Глава 23

Но вот Саша спустил пар и к мужчинам подошла я, склонилась над телом барона, от которого за версту разило алкоголем, и спросила:

— Ну и на что ты надеялся, Женя? Всерьез думал, что можешь прийти на мою землю и напакостить исподтишка?

— Ты… — изумился он, а потом зло сплюнул: — Тварь!

— Я? — удивилась. — А ну, поясни. Нет, мне даже интересно. С какой стати тварь я, если напал на нас ты?

— Тебе это с рук не сойдет! — рыкнул он. — Я на тебя в суд подам! Шлюха!

— Нда… — Взглянув на барона в последний раз и понимая, что адекватностью тут в принципе не пахнет, я поднялась на ноги…

И выстрелила в последний раз. Прямо в недоверчиво распахнутые глаза барона.

Он правда думал, что я оставлю его в живых? Вот наивное существо…

— Так, — пробормотала, оборачиваясь назад и слыша, что перестрелка всё не утихает, причем народ палит куда попало, всё ещё выискаивая диверсантова среди своих. — И что дальше?

— Давай пока обратно, к Газели, — решил Саша, тоже внимательно изучив хаос, который мы с ним сами организовали. — Пусть угомонятся. Чуть позже поищу громкоговоритель, сообщу всем присутствующим, что барон мертв и дальнейшая атака бесполезна. Кстати, об атаке…

Он резко шагнул вперед и заводил носом рядом со мной, как охотничий пес. После чего зло уставился мне в глаза и рыкнул:

— Ранена?

— А сам⁈ — возмутилась, потому что прекрасно видела окровавленную бочину куртки.

— Ева!

— Саша!

— Ты почему не понимаеш-шь…

— Всё я понимаю! — процедила. — Всё. А теперь бери тело и пошли!

И первая двинулась в сторону нашего автомобиля, оставляя за спиной матерящегося Сашку и барона, чей труп действительно стоило прихватить с собой. Для надежности.

Догнал меня братец уже через пару минут и всю дорогу сопел, словно это могло на что-то повлиять. Когда дошли до Газели, сумел взять себя в руки и обрабатывал мне рану с каменным выражением лица, перед этим вколов очередной обезболивающий укол и ножом расширив рану, чтобы вынуть пулю, застрявшую в кости. А кровищи-то, кровищи!

Сам он оказался ранен не так сильно, как мне показалось вначале — пуля чиркнула по ребрам, лишь содрав кожу и немного мяса. Но выглядела рана, конечно, не ахти. В итоге мы обменялись выразительными взглядами и обезбол я братишке тоже вколола, не забыв обработать края антисептиком и перевязать торс чистыми бинтами, чтобы не нацеплял грязи.

А под конец и вовсе с какой-то стати расклеилась и тяжело вздохнула, прижавшись к нему сразу, как только он притянул меня к себе.

— Вот опять же ремонт делать… — буркнула, думая в этот момент о том, чтобы из наших никого не зацепило шальной пулей, а не о ремонте. — Только всё в порядок привели… О чем он вообще думал?

— О том, что ты молодая и глупая, но слишком красивая, чтобы принадлежать другому мужчине, а Евтушенко — инвалид, который ни на что не способен, — тихо произнёс Сашка. — И что-то мне подсказывает, что так думает не только он… Я вообще удивлен, что барон так долго готовился.

— Ты про кого? — нахмурилась. — Не только он, это кто?

— Тебе полный список? — щекотно фыркнул Саша в район моего виска. — Румянцев, Касаткин, Оболенский… Черкасские? Матвей, Руслан, Влад… Но эти, конечно, поадекватнее будут. Я вообще заметил, что простые мужики более здраво оценивают свои силы. А вот аристо…

Он качнул головой и я интуитивно поняла, о чем он.

Да, аристократы привыкли получать всё буквально по щелчку пальцев. Для них нет слов «нельзя» и «невозможно». Как там говорил Оболенский?

Деньги и статус решают всё.

И так, увы, думает не только он…

Вздохнув, приобняла брата правой рукой, потому что снова пострадала левая, но на этот раз выше локтя.

— Спать хочу… Вернемся домой, сутки буду спать.

— Ложись в машине, — предложил Саша и даже подтолкнул меня к ней. — Стрельба вроде стихает, может даже получится проникнуть на территорию. Есть тут пара лазеек… Давай, Ева. Лезь в машину. Не беси.

— Да ты просто мастер уговоров, — фыркнула с долей возмущения, но потом послушно забралась в салон и легла на передние сидения боком, немного поджав ноги. Всё-таки длины машины было недостаточно, чтобы лечь, вытянувшись во весь рост. — Будь осторожен.

— Буду.

Саша исчез в ночи, словно бесплотная тень, а я прикрыла глаза, но сон не шел. Пять минут, десять… Ко мне подкралась дрема, но я всё равно была настороже, прекрасно понимая, что враг рядом. И уничтожен далеко не весь.

Сложно сказать, сколько точно прошло времени, тридцать минут, сорок, а то и час, но в какой-то момент я расслышала в шелесте листвы посторонний звук, но отреагировать не успела.

— Это я, без паники, — приглушенно произнёс Саша и только после этого заглянул ко мне в салон через приоткрытую дверь. — Едем. Последнее сопротивление сломлено, наши пакуют пленных и оказывают помощь раненым. Семья в порядке, успели укрыться в подвале до начала активных боевых действий. Дом почти не пострадал, сработала артефактная защита. Так, в паре мест есть сколы, но не критично.

— А люди? — поторопилась задать вопрос, пока Саша садился за руль, уже закинув тело барона в кузов.

— Среди наших погибших нет, — произнёс он твердо и только потом нехотя добавил: — С дюжину раненых, один серьезно. Но из Москвы уже едет целитель, которого я запросил через Фельдштейна. Это будет дорого, но сама понимаешь, жизнь дороже.

— Да, ты прав.

Домой мы вернулись быстро и на воротах нас пропустили без проволочек. При этом Сашка, гад такой, прямо на крыльце передал меня с рук на руки Николаю, который выглядел встревоженным, но суровым и предельно сосредоточенным, да ещё и наябедничал:

— Она раненая, а ещё голодная и истощенная. Так что делай, что хочешь, но сначала накорми-отмой-перевяжи и не выпускай из кровати хотя бы сутки.

И сбежал.

Ну и кто он после этого?

Вот из принципа захотелось сделать всё совсем наоборот, и хотя я ещё не понимала, как именно…

— Я волновался, — тихо произнёс супруг, глядя на меня таким искренне обеспокоенным взглядом, что вся моя бравада куда-то улетучилась сама.

И я тоже призналась:

— И я. Очень. Как увидела, что усадьба в осаде… — не договорив, я просто крепко прижалась к мужу.

Он умный, он поймет.

И он всё понял. Сначала распорядился, чтобы горничные накрыли мне плотный ужин прямо в моей спальне, затем лично сопроводил меня наверх и даже попытался раздеть, но… Мне удалось ворчливо отстоять свою самостоятельность и заверить, что душ я приму сама. Очень и очень быстро!

— Даже соскучиться не успеешь, — пошутила напоследок, уже скрываясь в ванной, но не закрывая дверь до конца, чтобы слушать друг друга. — Распорядись, чтобы аптечку принесли. Хорошо?

— Целитель скоро будет.

— Ой, нет. Спиши это на панические атаки перед медиками, но никаких целителей. Клянусь, они мне не нужны.

— Ева…

— Пусть сначала поможет бойцам! — Мой тон был категоричен.

Но в этот раз не сработало.

— Нет, Ева. Ты графиня и моя жена. — Евтушенко встал на пороге ванной как раз в тот неудачный момент, когда я снимала с руки окровавленные бинты, и всё прекрасно рассмотрел, аж лицо окаменело и в глазах зародилась полноценная буря. И договаривал он совершенно непривычным для меня стальным тоном: — Я несу за тебя особую ответственность. Особенно в момент, когда ты неадекватна.

— Чего это я неадекватна? — Я аж обиделась и надула губы, глядя на него исподлобья.

К этой минуте я уже успела раздеться, тем более одежды на мне был самый минимум изначально (ещё и без нижнего белья!), так что прекрасно видела, как его взгляд прошелся по всей моей фигуре. Но…

Плотского желания в его взгляде я не заметила, хотя восхищение и мелькнуло.

— Ева, — произнёс он мягче, но вместе с тем категорично, — позволь мне о тебе позаботиться. Это моя прямая обязанность. Мой долг.

Многое мне в этот момент хотелось ему сказать, но… Я сумела сдержаться. Лишь вздохнула и, коротко кивнув, забралась под душ. Быстро вымылась, не забыв хорошенько прополоскать волосы от лишней грязи, крови и запахов, прошлась по телу полотенцем, не став надевать халат, потому что пулевое ранение снова закровило, вместо этого попросила дежурящую в спальне Люсю принести мне из гардеробной сорочку на тонких бретелях, и надела её, а волосы мне высушил супруг, просто подойдя ближе и проведя по ним ладонью.

Сам стер кровавые потеки с руки и наложил временную повязку на рану, накинул поверх моих плеч теплый махровый халат и усадил в кресло перед столиком, который был обильно накрыт сытными блюдами.

Люсю я сразу отпустила, а вот граф уходить не спешил, заняв второе кресло. Ладно хоть меня пытливым взглядом не прожигал, пока я торопливо ела всё, до чего дотягивался мой жадный взор и длинные руки! Точнее рука. Левая слушалась хуже и я не хотела тревожить её лишний раз, но вот правая работала за двоих.

Я уже допивала чай, когда к нам снова заглянула горничная, сообщая:

— Господин целитель приехал. Вести?

— Конечно! — сердито воскликнул Евтушенко.

Минута — и в комнату вошел невысокий пухлый мужчина лет пятидесяти. Приятной внешности, темноволосый и кареглазый, улыбчивый, с забавными, завитыми вверх усиками, одетый в добротный костюм-тройку с жилеткой и идеально сложенным платочком в нагрудном кармане, он был само средоточие любезности и поспешил представиться:

— Шульман Давид Львович, целитель ранга магистр, к вашим услугам, господа. Где больной?

— Добрый вечер, господин Шульман, — улыбнулась ему я, уверенно возвращаясь к роли юной и воспитанной леди. — Не больной, скорее раненый. Такая оказия…

Я скинула с левого плеча халат, позволяя ему увидеть перебинтованную руку, и сразу добавила:

— Шальная пуля. Не повезло.

— Ох, действительно. — Поцокав, целитель подошел ближе и попросил меня встать.

Граф распорядился, чтобы Люся убрала со стола и Шульман, ловко сняв с меня бинты, которые успели пропитаться кровью, внимательно изучил уже саму рану. Посмотрел на меня…

— Пришлось сделать надрез, чтобы извлечь пулю, — призналась я. — Мы не знали, как быстро вы приедете. Да и других раненых полно…

Молча кивнув, мужчина аккуратно пробежался пальцами по моей коже, словно знакомясь с моим телом, и на миг стало не по себе. А если он решит познакомиться со всем моим телом?

Но… Нет. Сосредоточившись лишь на ране, Шульман запустил в неё сначала сканирующий импульс, который я моментально перехватила. Второй… Второму позволила действовать свободно. После этого Шульман действовал ничуть не менее деликатно и ловко, а самое главное быстро — я еле успевала перехватывать и изучать импульсы и какие-то оставляла себе для анализа, а какие-то пропускала дальше, чтобы они воздействовали на моё тело так, как того желал целитель.

Сращивание сосудов, ускорение регенерации, сращивание мышечных волокон, образование кожного покрова, сглаживание шрама — это был не чистый целительский свет, а именно ряд манипуляций, направленных на ликвидацию повреждения.

Это был высший пилотаж!

Правда, под конец по виску целителя скатилась бисеринка пота и он, бросив пытливый взгляд на меня, пробормотал:

— Ваше сиятельство, у вас уникальная невосприимчивость к исцелению. Мне приходится прикладывать чуть ли не вдвое больше усилий, чем обычно. Вы ведь не сопротивляетесь моему лечению?

— Нет, конечно! — Я изумленно распахнула глаза и тут же пролепетала: — Простите, я не знала, что мой страх перед медиками помешает вам… Простите!

— Ничего страшного, — моментально подобрел Шульман, но в глубине глаз промелькнула задумчивость. — Берегите себя, ваше сиятельство. Минимум трое суток покоя: воздержитесь от силовых нагрузок, стресса и алкоголя. Доброй ночи.

Целитель ушел, сопровождаемый горничной, я внимательно изучила свою руку, которая была целехонька и даже шрама не осталось, лишь чуть более розовое пятнышко без загара, как остальная кожа, вернула халат на плечо и вопросительно взглянула на супруга, который рассматривал меня так, словно впервые видел.

А потом прозвучал не самый приятный вопрос:

— Кто ты такая, Ева?

Я даже моргнула, не ожидая услышать от него именно эти слова.

— В смысле? — Моё недоумение было достаточно искренним, чтобы даже я в него поверила.

А вот граф…

— Ты слишком странная. Слишком… — Он качнул головой, словно не мог подобрать верное слово, а потом и вовсе выдал: — Неземная. Ты вообще человек?

Я видела, он и сам понимает, насколько нелеп вопрос, но… Он его задал. И ждал хоть какой-нибудь ответ.

В итоге я неловко улыбнулась и пожала плечами, решив ответить часть правды. Ту безопасную часть, которая никому не навредит.

— Не знаю. Сама иногда теряюсь. Мне действительно дано больше, чем другим. Иногда это… пугает. Но клянусь, — я шагнула к нему и заглянула глубоко в его глаза, — я не желаю вреда ни тебе, ни Ване. Я не желаю вреда твоим людям и землям. Скорее наоборот, я хочу защитить их. Сделать их жизнь лучше. И я уничтожу любого врага, кто вздумает мне мешать.

— Вот последнее было… — кашлянул Николай, скептично сдвигая брови, — определенно лишним.

— Осуждаешь?

— Тревожусь. — Он качнул головой, а потом аккуратно поцеловал меня в лоб. Не как муж, а скорее как отец. — За тебя. Отдыхай, моя богиня. Оставь мужские дела мужчинам. Поверь, мы справимся.

Даже и не подумав возражать, сначала я дождалась, когда он уйдет, и лишь потом приглушенно фыркнула. Ага, справятся они. Как же!

Нет-нет, я не буду подвергать сомнению его слова и решимость вслух. Мне нравится, когда окружающие в себе уверены и действительно что-то делают. Но порой без женской подсказки они делают… Скажем так: не всё и не совсем так.

Но я бдю!

Хихикнув, я скинула халат, а потом и сорочку, которая только раздражала, капнула три капельки будущего всемогущества на язык, даже не поморщившись, рухнула в разобранную постель, аж застонав от наслаждения… И уснула.

Да так крепко, что умудрилась проспать аж до обеда, проснувшись отдохнувшей, но дико голодной. Естественно, первым делом совершила набег на кухню, не дожидаясь когда мне накроют в столовой, тем более до официального обеда ещё дожить надо было. Да и дома чудесным образом никого не оказалось, разве что профессор, у которого вылупилась вторая партия цыплят из яиц, которые снесли уже генномодифицированные курочки.

Но где все, он не знал.

Пришлось допрашивать Иннокентия!

К счастью, он знал всё и обо всех. Так Ванечка с няней гуляли в парке под присмотром бойцов. Саша уехал в Москву ещё рано утром, увезя нашу добычу. Николай с баронессой, Даниэлем и представителем императорской канцелярии отправились в Струнино, потому что барон всё-таки успел официально объявить нам войну с формулировкой «оскорбление чести и достоинства, плюс спорные земли на границе», а так как потерпел сокрушительное поражение и погиб сам, не оставив наследников, то все его земли теперь наши. Официально и безоговорочно.

В общем, всё было отлично!

Ой, нет. Не всё. Сегодня же четверг и мой официальный приемный день!

— Граф распорядился перенести его на следующую неделю, — сообщил мне Иннокентий, когда я поинтересовалась, есть ли кто желающий со мной пообщаться. — Все просители, а также ваша помощница, оповещены, что вы ранены и на этой неделе не принимаете.

Хм-м… Ну, допустим.

— А много было просителей?

— Да, ваше сиятельство. Более десяти. Но Таисия Северьяновна пообещала лично побеседовать с самыми нетерпеливыми и отчитаться вам по итогам встреч.

А вот это просто отличная новость!

В итоге я вернулась к себе и сначала уделила время медитации, с удовольствием констатировав, что вылазка в аномалию и последующие физические, магические и даже психические нагрузки принесли невероятно много пользы — моё ядро ощутимо подросло и я прекрасно ощущаю абсолютно все стихии, потенциал которых в себе раскрыла. Более того, ощущаю их не чем-то разрозненным, а единым целым, и мне не надо переключаться с одного «канала» на другой, чтобы воспроизвести ту или иную технику. Он, то есть канал, един. Это как зрение, слух, речь и движение. Объединив их, я могу больше. Намного больше, чем по раздельности!

И пускай по рангу я сейчас всего лишь подмастерье, что обусловлено прежде всего размером ядра и доступного единовременного объема магии, это всё ерунда.

А вот об амулете сокрытия способностей уже пора задуматься. Попадется мне умник, способный сканировать окрас сил, проблем не оберемся!