Глава 15
ВНИМАНИЕ! Читать осторожно, в конце будет грустно
Николай не спал.
Когда я вошла в апартаменты и первым делом пробежалась ветерком по комнатам, то сразу выяснила, что он в своей спальне, лежит в кровати вместе с сыном, но не спит.
Вздохнув и понимая, что в этом лишь моя вина и ничья более, сначала умылась-переоделась, чтобы лишний раз не напрягать его своим внешним видом в униформе, и только потом вошла в комнату и присела на кровать рядом, касаясь его плеча.
Он лежал ко мне спиной, на боку, окружив собой ребенка, но это не помешало ему глухо потребовать:
— Рассказывай.
— Меня хотели подставить, — произнесла кратко. — Шантажируя ребенком, потребовали, чтобы я доставила чемоданчик с определенным содержимым в клуб. Как только я туда приехала, ворвался наркоконтроль.
Николай рывком обернулся ко мне и его глаза были аж черными от того, как резко расширились зрачки. Я тут же сжала его плечо и легкомысленно продолжила:
— Но в чемоданчике оказалась штукатурка. Кто бы мог подумать, да? Ну а потом господа любезно попросили у меня прощения, выплатили в качестве моральной компенсации небольшую сумму денег, рассказали, где именно находится ребенок… Вот, собственно, всё.
Минут пять Коля просто молчал, потом приглушенно хмыкнул и спросил:
— И многих ты убила?
— Не всех, — ответила уклончиво. — Остальные сами виноваты.
— Не понимаю… — пробормотал Евтушенко. — Я определенно чего-то не понимаю. Какой в этом смысл?
— Честно говоря, я тоже не сильно понимаю, — поморщилась. — Глупо это как-то… В самом деле, я не такой уж и ценный член общества, особенно в масштабах империи, чтобы ради меня проворачивать подобные махинации. Может хотят таким образом выйти на Сашу? Это он у нас сейчас плотно сотрудничает с тайной канцелярией. Хотят шантажировать меня, чтобы я влияла на него? Не знаю. Глупо.
— Да не скажи, — задумчиво протянул Николай. — Если это действительно так…
Он посмотрел на меня очень внимательно, серьезно.
— Я беседовал с Александром. О многом. В том числе о его планах на будущее. Он весьма амбициозен и я вижу, что он способен достичь поставленной перед собой цели. Год, три, пять — он станет действительно значимой фигурой, войдя в ближний круг императора. И тогда те, кто сейчас делают ставку на тебя, разыграют действительно ценную карту. Подобные интриги планируются десятилетиями и порой компромат на того или иного аристократа пылится на дальней полке годами, но однажды достается и тогда…
Он поморщился и качнул головой, после чего хмыкнул.
— Особенно учитывая то, что вы дети княжны Софии…
— Коля, это не так! — цокнула.
— Общественность так не считает, — возразил, глянув на меня с грустной улыбкой.
— Тупая общественность, — закатила я глаза. — Знали бы они правду…
— Какую?
Я посмотрела на мужа… печально улыбнулась и промолчала. Нет, я никогда не скажу это вслух. Не хочу увидеть в его глазах отвращение.
— Не скажешь, — констатировал тихо и я качнула головой. — Да и неважно. Я знаю, кто ты. Моя богиня. Но я беспокоюсь за тебя. Сколько ещё попыток они предпримут, прежде чем поймут, что это бесполезно? И что будет, если хоть одна удастся?
— Никогда, — отчеканила твердо. — В этот раз им повезло только потому, что меня не было рядом. Больше подобного не повторится. Вы с Ваней моё единственное слабое место. Прости, что пришлось через это пройти. Я исправлю это. А теперь отдыхай. Всё будет хорошо.
Пользуясь тем, что уже давно изучила его тело до последней клеточки и сейчас моя рука лежала у него на плече, я отправила один-единственный сонный импульс и, когда муж уснул, уложила его поудобнее, раздев до белья, потому что он лежал в одежде, сняв лишь ботинки.
После этого пробежалась ветерком по комнате, подмечая даже малейшие нюансы, и зачаровала окна и двери так, чтобы первой узнать, если вдруг в комнате появится посторонний. Более того, не поленилась и прошлась по всем апартаментам, включив в своеобразную систему оповещения биоритмы в том числе и няни Юли, чтобы на неё система реагировала, но не паниковала.
И вот, казалось бы, я вышла за него замуж, чтобы жить без проблем, а сама эти проблемы только создаю. Ну как так, а?
Кривясь и морщась, я прошла в свою спальню, мимоходом отметив, что коробка и кейс стоят рядом с кроватью, пнула туда же спортивную сумку, сняла платье и завалилась на кровать, бездумно глядя в потолок.
Альфа. Дурацкий позывной «Альфа» и больше ничего. Кто же ты на самом деле, гнида?
Я же выясню…
И доберусь!
Внимательно изучая отчеты независимых наблюдателей, расставленных по всему маршруту, чтобы понять, на что именно способна графиня Евтушенко, лорд Оливер Баррет хмурился и покусывал нижнюю губу, раз за разом пересматривая видео из вип-комнаты клуба.
Единственное видео крупным планом, которое Барсуков транслировал ему онлайн.
Ева поражала. Спокойствием. Выдержкой. Безупречным поведением опытного шпиона. Если бы своими глазами не видел, что вошла в комнату с кейсом, засомневался бы в этом и сам.
Но он видел!
А ещё сроки… Фантастически короткие сроки.
Как⁈
Всё, что он уловил сам, это микроимпульсы цифромагии и легкое дуновение ветерка.
Но каков результат?
Роберто не вышел на связь сразу после контакта. Исчез.
Барсуков пропал с радаров.
Инфаркт.
Он верит, да… Особенно на фоне отрезанных пальцев. Верит.
Группа захвата не отвечает.
Притих Ромашов…
Возвращение Евтушенко с ребенком в санаторий зафиксировано лишь визуально. Видео подчищено.
Сама Ева вернулась позже… С подозрительной сумкой, которой не было изначально. Наблюдатели потеряли её ещё рядом с клубом, ведь не было указаний следовать за ней.
Где она была несколько часов?
Загадка…
Нет, он как бы догадывался, что ездила за ребенком. Но вернулись они в санаторий по отдельности и с временным разрывом в несколько часов. Где она была всё это время?
Фантастическая женщина!
А учитывая то, что на КПП Пластунской аномалии вызывали фуру и аккуратные расспросы дали понять, что графиня вынесла (не сама, конечно, но тем не менее!) из аномалии больше десятка черепах, то… Вопросы только множились.
А восхищение росло.
Это не ребенок. Это не юная трепетная дева.
Это грамотно обученный боец. Обученный убивать.
И не только тварей…
— И всё же, — пробормотал себе под нос лорд Баррет, — вы слишком лакомый кусочек, ваше сиятельство… Пожалуй, зайдем с другой стороны.
Утро началось в наших апартаментах позже обычного. Сама я поспала от силы часа три, поднявшись уже в восемь, чтобы всех проконтролировать. Первым делом убедилась, что проснулся Ванечка. Мальчик не помнил ровным счетом ничего, это ночное приключение прошло мимо него. Удивился, конечно, что спит в комнате отца, но скорее приятно, без особого недоумения.
Затем подскочила няня Юля и я, с глазу на глаз переговорив с ней о том, чтобы не вздумала болтать о похищении (особенно с Ваней!), убедила девушку, что так будет лучше для всех. Пообещала в самое ближайшее время снабдить её амулетами на все случаи жизни и на этом инструктаж закончила.
Коля проснулся лишь ближе к десяти и первым делом рывком повернул голову к подушке, где ночью спал сын, но я сидела в комнате, в кресле у окна, частично пребывая сознанием в сети, чтобы отслеживать и новые эпизоды с участием гомункулов, и свежую информацию по моим ночным приключениям, так что сразу подала голос:
— Всё в порядке, дорогой. Они с Юлей завтракают и умываются. Через час идем на массаж, я буду лично их сопровождать до самого конца поездки. Окна и двери зачарованы, ни одна крыса не пролезет без моего ведома. Вернемся домой, нанесу ему отслеживающую татуировку. Она невидима человеческому глазу и не прощупывается обычными магическими способами, но для меня будет маяком. Как себя чувствуешь?
— Словно постарел одним махом ещё на четверть века, — вздохнул Николай и медленно сел в кровати, интенсивно растирая лицо. — Как же я ненавижу себя за беспомощность в таких вопросах…
На это мне сказать было нечего и я лишь неопределенно качнула головой и вышла из его спальни, чтобы он смог нормально умыться, одеться и в принципе привести себя в порядок.
Оставшиеся шесть дней прошли немного напряженно: за пределами апартаментов Коля ни на шаг не отходил от сына и мне приходилось буквально силой отправлять его на процедуры, каждый раз напоминая, что я сама присматриваю за ребенком и Ване ничего не угрожает.
До конца нашего неоднозначного отдыха оставались сутки, когда сотрудники санатория устроили своеобразную вечеринку в честь окончания сезона и зона вокруг бассейна была дополнительно украшена цветами и фонариками. Звучала танцевальная музыка, на улицу была выставлена стойка бармена, который разливал преимущественно безалкогольные фруктовые и кислородные коктейли, тётя Роза очаровывала генерала новенькой шляпкой и розовым платьем с кокетливыми кружевами, немногочисленных детей развлекали аниматоры, причем я зорко контролировала всю их деятельность, присматривая прежде всего за Ваней, а Коля, сидя на шезлонге с безалкогольным мохито, в свою очередь присматривал за нами.
Потихоньку вечерело, зажигались гирлянды, отдыхающие всё чаще вальсировали, звучал расслабленный смех…
Я лично увела Ванечку спать, как всегда проверив следящий контур и усилив на ночь его охранную функцию, пожелала спокойной ночи няне Юле и задержалась на балконе, любуясь на салют. С моего балкона как раз было видно и террасу, и бассейн, и расслабленно лежащего на шезлонге Николая, который прикрыл лицо шляпой…
На миг нахмурилась. Что-то в его позе показалось мне странным и я не поленилась, издалека отправила в его сторону дуновение ветерка, но стоило услышать его отчет, как в груди всё замерло.
Сердце Коли не билось.
Да твою ж мать!
Не помню, как я оказалась внизу. Кажется, просто спрыгнула с балкона и, подхваченная потоком ветра, приземлилась прямо рядом с ним. Руки, заранее охваченные свечением, опустились на грудь, сканируя и попутно запуская сердце, но…
Всё было бесполезно.
С момента остановки сердца прошло больше десяти минут.
Тело было мертво.
До боли, до крови прикусив губу, я приказала себе собраться и, не знаю, что меня подтолкнуло, но я провела не просто поверхностную, а глубочайшую диагностику организма супруга и быстро нашла причину смерти.
Нет, не изношенное сердце…
Вот так, значит, да? А ведь я надеялась, что до этого не дойдет…
Дура!
Рвано выдохнув и прикрыв глаза, из которых против моей воли текли злые слёзы, я приказала себе не распускать сопли. Не здесь. Не сейчас.
Сначала месть!
Сначала отыскать гниду, которая вколола ему смертельную дозу «лекарства», противопоказанного сердечникам. Каких-то пятнадцать минут назад. Практически сразу, как мы с Ваней ушли в корпус. Они были здесь. Они следили. Ждали…
И возможно уже далеко…
Но я найду!
Вокруг веселились и танцевали люди, взрывались яркие букеты салюта, никто даже не догадывался, какая трагедия произошла совсем рядом, а я низко склонилась над супругом, который выглядел расслабленным и спящим, и старательно принюхалась, вычленяя среди миллионов запахов один-единственный. Тот, который приведет меня к убийце.
Антисептики. Латекс. И тонкая нотка лемонграсса…
Тут же между пальцами буквально само сплелось заклинание поиска, стремительно рванувшее прочь, и я отправилась по следу.
Странно, но далеко идти не пришлось. Убийца даже не удосужился качественно скрыться с места преступления на машине, что серьезно бы затруднило мне поиски, предпочтя вернуться в административный корпус на дежурство.
Всего лишь медсестра. Человек, который должен был спасать жизни.
Как цинична реальность…
Когда я вошла в медкабинет неотложки, который работал круглосуточно, чтобы клиенты санатория имели беспрепятственный доступ к медицинской помощи двадцать четыре на семь, меня встретили чуть настороженным взглядом и дежурной улыбкой.
Уже немолодая, ближе к сорока. По глазам — довольно цинична и вместе с тем не глупа. Темноволосая, кареглазая, среднего телосложения. В строгом бирюзовом медицинском халате. Невзрачная.
И в глобальном смысле слова — самая обычная женщина.
И что её на это толкнуло? Что их всех на это толкает?
— Добрый вечер, — первой обратилась ко мне, судя по бейджику, «Ольга Петровна». — Чем могу помочь?
— Беседой, — улыбнулась одними губами. — По душам. Есть у меня к вам парочка вопросов, Ольга Петровна…
За мной со звонким щелчком закрылась дверь, в кабинете тревожно замерцал свет, а вокруг меня завихрились воздушные потоки, причем в видимом спектре. Медсестра что-то заподозрила и её рука метнулась к тревожной кнопке, но я лишь с улыбкой качнула головой. Нет, дорогуша. Тебе это не поможет.
— Не работает, да? — уточнила участливо, когда медсестра уже раз десять судорожно ткнула по кнопке, но не раздалось ни единого звука. — Какая досада…
— Я всё… всё скажу! — моментально спала с лица убийца. — Пожалуйста… У меня дети!
— У меня тоже, — качнула головой. — Но вот в чем беда… больше нет мужа. Не подскажете, почему?
— Меня заставили… заставили! — истерично выкрикнула дамочка и метнулась к окну, наивно веря, что ей это поможет, но я без особых усилий перехватила её воздушным потоком, для верности ещё и слегка придушив, чтобы не орала слишком громко, пока я взламываю местную базу и проверяю, какие у неё там дети.
Ага… Сын двадцати пяти лет. Хулиган, наркоман, три отсидки, в том числе одна по малолетке, вор, рецидивист… ну, в каком-то смысле ребенок, да.
— Итак. Подробности, — потребовала жестко, усадив медсестру обратно в кресло и спеленав воздухом, причем одна петля так и оставалась закручена вокруг шеи на случай несанкционированных воплей. — Кто? Когда? Зачем?
Увы, подробностей мне выложили до печального мало.
Анонимный звонок. Электронный голос. Предоплата в триста тысяч. Обещание поспособствовать досрочному освобождению сына за небольшую услугу. Подробная информация о «клиенте», которому и так оставалось немного.
И казалось бы… Какой в этом смысл? Коле действительно оставалось не больше полугода и я знала это сама.
Но нет. Прежде всего, я так понимаю, мне давали понять, что я всё ещё на прицеле, и следующим может быть любой.
Тётя Роза. Бельков. Зубарев. Кто угодно. Их возможности велики. Их сеть обширна. Их мораль ничтожна…
— Уничтожить бы тебя… — пробормотала я задумчиво, глядя в полные ужаса глаза Ольги.
А потом не стала себе отказывать и действительно уничтожила это существо. В самом деле, убила раз, убьет и другой. Отдавать следствию бессмысленно и приговор может быть не пожизненный. Меня такое не устраивает.
Спалив тело в первородном пламени и не забыв подчистить за собой все следы, в том числе цифровые, я вышла из пустого кабинета и вернулась к бассейну, где кто-то из сотрудников санатория уже попытался разбудить Колю и понял, что будить уже некого.
Вечер прошел скомкано.
Запрещая себе испытывать сильные эмоции, я с каменным лицом выслушивала бестолковые соболезнования от работников санатория. Примчался даже директор здравницы, клятвенно заверив, что будет проведено тщательное расследование и если окажется, что это вина работников и в смерти виноваты не те процедуры, то все виновные понесут строгое наказание, а моей семье будет выплачена крупная компенсация.
Вот только я прекрасно знала, что виновных не найдут. То лекарство растворяется в крови буквально в течение получаса и уже сейчас не найти ни единого следа. Просто не выдержало сердце. У сердечника.
Бывает.
В свои апартаменты я вернулась глубоко за полночь. Ни Бельков, ни тётя Роза с Зубаревым даже не подозревали, что произошло, уйдя с вечеринки раньше, чем обнаружили тело Николая. Я не стала их тревожить. Меньше всего мне нужны их инфаркты.
Я легла в свою кровать прямо в одежде… И долго лежала, глядя в потолок пустым взглядом. Я не любила его, как мужчину. Но он был мне родным.
По щекам текли слёзы, но из горла не вырвалось ни звука. Впервые в жизни я была абсолютно беспомощна…
И ничего не могла с этим поделать!
Ничего!
Наверное, надо было написать об этом Саше, причем ещё неделю назад, когда только похитили Ванечку, но я не видела в этом смысла. У него сейчас, как бы странно это ни звучало, своя война. Своё становление. Свои проблемы…
Да и что он может из того, что не могу я?
Вряд ли намного больше…