры. Не умеет флиртовать, целоваться, и вообще вести себя как девушка.

И от мыслей об этом на языке появляется горечь, а на зубах скрипит стекло.

Джеки сильно сжала кулаки. Так, что короткие ногти впились в ладони. Она дошла до кухни, бесцельно открыла холодильник и сунула туда голову. Просто чтобы спрятать горящее лицо. Тесса прошлёпала за ней и с грохотом поставила уже пустую чашку на стол рядом со своим ноутбуком. На экране застыл кадр из «Орудия смерти». Она и правда бросила фильм только ради того, чтобы устроить очередную бесполезную, бесперспективную промывку мозгов…

И в этот момент раздался звук открывающейся двери.

Кто-то явился. И варианта всего два. Хлопок двери, три уверенных шага и… на всю квартиру разнёсся хриплый, будоражащий баритон:

— Я принёс пиццу.

Кажется, аромат в волосах как по щелчку усилился. Бред, конечно. И психосоматика. Джеки глубоко втянула носом воздух, а Тесса сорвалась с места и скрылась в коридоре.

— Воу, да ты уже почти научился самостоятельности! — разлетелся её саркастичный возглас.

— И у меня проблема, — пробурчал баритон.

— Беру свои слова обратно.

Люк, наконец, появился в дверном проёме с тремя плоскими коробками в руках. Сразу прошел к столу, плюхнул на него коробки и открыл верхнюю. Запах жареных колбасок заполнил помещение. Прямо стоя, не пытаясь пристроиться на стуле, Люк оторвал большой треугольник пиццы, скрутил в трубочку и затолкал в рот. Целиком. Из его груди вырвался счастливый вздох.

Джеки мягко усмехнулась. Если он ушел рано утром, и это его первая еда за день, не удивительно, что он такой высушенный. И высокий. Хотя ладно. Рост — это заслуга мистера Бреннера-старшего.

В двери кухни появилась Тесса.

— Ну и? — она скрестила руки на груди. — Какая проблема? Договаривай, раз начал.

Он облизал кетчуп с длинных пальцев и только сейчас рухнул на стул. Джеки, как голодная собака, проследила за этим жестом.

— Мне нушен шмокинг, — всё еще с набитым ртом, Люк вытянул вперед ноги и откинулся на спинку стула.

Ах да, смокинг. Он же выступает…

— Логично, — Джеки, наконец, захлопнула холодильник, возле которого зависла. — На свадьбе должна быть соответствующая одежда.

Он тяжело проглотил кусок. Взгляд сделался возмущенным.

— Почему об этом подумали все, кроме меня?!

Потому что он эпатажный рокер, а не певец на свадьбах.

— Вряд ли твои парни тоже задумывались, — Джеки хмыкнула и подошла к столу.

— Я им уже позвонил.

— А сам ты как к этому пришел? — Тесса тоже отлепилась от откоса, подошла ближе и потянулась к пицце.

— Айда сказала, — Люк многозначительно развёл руками. — И хорошо, что сказала. У меня нихрена нет, нужно брать в прокате. И-и-и… — он сделал многозначительную паузу. — Я не подберу сам себе смокинг. Понятия не имею, как они должны сидеть.

Тесса уже было поднесла кусок пиццы к губам, но настороженно подняла взгляд.

— И к чему ты клонишь?

Он картинно сложил вместе ладони.

— Мне нужна помощь. Я уже нашёл прокат, осталось съездить и выбрать. Завтра.

Джеки потянулась к пицце, но тут же фыркнула и отдёрнула руку. Это он, конечно, смешно придумал. Тесса не согласится…

— Ну нет. У меня планы, — будто услышав её мысли, отмахнулась подруга.

Люк колко прищурился.

— Перенеси ради меня. Я же твой любимый старший братик.

— Хреновый аргумент, — Тесса уперла кулачок в бок и демонстративно откусила кусок пиццы. — Тем более в прокате будут консультанты.

Её сыр растянулся тонкой, аппетитной ниткой. Джеки отвернулась. Она всё-таки оторвала себе треугольник, аккуратно поднесла к губам и… в щёку впился острый взгляд. До покалывания на коже. Какого чёрта? Она медленно повернулась, так и не опустив пиццу: Люк в упор сверлил её хитрыми, прищуренными глазами. Многозначительно. Будто пытаясь что-то внушить… Какую-то важную мысль…

…Про смокинг?!

— Не-е-ет, — Джеки оторвала зубами кусок пиццы. — Даже не смотри на меня.

— Джекс… — взгляд, кажется, стал еще многозначительнее.

— Нет.

— Ты обязана мне помочь.

Он прикалывается? Кто она такая, чтобы выбирать ему смокинг?

— Не-а, — Джеки мотнула головой, обошла стол и плюхнулась на диванчик.

Теперь на неё в упор смотрели уже две одинаковые пары голубых глаз. Тесса с любопытством прищурилась. Дерьмо.

— Ты так легко мне отказываешь? — Люк подался вперед и оперся локтями о стол. — Я вот тебе еще ни разу ни в чём не отказал. Помнишь?

Он приблизился настолько, насколько вообще позволила столешница. А это уже похоже на манипуляцию. И это при Тессе!

— Может, я тоже завтра занята? — она снова откусила кусок пиццы. — Ты об этом не думал? Я вообще-то учусь и работаю.

Он стрельнул взглядом в её губы. Наверное, кетчуп размазала.

— А ты занята? — подпёр щеку кулаком. — Завтра у тебя нет работы. И бойфренда, к счастью, тоже нет…

Сердце на мгновение сжалось. И всё-таки он говнюк.

— Тесса права: в прокате будут консультанты. А я хотела сесть за экономику, — она резко отёрла рот ладонью и посмотрела на неё.

Нет, никакого кетчупа. И ведь она вообще-то даже не соврала. Нужно восстанавливать репутацию у профессора Кейна.

— И из-за какой-то экономики ты так запросто бросишь меня в беде? — Люк состроил печальную мину. — Правда, бросишь?

Она открыла было рот, чтобы ответить, но слова внезапно закончились. Солнечное сплетение скрутилось в узел, есть расхотелось. Воспоминание о вчерашней ночи пронеслось в голове быстрой раскадровкой... Потёмки, подоконник, светящиеся окна напротив. И Люк. Притихший, спокойный и такой… близкий? Он собирался отказать работодательнице ради нее. После всех глупостей, которые она заставила его делать, Люк всё еще оставался на её стороне.

В кухне повисло молчание. И странное, натянутое ожидание. Джеки медленно отложила остаток пиццы обратно на картон и поджала губы. Прямо заглянула в лицо напротив. Только сейчас стали заметны круги под глазами, несколько морщинок, прорезавших лоб… И море, море надежды.

Что с ним делать? Она устало посмотрела в потолок.

— О-о-о, чёрт тебя дери, Люсьен, — прочесала волосы пальцами. — Ладно!

Не стоило даже начинать с ним спорить. Хотя по отсутствию у неё личной жизни мог и не проезжаться, засранец. От этого и так тошно.

Люк резко выпрямился на стуле, и его губы растянулись в победной улыбке.

— Обожаю тебя, — он вдруг привстал, сунул руку в карман, вытянул что-то маленькое и снова упал на стул. Тут же протянул через стол кулак. — Заклеишь?

Тесса, до сих пор молчавшая рядом, хмыкнула и взяла еще кусок пиццы. Ах да, она всё еще здесь… Джеки нахмурилась и уставилась на сжатые пальцы, но вот они по одному отогнулись, и на порезанной ладони показался запечатанный пластырь. Взгляд упал на порез. Покрасневший, воспалённый, явно отдающий болью в руку и не дающий покоя.

Сердце снова защемило, но уже по другой причине.

— Вот же чё-о-орт, — Джеки всмотрелась в красную полосу. — Ну я же говорила, Люси!

Он недовольно поморщился.

— А можно не ездить по моему самолюбию и заклеить молча?

Ну конечно. Кто захочет признавать свой провал? Она прикусила губу, выдернула из его пальцев упаковку пластыря и осторожно взяла руку. Ладно, возможно всё не так и страшно, если он не собирается сегодня же устроить двухчасовой сольный на пианино. Джеки подняла взгляд и нашла Тессу, задумчиво, тщательно пережевывающую «Пеперони».

— Тесс, подай аптечку.

Та молча кивнула, зажала зубами сырный край пиццы и двинулась к холодильнику. Глаза Люка округлились.

— Я ведь уже дал тебе пластырь.

Мальчики такие мальчики.

— Нужно обработать, — Джеки закатила глаза. — Я не буду заклеивать рану вместе с микробами.

Он хмуро пробормотал что-то себе под нос, Тесса встала на носочки, стащила с крыши холодильника обувную коробку и с грохотом поставила на стол. Джеки вытащила из неё вату, антисептик, и щедро полила раскрытую ладонь. Между бровей Люка пролегла глубокая складка, но он не дёрнулся. Как настоящий взрослый мальчик. Она быстро промокнула лишнюю жидкость, отбросила вату на стол и, удерживая его ладонь в своей, наклонилась и легко подула на кожу. Чтобы быстрее подсохло.

И пальцы ощутили, как по телу Люка прошла лёгкая, неконтролируемая дрожь. Джеки тут же выпрямилась.

— Больно?

Он плотно сжал губы и подвинулся на стуле.

— Угу, — тяжёлый взгляд остановился точно на порезе.

Не может быть. Антисептик выдержал, а воздух нет? Она отпустила руку, взяла пластырь и сорвала зубами край упаковки. Быстро оторвала защитные бумажки и осторожно приложила пластырь к ране. Обхватила ладонь Люка двумя руками и аккуратно надавила, плотнее прогладив клейкие края к шершавой коже. Он снова ощутимо вздрогнул. И продолжил пялиться на пластырь, сведя брови и не двигаясь. Его горячая ладонь осталась в её ладони, а боковое зрение уловило, как Тесса медленно, бесшумно попятилась к коридору.

Джеки дёрнулась и выпустила шершавую руку. Тихо выдохнула скопившийся в лёгких воздух. Оказывается, она не дышала. Секунды две, не больше, но поняла только сейчас. Люк встрепенулся, громко прочистил горло и быстро прижал руку к себе.

— Я принёс гитару, — он опустил взгляд на коробку с пиццей. Будто только сейчас о ней вспомнил. — Пойдёшь учиться? — оторвал себе треугольник теста.

Сраный альтруист. Джеки скрестила руки на груди.

— Ты должен дать руке покой.

— Играть будешь ты, а не я, — он резко поднялся со стула.

Заманчивое предложение. Очень. Но усталость под его глазами никуда не делась за эти десять минут. И еще он ведь не удержится, возьмёт гитару, начнёт показывать и даже виду не покажет, как ему больно. Джеки откинулась на спинку диванчика и вытянула ноги. Он с места ее не сдвинет.

— Не сегодня. Рука еще нужна тебе завтра и в субботу.

Люк секунду всматривался в её лицо. Потом коротко кивнул, развернулся и, затолкав в рот сразу весь кусок пиццы, двинулся к выходу из кухни. На ходу забросил руки за голову, схватил толстовку между лопаток и рывком стянул с себя. Остался в майке-алкашке, отлично обтягивающей весь рельеф спины и открывающей жилистые плечи и руки.

Джеки уставилась в эту спину. Надо бы уже научиться не пялиться на него, но не выходит. Совсем не выходит…

— О, и кстати, — Люк вдруг остановился посреди коридора и обернулся. Чёрт! Она быстро опустила взгляд. — Айда звала вас на свадьбу! — он повысил голос. — Отказ не принимается!

Прозвучало, как остужающий душ. Джеки непонимающе нахмурилась.

— Кого «вас»?

— Тебя и Тессу, — он посмотрел в стену. — Слышала, Тесса?!

Там, в спальне, послышался стук пяток по полу,

— С какой стати? — Тесса, которая так тихо, технично исчезла, появилась в коридоре.

— Не знаю, — Люк пожал плечами. — Чтобы мне было веселее? Она зарезервировала для меня целый стол. Говорит, что я, в первую очередь, гость, а не работник, и мне нужна своя компания.

Воспоминание о его вчерашних откровениях неприятно кольнуло под ложечкой. Джеки подавила желание поморщиться.

— Это… мило, — она убрала за ухо локон и ковырнула пальцем столешницу.

Эта неизвестная женщина для него многое значит.

— Думаешь? — Люк выгнул брови.

— Ну вы и правда друзья, раз она так поступила.

— Может и мило, но я был бы рад не торчать на свадьбе, где не будет ни одного знакомого лица, кроме невестиного, — он закатил глаза и, наконец, снова двинулся по коридору. — Так что вы приглашены на торт и танцы. Даже не начинайте спорить. Я понятия не имею, что буду делать без вас.

— А твои парни? — бросила ему в спину Тесса.

— Думаешь, они останутся на чужую свадьбу? Пф-ф-ф. Готовьте платья, дамы. Будем кружиться в медляках. Вы обе мои «плюс один».

Он свернул за угол к комнатам и скрылся из виду. Тесса так и осталась стоять посреди коридора со слегка обалделым видом. Да уж. Если бы не клубок других, совершенно неясных, эмоций, у самой Джеки был бы такой же вид. Она бездумно поддела пальцем крышку и захлопнула коробку с остатками «Пеперони». Медленно встала с диванчика и побрела к чайнику. Странная горечь затопила горло. Её нужно как-то прогнать.

Свадьба — это весело. Бесплатный торт, шипучка и танцы. Еще один способ выйти из опостылевшей зоны комфорта… Если бы там не было яркой, эксцентричной, наверняка красивой девушки, в которую Люк был влюблён. И неважно, что она невеста и уже занята.

Дерьмо.

Джеки включила чайник, на полном автопилоте нашла заварку, чашку и ложку. Поставила это всё рядом и скрестила руки на груди. А вообще, что такого? Она уже видела, как Люк клеит баб. Как уводит их из общей компании, и они вместе исчезают в темноте. Обычное дело для Люсьена Бреннера. В этом нет ничего необычного. Нужно просто помнить о торте и шипучке и забить на всё остальное.

Вот только ко всем этим девушкам у него не было никакой эмоциональной привязанности. А к этой конкретной — была. И почему-то от этой мысли становится труднее дышать.