Глава 6

При этом баронессе Саша отзвонился при мне и тетушка порадовала нас известием, что территорию уже охраняет московский наёмничий отряд «Громовержцы», которых прислал Фельдштейн, но за полчаса до них приехали Мамедовы на трех машинах, причем не только суровые вооруженные мужчины с орлиными носами, но и их шумные деятельные женщины, и именно они успели скрутить няню Анну Петровну, которая пыталась тайком улизнуть из дома с мальчиком, практически взяв того в заложники.

Ванечка напуган, но в порядке, нянька под замком, ждет допроса.

Вот же… сучка! И на что только надеялась?

И самое главное — кто купил её предательство?

— Я разберусь, — пообещал мне Саша, в чьих глазах я без труда прочла зловещее обещание мучительной смерти всем, кто встанет у нас на пути. — Дуй к Фельдштейну. Деньги за наёмников я ему перевел, они наши сроком на месяц. Сдай товар, закупи всё для напалма и глянь карточки. Надо понять, сколько денег есть у нас в резерве. Если что, буду обналичивать облигации, но это уже дня через два, когда разберемся с расплодившимися тварями.

— Хорошо. Где встречаемся?

— Как закончишь, подъезжай к особняку.

Кивнув и прихватив в помощники Ясона, чтобы не таскать тушки из Газели до пункта приема самой, по дороге к Якову Моисеевичу заскочила домой, захватила карточки, содержимое которых требовалось проверить в банкомате, кое-что из одежды на смену и мы поехали дальше.

Первым делом мы сдали тварей Фельдштейну и я выяснила, что пауки тоже не совсем бесполезные твари, но целиком их никто не принимает. Только специальные ядовитые железы, которые находятся в брюшке, и вырезать их надо самим. Одна такая железа строит три тысячи. Нда… По меркам прочих тварей и впрямь копейки. Но учитывая, что этих пауков в одной деревне под три сотни — это полноценный миллион! Надо будет отправить туда бойцов на практику. Трое охраняют, остальная дюжина вырезает. По полтиннику на руки всего за сутки — для кого-то это тоже деньги. Надо будет сказать Саше, пусть организует сбор ресурсов. Нам всё надо!

Не забыла я поблагодарить скупщика и за оперативную помощь нам с Сашей. Немного подумав, пригласила его на свою свадьбу. В самом деле, почему бы и нет?

— О, я бесконечно счастлив, что вы нашли мужчину своей мечты, Ева, — обрадовался Фельдштейн. — Скажите мне время и место, и мы с Сарой вместе порадуемся вашему счастью.

Предварительно назвав эту субботу и храм в Киржаче, сразу добавила, что это не точно. Если вдруг снова случится форс-мажор, то мы экстренно всё переиграем. Но я пришлю пригласительный и предупрежу по телефону.

— Буду ждать звонка, — заверил меня Яков Моисеевич и дал визитку своего хорошего знакомого, который мог оптом продать мне ингредиенты для напалма. Сам Фельдштейн таким не торговал.

Но сначала мы с Владом добрались до банкомата и я проверила все карточки по очереди (всего их было четырнадцать), и на каждой лежал ровно миллион. Отлично! Действуя, как договаривались, я перекинула половину денег на свой счет, вторую половину — на счет брата, а потом отправилась за покупками.

Для напалма надо было приобрести бензин и специальные загустители из смеси алюминиевых солей.

При этом знакомый Фельдштейна продавал именно загустители, а вот бензин пришлось покупать на заправке. Причем сначала пришлось приобрести пластиковые канистры со специальной маркировкой, которые подходили именно для хранения горючих веществ, и только потом заполнять их топливом. Для начала двадцать канистр по двадцать литров каждая. Надеюсь, на одну деревеньку хватит.

Пока суть да дело, незаметно подкрались сумерки и к особняку графа я подъехала ближе к восьми. Не отказалась от ужина, временно сменив заляпанный паучьей слизью камуфляж на простенькую футболку и брючки, которые ждали своего часа в рюкзаке, порадовала Сашу информацией про пауков (он тут же пообещал создать автономную группу сбора ресурсов), а потом выслушала и его новости.

Оказывается, подгадить моему жениху решил наш ближайший сосед. Граф Румянцев. Именно ему последние три месяца звонила и лично докладывала обо всем Анна Петровна, получая за это фактически вторую заработную плату, и именно по его требованию пыталась вывезти Ванечку из особняка.

Ага…

При этом и Евтушенко, и Румянцев состоят в одном клане, который возглавляет князь Касаткин, так что стоит грамотно оформить юридическую досудебную претензию, но… Надеяться только на неё не стоит. Ведь Румянцев мог действовать с дозволения Касаткина и это уже совсем другой разговор.

Как говорится: кто сильнее, тот и прав, остальное — пустое.

А значит что? Правильно! Нам надо становиться сильнее.

— А на базу Бурого всё равно наведаемся, — зловеще ухмыльнулся Саша. — Он нам кое-что задолжал.

— Что? — полюбопытствовала баронесса, тоже присутствовавшая на почти семейном ужине, который плавно трансформировался в военный совет.

— Компенсацию за моральный ущерб, — улыбнулась я и подмигнула жениху. — Отпустишь меня погулять этой ночью, дорогой?

Мне показалось, что сначала Николай хотел сказать что-то другое, но потом подумал и кивнул, добавляя:

— Только аккуратно.

— Обещаю, — улыбнулась ему, довольно щурясь.

Ну просто золото, а не жених!

Обсудили мы и своевременную помощь Мамедовых, которых сегодня возглавляла мама Нонна, оставив супруга в кафе на хозяйстве. Руслана тоже не было, буквально вчера он уехал на конференцию молодых инженеров в Казань, но это совершенно не помешало нам достигнуть полного взаимопонимания. Мама Нонна даже не сердилась на то, что я не стану ей невесткой, заявив, что я и так ей уже как дочь, а за дочь она любому шайтану лично пасть порвет.

К тому же есть у Мамедовых в Киржаче родственники… Да и просто побратимы из общины, которые ничуть не против собрать для нас кое-какую информацию.

В итоге ближе к одиннадцати вечера, когда окончательно стемнело, мы с Сашей, переодевшись во все темное и неприметное, отправились к соседу. С визитом вежливости. Пока что лишь на базу Бурого, где из-за его недальновидности осталось лишь парочка дежурных, а остальные сгинули во время неудачной операции по устранению графа.

Мы действовали тихо, нагло и безжалостно. Дежурных в расход, оружие, деньги и иные ценности себе, а саму базу взорвать.

Ибо нехер!

На самом деле вывезли мы не очень много: буквально дюжину стволов и несколько ящиков патронов, десяток посредственных мечей, кое-что из амуниции, документы и три миллиона наличными из личного сейфа, который стоял в кабинете Бурого. Плюс новенький броневичок со станковым пулеметом на крыше, глядя на который, Саша аж зажмурился от удовольствия.

Ох, уж эти мужчины! Всё бы им в машинки играть. Сколько бы лет им ни было!

При этом мы оба понимали, что если Румянцев возьмется за нас всерьез (ну или Касаткин), то мы даже мявкнуть не успеем, потому что у того же Румянцева только официально в штате числится шесть сотен бойцов, а у князя на порядок больше. А сколько неофициально? Да хоть половина города!

На наше счастье императорским указом было введено ограничение на количество бойцов для каждого титула. Для баронов — не больше пятисот, для графов не больше тысячи, для князей — не более пяти тысяч. Наверняка для того, чтобы князья не заглядывались лишний раз на трон. Но при этом никто (ну или почти никто) не контролировал численность частных охранных агентств, условно ничьих наемничьих группировок и прочих условно военных организаций. А ведь все они могут запросто финансироваться тем же Румянцевым и в случае острой нужды проворачивать вот такие вот незаконные делишки!

Но в данном случае закон на нашей стороне. Любой, кто без официального объявлений войны рискнет покуситься на жизнь и здоровье графа и его семьи, его земли и имущество, считается преступником и может быть убит на месте людьми графа. Ну или им самим.

Главное, чтобы сил хватило.

А у нас хватит! На всех хватит!

В общем, домой (точнее в особняк жениха) мы вернулись уже к трем ночи, сдали честно экспроприированное добро дежурным и завалились спать. Саша в гостевых покоях, а мне уже подготовили вторую спальню в хозяйском крыле. Да-да, аристократы спали в разных спальнях! И это чудесно, я считаю. Можно сколько угодно валяться по всей кровати хоть по диагонали и никто ни словечка не скажет.

Своя гардеробная, своя ванна, своя гостиная. Даже комната для рукоделия своя! Я когда узнала, искренне этому радовалась, сразу решив, что сделаю из неё свою художественную мастерскую, тем более она была довольно большой и угловой, выходя окнами на северо-восток — рассветы в ней наверняка изумительные!

Ну а пока я просто насладилась прохладным душем, смывая с себя пот и тревоги прошедшего дня, и завалилась в кровать. Спать!

Утро началось привычно рано, в семь. Правда, я нагло пренебрегла пробежкой и даже просто зарядкой, предпочтя просто спуститься вниз и побаловать себя кофе. Заодно поболтала с баронессой, которой тоже не спалось, и выяснила, что она уже утвердила кое-какую прислугу из числа прошлых работников, которые жили в городке и охотно вернулись к прежней работе сразу, как стало известно, что граф заново набирает штат.

Не поленилась и побеседовала с каждым, жестко отказав в должности одной горничной, которая вела себя вульгарно. Мне такие фифы в доме ни к чему. Прислуга должна знать своё место.

И нет, я не собиралась ими помыкать. Но с таким подходом пусть лучше поищет место в борделе, у меня вообще-то маленький ребенок в доме. Нечего ему видеть разврат раньше времени. Успеет ещё насладиться всеми сомнительными прелестями взрослой жизни. После восемнадцати!

В остальном же прислуга меня полностью устроила, разве что требовалась новая няня для Ванечки, да парочка трудолюбивых садовников, которые бы привели в порядок участок. Новый дворецкий, потому что старый ушел с поста в том числе по причине преклонного возраста, двое-трое работников в хлев, да ответственный завхоз.

Нового имущества у нас будет много!

С легкой руки озадачив баронессу и дальнейшим подбором нужного персонала, тем более она была совсем не против примерить на себя роль домоправительницы, я дождалась спустившегося к завтраку Николая, с недовольством отметила, что вчерашний чрезмерно активный день не пошел ему на пользу и тени под глазами стали гуще, а походка ещё тяжелее, в половину десятого сгребла его в охапку и повезла к бабе Варе.

Граф, что примечательно, не сопротивлялся.

Лишь спросил:

— А может ну его, а?

— Что именно? — спросила нейтрально, не отрывая взгляда от дороги и превосходно чувствуя себя за рулем его авто.

— Всё. Вообще.

— Неа. Я уже всё решила. Наслаждайся.

— Вот знаешь, как-то не получается… — хмыкнул он то ли иронично, то ли уже капельку истерично. А потом резко посерьезнел и попросил: — Обещай, что присмотришь за Ваней, что бы ни случилось.

Покосилась на него с осуждением и цокнула.

— Не хорони себя раньше времени, дорогой. Я всё ещё хочу прожить замужней графиней хотя бы год. Но да, обещаю.

— Спасибо.

Тускло улыбнувшись, Николай прикрыл глаза, а на меня аж беспокойство нахлынуло. Он же не собирается помирать прямо сейчас, нет? До свадьбы ещё неделя!

В общем, в деревню я почти влетела, из машины жениха чуть ли не на руках вытащила, шипя, как разъяренная кошка, когда он начал вяло сопротивляться, и на порог домика знахарки доставила, обличительно заявив:

— Вот! Помирать собрался! Сделайте что-нибудь!

Варвара Тимофеевна, внимательно изучив бледного и с какой-то стати взмокшего графа, скептично цыкнула и посмотрела на меня, заявляя:

— Проще добить.

— Нельзя! — возмутилась. — Мне ещё замуж надо успеть выйти!

— А поживее никого не нашлось?

Я догадывалась, что это она так пошутила, так что посмотрела на старушку максимально жалобно, но она лишь отмахнулась.

— Не смотри. Это так не работает. Ладно, сделаю что-нибудь. В этом доме против моей воли ещё никто не умирал…

Прозвучало воодушевляюще.

В общем, по просьбе бабули я оставила их наедине, выйдя на улицу и стараясь слишком сильно не волноваться. В самом деле, если совсем уж всё плохо, можно и сегодня пожениться. Сунем деньги священнику в каком-нибудь маленьком подмосковном храме и распишет нас буквально при двух свидетелях. Делов-то…

Но хотелось бы, конечно, по уму.

А минут через тридцать из домика вышла баба Варя.

Одна.

У меня даже в груди что-то нехорошо кольнуло и я уставилась на знахарку в недоверчивом ужасе, на что она фыркнула и закатила глаза.

— Да жив твой малохольный, жив. Спит. Сняла я ему самый болезненный спазм, да травками напоила. Пущай до вечера отоспится. В чем только душа держится? А лекарства все его выкинь, поняла? Травили его. Чем точно, не пойму, но чем-то, что в лекарства подмешано.

У меня аж пар от злости чуть из ушей не пошел. Да я кому-то сегодня точно голову откручу! Если это нянька… Или кухарка… Четвертую своими руками!

— Да тише ты, не кипятись, — осадила меня баба Варя, точно чувствуя моё состояние. — До смерти ещё не довели. Очухается. Но проживет не так чтобы долго… Сердечко совсем износилось. — Она с досадой поморщилась и пытливо глянула на меня. — Года полтора, не больше. И только если будет пить то, что я дам. Пойдет?

— Спасибо вам! — Я так крепко стиснула её в объятиях, что знахарка начала на меня ругаться и вырываться. — Ой, простите!

— Дурында! — шикнула баба Варя, но не зло, а так… для острастки. — Я ж не молодка ужо! Понимать надо! В общем, смотри. Вот эти травы надо… И чем свежее, тем лучше.

На этот раз список был длиннее, почти из двух десятков названий, но я, пробежавшись по ним глазами, отметила, что они все произрастают в нашей местности, и пускай придется посетить далеко не одну аномалию, но всё реально.

— Будет! Всё будет! А по деньгам?

На меня посмотрели… Неоднозначно. Как на дурочку.

— За солью мне съездишь, крупнозернистой, да масла купи. Нерафинированного. Сахара мешок, надо спирту нагнать побольше для настоек. И профессора сваво притащи на осмотр. Надобно глянуть, как там его суставы. А теперь кыш. Заберешь суженого в девять вечера. Раньше всё равно не очнется. Давай, топай.

И я не просто потопала, я полетела!

Следующие три дня прошли… бурно. Мы с Сашкой и олимпийцами не просто вычистили, а практически вылизали (а потом спалили к хренам!) Карабановскую аномалию, заработав на этом не меньше десяти миллионов только в свою кубышку. Чужие заработки не считала, у меня были дела поинтереснее.

В свободное от убийств тварей время я собирала травы!

Дряносил, чистопух, малендула, шалотка, лабуда, бузиняка, шалфитей… Это был не самый простой и короткий список, собранный воедино с двух листков, но я была упрямее! Дольше всего мы с Сашкой искали корень мандрагорца, облазив все чертово болото и угробив четыре гипножабы, которые смели нам мешать, но в итоге нашли этого паразита, догнали, связали и доставили Варваре Тимофеевне в тот же час.

Мне показалось даже, что она удивилась. Неужели думала, что не справимся? Ха! От богов Олимпа ещё никто не уходил!

Выяснили мы и то, кто травил моего жениха, чем и как. Как я и подозревала, это была Анечка. Няня мальчика. Тупая сука!

Видите ли, она подливала ему приворотное! Ежедневно!

В общем, выяснили мы состав зелья, продавца, планы Анечки… И отдали под суд. Пусть посидит, подумает о своем незавидном будущем.

До субботы оставалось каких-то два дня, когда мы закончили с зачисткой аномалии и сбором трав, и можно было немного выдохнуть. При этом мы с Сашей уже практически переехали в особняк графа, как впрочем и Локи, от которого был в восторге Ванечка и в ужасе его новая няня Юлия Юрьевна, но мальчики удивительным образом моментально нашли общий язык и теперь ребенок проводил на улице чуть ли не круглые сутки, загоняемый домой только для того, чтобы поесть и поспать. Остальное время они играли с Локи в самые разные подвижные игры, начиная с салочек, заканчивая «покатай меня большая черепаха».

Хотя при чем тут черепаха? Неважно!

Важно то, что граф Румянцев нагло открестился от покровительства наёмникам Бурого и подкупу няни, заявив, что она лжет. Князь вообще заявил, что не в курсе происходящего, но осуждает. А людей, самовольно покинувших пост КПП, так и не нашли. Подозреваю, что и не найдут, твари из аномалии могут сожрать даже кости.