Глава 4

Вернувшись домой с более чем успешной вылазки, следующий день я посвятила контрольной ревизии своих антикварных запасов и выделила в мастерской уголок для вещей, которые требовали к себе внимания реставратора, поставила сейф для изъятых украшений, магией переплавив металлы в слитки, а камни рассортировав по видам и размерам в универсальные мультибоксы на будущее, а те картины, которые вызывали сомнение в возможности реализации (ту же Мону Лину), я тщательно упаковала и, на следующее утро, изменив внешность, съездила до центрального почтового отделения Москвы и отправила посылку на адрес императорского музея.

В дар от Доброжелателя.

Ну а что ещё с ними делать? В подвале хранить?

На следующий день я связалась с Ивановым и порадовала его ещё пятью позициями, а он сам, сияя, как новенький самовар, передал мне пригласительный на закрытый аукцион, который состоится через три недели, по секрету шепнув, что там будут выставлены вещицы интересующих меня эпох, так что мероприятие определенно стоит моего внимания.

— Большое спасибо, обязательно приду.

Пока же моего внимания требовал проект осетровой фермы и подготовка к балу офицеров, до которого оставались считанные дни. Знакомый курьер в форме императорской курьерской службы уже привез нам пригласительные, причем и на нас с Николаем, и для Зубаревых, и для Саши. Господин Леви уже прислал нам не только оба платья, как мы с ним договаривались, но и новенькую парадную форму для всех трех мужчин, причем причин тому было несколько: во-первых, Саша вытянулся ещё на несколько сантиметров и раздался шире в плечах, во-вторых, Николай похудел и я никак не могла его откормить, а Зубарев наоборот немного набрал вес, так что мужчинам тоже стоило обновить гардероб с учетом текущих реалий.

При этом господин Леви снова сшил мне платье на свой вкус, удивив тем, что сделал его отчасти похожим на форму офицера: строгое алое платье и кремовый жакет с золотыми пуговицами и эполетами. Но мне понравилось. Было в этом что-то… особенно торжественное.

Баронессе досталось платье в схожем стиле, но ярко-розовое, а жакет был нежно-пудрового цвета. Но тоже с золотыми эполетами.

Наконец настал тот самый день, когда мы расселись по машинам и отправились в Москву. Стараясь заранее не гадать о том, чем именно наградят моих мужчин, я предпочитала в принципе сильно ни на что не надеяться. Пусть станет приятным сюрпризом.

Чествовать героев войны планировали в том же самом зале, где праздновали Новый год, но на этот раз елки в центре зала не оказалось, хотя закусок и напитков было в избытке. Звучала музыка, смех, мужчин стало в разы больше и это не могло не радовать.

Заранее узнав у проводившего нас в зал лакея, что император почтит нас своим вниманием где-то через час, я с удовольствием прошлась по залу под руку с супругом, поприветствовав всех, кого знал он, и кого знала сама.

Заново познакомилась с майором Тимченко, который, конечно же, меня не узнал, но что-то кажется, заподозрил, узнав, что меня зовут Ева.

Увиделись мы и с Головиными, причем Михаил, как и мой супруг, ходил с тростью, но заверил нас, что это временно и он уже почти восстановился, но из-за излишне тревожной супруги, которая дохаживает последние недели беременности, предпочитает подстраховаться. Поправившаяся в щечках и особенно талии Ксения сопровождала его неотлучно, но выглядела больше счастливой, чем тревожной, и можно было лишь порадоваться за эту пару.

Дарья с Аристархом подошли к нам сами. На левой щеке княжича розовел глубокий шрам, а на глазу была повязка, но сам он держался невозмутимо, и с удивившим меня уважением поздоровался за руку сначала с Николаем, а затем и с Сашей. Как я позже узнала, они воевали неподалеку и несколько раз их полки приходили на выручку друг другу.

Где-то на периферии мелькал Даниил, но подойти не рискнул. Видела я и князей, но сама не спешила привлекать их внимание. Не те это мужчины, с кем стоит общаться без весомого повода.

Наконец зазвучал гимн Российской империи и гости словно по мановению волшебной палочки расступились ближе к стенам, оставив центр зала пустым.

К нам вышел император с супругой и старшим сыном Алексеем. Мальчику было всего двенадцать, но он был рослым и невероятно серьезным, а парадная форма кадета придавала ему ничуть не меньше солидности, чем остальным присутствующим на торжестве офицерам.

Рядом с императором справа и слева замерли помощники и князья из военных ведомств, и после торжественной речи о том, как Василий пятый горд чествовать героев и победителей войны, началась церемония награждения. От малого к большему.

Сначала наградили медалями за отвагу и мужество, проявленные в бою. Следом тыловиков и снабженцев. Затем орденами тех, кто проявил себя во время прорывов, занятий ключевых точек и особенно за ликвидацию колдунов, которым был присвоен высочайший класс опасности.

В число последних вошли все до единого офицеры, которых мне удалось освободить из казематов, причем посмертно орденов были удостоены и погибшие Шляпин с Рубцовым. Награды вручили их семьям. Николаю торжественно вручили орден Святого Георгия, который он получил лично из рук императора, а Сашины деяния и вовсе зачитывались минуты три, после чего ему на грудь был прицеплен орден Святого Андрея Первозванного — высший орден империи, которым награждали лишь за действительно выдающиеся заслуги.

А потом… начали неожиданно награждать женщин.

В основном с даром исцеления, кто отправился ближе к фронту и помогал в госпиталях на добровольных началах. Кто-то организовывал поставки вооружения и продуктов за свой счет. Кто-то сумел вычислить шпиона.

Но сильнее всего меня удивило другое.

— На торжественное награждение приглашается графиня Евтушенко Ева Александровна!

Эй-эй⁈ За что?

Где я спалилась?

Искренне недоумевая, но стараясь не хмурился, а благодарно улыбаться, я на нетвердых ногах приблизилась в государю, отдельно отметив, каким пытливым взглядом он пробежался по моей фигуре, внимательнее всего изучив лицо и глаза, после чего что-то явно для себя решил и улыбнулся чуть мягче.

— За проявленные героизм и стойкость, а так же грамотные действия во время Новогоднего бала, спасшие не одну жизнь, графиня Евтушенко награждается орденом Святой Екатерины первой степени!

А-а, вот что вспомнили. Ну ладно. Можно выдохнуть.

Дождавшись, когда орден прицепят к жакету, я присела в низком реверансе, благодаря за оказанную честь, а потом, не теряя достоинства, ретировалась обратно к мужу. В его взгляде застыл вопрос и легкое недоумение, а я вспомнила, что до сих пор не рассказала ему о том эпизоде. Ну ничего, успею.

Напоследок наградив орденом Святой Анны княгиню Воронцову за помощь в организации логистики, император снова поздравил всех нас с победой, и официальная часть плавно трансформировалась в неофициальную: танцы и фуршет.

Заиграла громкая музыка, народ встрепенулся и как-то разом загомонил, все начали поздравлять друг друга, а к нам безо всякого предупреждения подошел князь Долгоруков и, не забыв представиться, поначалу завел вежливый разговор о выдающихся достижениях нашей семьи, а потом, словно невзначай, поинтересовался у Саши:

— Александр, не думали сделать профессиональную карьеру военного?

Я постаралась удержать лицо ровным.

Учитывая, что в прошлой жизни он стал повелителем и командовал армиями…

— Знаете, — едва заметно улыбнулся Саша, а затем кивнул, вгоняя меня в ступор, — думал. Но пока перебираю варианты. Понимаете, армия — это всё-таки не моё. В душе я скорее охотник и привык больше полагаться на себя. Действовать в одиночку. Понимаете?

— Понимаю, — довольной акулой улыбнулся Долгорукий, словно услышал именно то, что хотел. — Знаете, а мне есть что вам предложить, молодой человек. Позвоните мне завтра. Обсудим.

Князь вручил Саше визитку, раскланялся нам и отправился по залу дальше, явно двигаясь не наобум.

Саш, а Саш? Это что сейчас такое было?

«Буду делать карьеру в тайноканцелярском ведомстве», — загадочно заявил братишка. — «Там больше шансов погибнуть героем в мирное время. Не волнуйся, у меня всё под контролем».

Вот ты… Герой, блин!

Немного злясь, но понимая, что в чем-то он определенно прав, желая не просто пропасть без вести, а именно погибнуть официально, чтобы потом возродиться с другой внешностью и именем, всё равно больше злилась.

Это что теперь? Мне через год и мужа, и брата хоронить? А обо мне он подумал???

Осознавая, что мои мысли насквозь эгоистичны, всё равно не могла вот так сразу взять себя в руки и какое-то время воспринимала реальность отстраненно, что, конечно же, заметил супруг.

— Ева, всё в порядке? Ты сама не своя.

— Перенервничала, — улыбнулась скупо. — Прости. Все эти люди… Не люблю толпу.

Кажется, я сказала что-то не то, потому что Евтушенко посмотрел на меня удивленно, но больше вопросов задавать не стал, предложив присесть на диванчик. Охотно с ним согласилась, точно зная, что танцевать ему тяжело и он не будет этого делать. В итоге, вооружившись бокалами и тарелкой с закусками, мы вполне неплохо провели время. Заодно рассказала ему о происшествии на Новогоднем балу, признавшись лишь в одном убийстве. Зачем лишний раз нервировать супруга?

Чуть позже к нам подсела хозяйка галереи купчиха Пестрикова с супругом, который был награжден медалью за мужество, и пригласила нас в конце месяца на открытие выставки, которая была посвящена победе. Между делом дала понять, что я могу выставить и ряд своих полотен, если они будут соответствовать тематике мероприятия, и я пообещала что-нибудь подыскать в ближайшие пару недель.

Прошло ещё немного времени и я заметила, что супруг начал откровенно уставать. Не слушая возражений, утащила его домой, а потом и вовсе отправила в постель — плен и пытки давали о себе знать ухудшением общего самочувствия и мне стало предельно ясно, что до следующего лета супруг уже не дотянет.

Увы.

И вроде бы изначально это понимала, но сейчас горечь предстоящей потери навалилась на меня особенно остро и стало отчетливо не по себе. А ведь я привязалась к нему. Полюбила… Не как мужчину, но как верного друга. Как старшего брата.

Терять близких всегда тяжело, но одно дело — в глубокой старости или случайно, одним махом, совсем другое, когда знаешь о неизбежности и ничего нельзя с этим сделать.

На следующий день я съездила к бабе Варе, но она, внимательно меня выслушав, лишь качнула головой.

— Нет, милая. Прости, тут ничем помочь не могу. Ты и так его жизнь продлила на многие месяцы, сама знаешь. Всему когда-то приходит конец. А вот про себя подумай. Или уже не хочешь вернуть себе былые силы, м?

Напоминание было дельным и я, стараясь не расстраиваться, взяла у неё список новых трав для зелья, которое поможет мне стать архимагом, и мы с Сашей отправились их добывать.

Про свою встречу с Долгоруковым он рассказывать не спешил, а я и не спрашивала, понимая, что у каждого из нас свой путь. Я — хозяйственник, он — боец. Я не смогу вечно его контролировать, хотя и хочется. Он действительно уже давно перерос должность начальника безопасности рода Евтушенко, сейчас с этим прекрасно справляется Константин, которого Саша обучил всему, что знал сам.

А вот самому Саше надо двигаться дальше…

— Дымов опять дурит, — заявил он мне вечером уже после ужина, когда я ушла в свою мастерскую, раздумывая, что стоит нарисовать на выставку Пестриковой и стоит ли вообще это делать. — Поймали его диверсантов у западной стены аномалии с внешней стороны. Планировали её подорвать.

— Он идиот? — изумилась. — Это же подсудное дело. Причем уровня императорской прокуратуры!

— Вот и мне это показалось очень странным, — кивнул Саша. — Я тут провел собственное небольшое расследование и выяснил, что Дымов-то на самом деле банкрот. В последнее время он особенно пристрастился к азартным играм и за последние полгода спустил практически всё состояние. И знаешь, что самое интересное?

— М-м?

— Он занял крупную сумму у Касаткина и спустил её тоже. А теперь угадай, с чьей подачи он может действовать, как идиот?

Цокнув, качнула головой, потому что по факту вопрос был риторическим. И вот что людям спокойно не живется?

— Что ж, — произнесла в итоге, зло кривя губы. — Каждый сам выбирает свою судьбу. Жаль, конечно, что он оказался так слаб. Что будем делать?

— Будем делать Александрово своим, — хищно ухмыльнулся Саша.

Возражать даже и не подумала, но предложила комплексный подход к решению проблемы. Самое слабое звено местного региона — Касаткин. Пора уже вывести его из игры. Война закончилась, государь навел порядок на границе, пусть уже займется и внутренним порядком. А пока Касаткин будет трепыхаться на крючке прокуратуры, мы разберемся и с Дымовым, а там и до автономии с новыми альянсами недалеко.

Уверена, ни Шеметов, ни Вишневский не откажутся дружить с семьей, где трое членов рода — кавалеры (и дама!) орденов, а дедушка — вообще генерал!

— Ваше императорское величество, разрешите доложить.

В кабинет императора Василия V, заранее тяжко вздохнув и подумав об отставке, вошел князь Долгоруков.

Император, хмуро изучающий донесение разведки о трех выловленных шпионах и двух аристократах, которые внаглую сотрудничали с англичанами, поднял глаза на Долгорукого. Внимательно изучил, всё понял заранее, оценил толщину папки, которая легла ему на стол, мысленно чертыхнулся и кивнул:

— Вкратце.

— Касаткин, ваше императорское величество. Вор, насильник и вымогатель. Прошлогодний эпизод, по которому его проверяла прокуратура, но не нашла нужного объема доказательств, пополнился новыми неопровержимыми данными.

— Кто вел дело? — нахмурился государь.

— Рачковский, — поджал губы Долгоруков. — По нему уже ведется проверка, есть определенные подозрение на получение взятки в особо крупных размерах. И это…

Князь вздохнул.

— Снова Робин Гуд. Тот же почерк. На этот раз без грабежа и погромов, лишь информация. выставленная на всеобщее обозрение в сети. И копии документов мне на почту.

В руке государя треснула ручка и он не глядя отшвырнул её в корзину, которая стояла в углу.

— Опять⁈ Василий Андреевич, любезный, почему у меня складывается впечатление, что последний год ты работаешь спустя рукава?

Князь нервным жестом оттянул тугой воротничок и рискнул пробормотать:

— На пенсию бы мне, государь…

— А вот это видел⁈ — рявкнул император и покрутил перед носом князя сразу двумя дулями. — Работать кто будет?

— Молодежь, — уныло вздохнул Долгоруков, искренне сожалеющий, что попытка провалилась.

— Вот как подготовишь себе достойную замену, так и пойдёшь! — жестко отрубил Василий. Шумно выдохнул, беря себя в руки, и уже спокойнее спросил: — Что по Белькову?

— Позвонил, — отрывисто кивнул князь. — Встретились, пообщались. Парень толковый, соображает быстро. Патриот. Дерзкий, рисковый. Готов приносить пользу Родине, но только в индивидуальных заданиях. Это его главное условие.

— А по магии что? — прозвучал уже гораздо более заинтересованный вопрос.

— Всё… сложно, — поморщился князь. — Официально парень цифромаг. Согласно вашему распоряжению, не давлю. Сам признался, что по осени пробудился огонь, который и помог ему на войне. С остальным не спорит, но от ответов ловко уходит. А что говорит ваша… родственница?

— А то ты её не знаешь, — криво усмехнулся император. — Сказала, что мальчик хороший. Обижать нельзя, сотрудничать можно.

— Значит, сотрудничаем?

— Сотрудничаем, — кивнул Василий. — Но руку на пульсе держи.

— Само собой, ваше императорское величество. Само собой.