Глава 24

Потихоньку близился вечер и я, внезапно обнаружив, что мне нечем заняться, перебралась в свою художественную мастерскую и уделила внимание картине с изображением Гефеста, попутно сделав несколько набросков для других сюжетов.

Схватка Саши и львиногривого огнеплюя, наш с ним бой, единение Саши и огненной стихии…

Последней я уделила особое внимание. В какой-то момент сюжет так меня захватил, что очнулась я лишь в глубоких сумерках, когда ко мне заглянул сам Саша.

И первым делом, конечно же, недовольно заявил:

— Почему не в постели?

— Там скучно, — отмахнулась, сунув кисточку за ухо и отходя на шаг уже не от наброска, а от картины, которую я решила написать акрилом. — К тому же рану мне заживили ещё вчера и даже без шрама. Сам-то хоть час спал?

— Спал. И даже не час, — хмыкнул, подходя ближе и заглядывая в рисунок. — Хм-м… А лицо где?

— А лица у первородного пламени нет, — качнула я головой, сама только сейчас замечая, что в рунической печати находится не человек, а скорее фантом. Элементаль.

— Но это ведь я? — немного сомневающимся тоном уточнил Саша, явно узнав пещеру. Да и фигура под огненным куполом была мужской.

— Знаешь… — Я неопределенно качнула головой, а потом и вовсе пожала плечами. — Не знаю. Я вижу тебя чистым пламенем. Это твоя стихия. Не все прочие, а именно огонь. Так ведь?

И только тогда посмотрела ему прямо в глаза, радужка которых и впрямь стала отливать огненным янтарем, а не благородной сталью, как прежде.

Кивнул, даже не задумавшись. И тихо произнес:

— А ты воздух. Эфир.

На миг стало не по себе от его уверенного заявления, но потом я усмехнулась и спросила:

— Так воздух или эфир? Вообще-то это разные вещи.

— Нет, это… — Он задумался и неопределенно качнул головой. — Не знаю. Но есть что-то вне четких категорий. Что-то более глобальное.

И снова посмотрел мне в глаза.

— И это ты.

Стало неловко. Словно он затронул что-то слишком личное. Что-то такое, о чем я не была готова говорить. И поэтому поспешила перевести беседу в более безопасное русло.

— Ну, рассказывай! Где был, что делал? И почему так долго?

— Это ещё быстро, — усмехнулся, снова бросая пытливый взгляд на картину. — Нда, надо подкачаться…

— Саша!

— Ева? — Он иронично выгнул бровь и только после этого скосил на меня взгляд. Нагло ухмыльнулся и цокнул. — Ну-ну, не бесись. Будь сдержаннее.

— Я тебя сейчас стукну, — пообещала с самым что ни на есть зверским выражением лица.

— Как будет «деспот» на женском? — ухмыльнулся он шире.

— Смерть твоя!

Расхохотавшись так заразительно, что даже я невольно улыбнулась, под конец кивнул.

— Всё-всё, проникся. Рассказываю! Сначала я добрался до Фельдштейна и сдал ему нашу добычу. Кстати, котята ушли за миллион. — Он многозначительно дернул бровями. — Каждая. Самую общительную оставил себе, но господин Яков намекнул, что товар дюже редкий и он охотно приобретет ещё. Одного самого крупного и целого огнегрива отдал таксидермисту, как и коршанида, так что на той неделе будет у нас ещё парочка экспонатов. После этого я прокатился по артефакторам, пообщался с умными людьми, ценящими конфиденциальность, и приобрел парочку роскошных вещиц… — Мне протянули на раскрытой ладони обманчиво простенькое тонкое колечко из белого металла с вкраплением крошечных дымчатых кристаллов. Не успела я его толком рассмотреть, как мне надели его на мизинец левой руки, куда оно село, как влитое. — Этот персональный артефакт экранирует твой личный энергетический фон, оставляя на виду лишь крупицу цифромагии. То, что прописано в наших официальных документах. Экран односторонний, так что тебе силой пользоваться не помешает. Как ощущения?

Прислушавшись к себе, сначала не ощутила вообще ничего, но стоило только сосредоточиться на самом кольце, как я сразу почувствовала, что оно действительно окутало меня едва уловимой призрачной дымкой, состоящей из двух слоёв. Внутренний — зеркало, способное отражать сканирующие импульсы. Внешний — та самая псевдоаура цифромага уровня только-только пробудившегося подмастерья.

Помимо этого в кольцо были впаяны такие удобные микрозаклинания, как «универсальный размер», «непотеряйка» и «отвод глаз», так что никто посторонний на него особого внимания не обратит.

— Ого! — восхитилась и только сейчас заметила на его мизинце точно такое же кольцо. — Это платина?

— Платина, — подтвердил. — Аномальная платина и аномальные энергетические кристаллы. И один очень вредный старик-артефактор, который сделал это чудо у меня на глазах и согласился взять в ученики. Так что теперь пару раз в неделю буду пропадать у него, перенимая искусство артефактного дела.

— О, здорово! — обрадовалась за него. — А ты случайно не в курсе, как дела в Струнино? Иннокентий сказал, что Коля поехал туда с баронессой ещё утром.

— Насколько я знаю, они вернулись ещё пару часов назад, — на меня посмотрели с иронией. — Ты вообще из комнаты не выходила?

— Чего это не выходила? — буркнула, морща нос. — Выходила…

— А ужинала? — На меня посмотрели строже.

— Ой, всё!

Фыркнув и закатив глаза, сначала я прибрала своё рабочее место, закрыв баночки с красками и начисто отмыв кисточки, и только потом отправилась на поиски пропитания и мужа.

Пропитание нашлось быстрее.

А муж был у себя в кабинете.

При этом по всему столу у него были расставлены кипы бумаг и стопки папок, а на полу вдоль стены стояли коробки, но тоже с документами. Ага! И без меня⁈

— Добрый вечер, мой деятельный супруг, — начала я вкрадчиво, а Коля поднял на меня напряженный взгляд, отрываясь от чтения документов, и чуть приподнял брови. — Что делаешь?

— Работаю, — произнес очевидное. — А ты почему не в постели?

— Там скучно, — хихикнула, потому что всё повторялось точь в точь, как с Сашей. — И вообще, я здорова, как… В общем, на все сто. И жажду принести пользу нашему роду. Рассказывай.

— Да, собственно… — Евтушенко откинулся на спинку своего кресла и слегка поморщился, потирая затекшую от неудобной позы шею, — не о чем пока рассказывать. Имперская канцелярия подтвердила наше право победителя и теперь Струнино и близлежащие земли, прежде принадлежавшие Дудину, наши. Вот, теперь разгребаем…

Он почему-то неприязненно поморщился, кивая на документы.

— А что так невесело? — уточнила аккуратно.

— Потому что барон — банкрот, — скривился супруг, взглянув на меня с досадой. — И это только по предварительным данным. Боюсь, если начнем копать глубже, станет только хуже. Этот… кхм, крайне бестолковый индивид тратил сумасшедшие деньги на любовниц, скачки, элитный алкоголь и другую ерунду, включая азартные игры. Предприятия в упадке и нуждаются в модернизации, цеха — в ремонте. Зарплаты рабочим задерживаются. Он на наёмников кредит брал! И это только верхушка айсберга.

— Хм-м…

Уже совсем другим взглядом изучив документы, скорее всего изъятые именно на предприятиях барона, решительно кивнула, подошла к мужу и закрыла толстую папку, которая лежала перед ним.

— Всё, стоп. Ты не экономист и даже не аудитор. Не порти себе зрение и настроение. Завтра же закажем тотальный профессиональный аудит всего, что теперь наше, а потом займемся и модернизацией, и остальным. А сейчас идем, тебе нужен массаж и положительные эмоции. Идем.

Нагло утянув супруга в его же спальню, раздела, уложила в постель… И размяла ему шею, плечи, позвоночник и поясницу. А потом завалилась рядышком, хитро заглянула ему в лицо и поинтересовалась:

— Куда в эту субботу пойдем? Думал? Твоя молодая жена жаждет прикоснуться к прекрасному.

— Моя молодая жена вообще-то на больничном, — проворчал разомлевший Евтушенко, глядя на меня чуть рассеянным взором. — Ева, пощади. Я уже слишком стар для всего этого… кхм, активного времяпрепровождения.

— Стар⁈ — возмутилась, хохотнув. — Коля, тебе всего сорок три! Ты о чем вообще? Тёте Розе под девяносто и она бодрее всех нас вместе взятых!

— О, да, — хмыкнул. — Нереально деятельная особа. Ты точно в неё своим задором пошла.

Я мудро промолчала, что родня мы настолько дальняя, насколько это вообще возможно, а муж, вздохнув, задумался.

— Хочешь в театр?

— Неа.

— В зоопарк?

— Ты сейчас серьезно?

Граф, подумав, сдавленно кашлянул. Да-да, зверья мне и в аномалиях хватает.

— Выставка, да?

И столько тоски было в его тоне, что я даже на локте приподнялась, чтобы посмотреть на него с изумлением.

— Что такое? Тебе так претит искусство?

— Да не то, чтобы искусство… — Он поморщился и удивил неожиданным признанием: — Но там надо ходить и делать умное лицо. А я военный, Ева. За искусством — не ко мне. И ходить мне…

Он снова поморщился.

— Что такое? — встревожилась. — Тяжело? Больно?

— Тяжело, — согласился откровенно нехотя. — Стоять и сидеть уже нормально, а вот ходить, особенно несколько часов без перерыва — тяжело.

— И ты молчишь⁈ — возмутилась. — Бестолочь!

— Ева! — Попытался осадить меня граф.

— Бестолочь! — повторила, сердито хмурясь. — Всё, я зла! Ух, как я зла! Всё, я ухожу!

— Куда⁈ — моментально занервничал муж и так крепко перехватил меня за талию, что я поразилась реальной силе его рук. А учитывая, что он был намного крупнее меня, вырваться я бы смогла только силой, приложив к этому магию. Вот только я подмастерье, а он — магистр…

— Спать!

— А-а… — В его тоне проскользнуло искреннее облегчение.

Я даже хмыкнула.

— А ты что подумал?

— Всё самое плохое, — выдохнули мне в район виска отчетливо виноватым тоном. — Прости. Я не привык быть слабым. А ты такая… энергичная. Мне иногда кажется, что мне всего шестнадцать и я банально не знаю, что сказать девушке, которая мне нравится. Ева…

Я немного напряглась и супруг тотчас это почувствовал, моментально ослабив хватку.

— Побудь со мной ещё немного. Просто полежим. Расскажи, чем занималась сама. От тебя пахнет красками… Рисовала?

— А вот и да, — усмехнулась, устраиваясь в его руках поудобнее и тем самым безмолвно соглашаясь сбавить накал непростой ситуации. — Я тебе не говорила, но мы с Сашей ездили в Раскатовскую аномалию, которая находится в Саратовской губернии. Нам там надо было… кое-что добыть. — На этом месте я неожиданно запнулась, но супруг слушал меня внимательно, никак не дав понять, что в чем-то осуждает или подозревает.

Лишь спросил:

— Добыли?

— О, да, — я улыбнулась. — И нашли Саше подружку. Видел, может? Маленькую огненную львицу.

— Видел, — подтвердил Евтушенко. — Невероятно опасные твари. Сам с ними не сталкивался, но читал. Сложно было?

— Сложно, — вздохнула и невольно прижалась к нему сильнее, вспомнив дичайшую боль от ожога. — Но мы справились. Правда, приключился там один инцидент… — поколебавшись, я всё-таки решила не скрывать от Николая момент встречи с княжичами. Жизнь — странная штука, неизвестно, как повернется дальше. И будут ли они молчать о нашем знакомстве? Или вывернут всё наизнанку? — В общем, мы там встретили Черкасских. Всех троих: наследного княжича Виктора и его братьев Василия и Виссариона. Не поделили территорию и добычу, которую мы нашли раньше них. В целом как бы разошлись и почти мирно, но…

Я сморщила нос.

— Они могут на это обидеться. Саша им нагрубил, ну и я там была не совсем… кхм, прилично одета.

— Почему? — Тон графа был ровным, но напряжение резко подскочило, я чувствовала это кожей.

— Один из огнеплюев спалил мою одежду до дыр и я была без куртки, в одной запасной футболке, — произнесла торопливо. — Обошлось без ран, сам видел. А Саша вообще без футболки был. Ну и… В общем, всё это выглядело как бы не очень прилично. Мы не стали перед ними распинаться, что вообще-то родственники, и я понятия не имею, что они на самом деле подумали, но хочу, чтобы ты знал. Вот.

Я резко выдохнула и посмотрела наверх, в его задумчивые глаза.

Ну и о чем он так хмуро задумался?

— Ева, а сколько всего в тебе аспектов магии?

Упс!

— А тебе зачем? — спросила аккуратно.

На меня посмотрели с ещё большей задумчивостью.

— Не хочешь говорить?

Я чуть поморщилась и тихонько вздохнула. Муж мой… Не дурак. Очень сильно не дурак. И очень наблюдательный. А я так беспечна…

— Я бы не хотела делать свои способности достоянием общественности, — произнесла аккуратно. — Если ты пообещаешь мне, что всё сказанное останется исключительно между нами…

— Клянусь, — произнёс Евтушенко без тени сомнений и приподнял правую руку. — Клянусь своей честью и силой, что все тайны, которые ты мне доверишь, останутся между нами.

Реальность дрогнула, воздух вокруг нас на миг стал плотнее, давая понять, что магическая клятва услышана, а я изумленно вскинула брови. А вот это он, конечно, погорячился. Если нарушит клятву, запросто может потерять все свои магические способности. А маг, потерявший магию, долго не живет.

— Ну, в общем, попала в мои руки кое-какая информация… — я кашлянула, подбирая правильные слова, которые бы не выдали лишнего, например, ту же бабу Варю, — про магию. И ритуалы. Непростые, стихийные. И мы с Сашей рискнули. Для ритуалов нужны редкие ингредиенты и аномалии, а ещё молодость, задор и… — я усмехнулась, — капелька безумия. В Раскатовской аномалии мы провели единение со стихией огня.

Я подняла левую руку и, даже особо не напрягаясь, зажгла на кончиках пальцев крошечные лепестки огня.

— Вот. К сожалению, это не делает нас в один миг архимагами, — я с досадой цокнула и погасила пламя, — но задел неплохой.

— Невероятно… — едва слышно пробормотал супруг. Минут десять молчал, явно переваривая услышанное, а потом повторил вопрос: — Так сколько в тебе аспектов магии?

— Ну-у… — Я всё ещё не хотела раскрывать все свои секреты, но раз уж начала, то стоило договорить до конца: — Твердь плюс металл, вода и воздух, молнии и огонь. Цифромагия. И немного эмпатии. Это не ментал, скорее его грань, и пользоваться этим аспектом у меня получается не чаще, чем раз в сутки на несколько минут. Но при этом глобально, как маг, я всего лишь подмастерье, хотя скоро, как мне кажется, получится взять мастера. Всё-таки мы активно работаем в этом направлении.

Да-да, и капельки я пью каждый вечер!

— Невероятно… — ошеломленно повторил Евтушенко. — Ева, я… В шоке. Это идет вразрез со всем, что я сам знаю о магии!

— Я знаю, — кивнула. — Я тоже долго не могла поверить, что такое вообще возможно. Но знаешь, не так давно я серьезно пересмотрела все свои знания о магии, как таковой. Она шире и глобальнее всего, что можно только представить. Это целый мир. Едва ли постижимый за всю жизнь.

— А эти ритуалы… — граф кашлянул, — они… кхм… как сильно сложны?

— Хочешь провести? — напряглась, пока не зная, как бы правильно его от этого отговорить.

— Сам? — почему-то удивился Николай и сразу хмыкнул. — О, нет. Нет, Ева. Я осознаю свои силы и понимаю, что не в том состоянии, чтобы заигрывать с судьбой. Магия требует к себе уважения, силы и здоровья. Куда мне? Нет. Я о другом думаю. О наших бойцах. Их командирах. О сыне… Что скажешь? Если ли шанс сделать наш род сильнее, не привлекая чрезмерного внимания императора и его приближенных?

О, вот это хорошее уточнение!

— Знаешь, ещё не думала об этом с данной точки зрения, — пробормотала, прикусывая губу. — В принципе реально всё. Особенно если ты молодой, наглый и готов рисковать. Но вот привлекать внимание к тому, что наши бойцы все вдруг поголовно станут магами, нельзя, ты прав. И я в принципе не знаю, реально ли стать магом тому, кто им не является. Расширить уже имеющиеся границы возможностей второй стихией — да, можно. А вот пробудить… Мне нужно посоветоваться. И подумать.

— С братом?

— И с ним тоже, — не стала отрицать.

— Ему доступно то же самое?

Поколебавшись, всё же кивнула. Вряд ли Коля будет трепаться об этом направо и налево, раз уже сам задумался о конфиденциальности информации. Особенно от власть имущих.

И спросила:

— А почему ты хочешь скрыть это от императора?

— Ева, — он кривовато улыбнулся, — я патриот, но не идиот. Уверен, кому надо, те знают то, что знаешь ты. Но если это не знают все остальные, значит, эти знания держатся в тайне от широкой общественности неспроста. И я не хочу стать тем, кто разожжет пламя революции. Если эти ритуалы способны сделать уникальным магом любого…

Он посмотрел на меня с особым вниманием.

— Это приведет к катастрофе. Я бы не сказал, что мне самому нравится сложившаяся ситуация с жестким расслоением общества, и может озвучу банальность, но большая сила — большая ответственность. Нельзя давать её в руки тем, кто к этому не готов. Тем, кто глуп, беспечен, жесток. Тем, кто не понимает, что сила дается для того, чтобы защищать, а не угнетать. Чтобы творить, а не разрушать. Хранить, а не тешить своё эго. Так что…

Он благодарно улыбнулся.

— Спасибо, что доверилась. Надеюсь, мы найдем оптимальное решение. Кстати, ты упоминала про то, что хочешь стать антикваром… Может, сходим в субботу на мероприятие подобного толка? Какой-нибудь аукцион. — И со смешком добавил: — Где преимущественно сидят.

Точно!

— М-м, с удовольствием! — Я довольно улыбнулась и, подтянувшись наверх, чмокнула его в щеку. — Спасибо, что напомнил. Совсем из головы вылетело. Поищу завтра в сети что-нибудь подходящее.

— Договорились. А сейчас иди к себе, отдыхай.

Сообразив, что это намек на то, что супругу надо побыть одному, обдумать всё услышанное и понять, как жить с этим дальше, я с умным видом кивнула, пожелала Николаю спокойной ночи и ушла к себе.

Нет, не спать. Утром выспалась.

А пойду я, пожалуй… Порисую!

* * *

Ева ушла, и только через пару минут граф протяжно выдохнул… И ругнулся.

Нет, он как бы догадывался, что его супруга уникальна. Но чтобы настолько⁈

Откуда у неё знания, которыми, по неподтвержденным данным, владеет лишь императорская семья⁈

Или она…

Да нет, не может быть!

Будь она даже незаконнорожденной, никто бы её так просто не отпустил. Тем более двоих сразу.

Нет, тут что-то другое. Но что?

Обдумав ситуацию и так, и эдак, Николай решил, что стоит обсудить этот тревожный момент с Александром. Пускай парню всего восемнадцать, но он проявил себя достойно. И как мужчина, и как боец, и как командир. Подумать только, парню всего восемнадцать!

При этом порой складывается ощущение, что ему никак не меньше сорока. Знания, опыт, уверенность в своих силах — это всё не берется из ниоткуда. У обоих такая подготовка, словно их воспитывали в определенной среде как минимум лет с пяти…

Ох, черт!

Да быть того не может!

Но… Не-е-ет… Нет-нет, бред!

Или… нет?

конец 3 тома