Глава 8

После перерыва выступали оставшиеся шесть докладчиков, но меня заинтересовал лишь один, слишком уж откровенную чушь он нес.

И я не выдержала.

— Профессор Ружников, это бред! — возмутилась я, даже не пытаясь подбирать слова. — Все ваши выводы основаны исключительно на догадках, притянутых за уши, и не выдерживают никакой критики! Да даже знатоком древней истории не надо быть, достаточно знать основы артефактного дела и сакральное значение и свойства камней в этом украшении, чтобы понимать, что оно никак не могло принадлежать супруге правителя Древнего Египта и использоваться ею во время праздничных приемов и посещений храма!

— Ваше сиятельство, — аж покраснел от возмущения немолодой тучный профессор с блестящей лысиной и густыми усами, — вы забываетесь! При всем моём уважении, это возмутительно бестактное заявление! А вы в силу своей молодости просто не понимаете всю глубину проведенных мною исследований.

— Возражу, — произнесла строго. — Молодость и глупость далеко не синонимы, профессор Ружников. И если позволите, то с легкостью это докажу.

Дядька насупился, но… Хмыкнул и кивнул, жестом приглашая меня на сцену и ближе к экрану, на котором крупным планом нам был представлен якобы невероятной ценности экспонат в виде диадемы из золота и рубинов.

Рубинов, черт возьми!

— Ева, аккуратнее, — строго, причем вслух попросил меня Саша, но я лишь раздраженно отмахнулась, поднимаясь со своего места и направляясь к сцене.

Уж чего я особенно не любила, так это заносчивой глупости!

В итоге, ни на миг не забывая об осанке и чувстве собственного достоинства, я поднялась на сцену, внимательно изучила зал, скупо улыбнулась и, даже не думая действовать в одиночку, учтиво кивнула гостю из Поднебесной, как частенько уважительно называли свою страну хинайцы.

— Господин Ян Линь, помогите мне, пожалуйста. Давайте дружно вспомним основы и перечислим «царские» цвета и камни правителей той эпохи. Позвольте мне называть камень, а вы мне подскажете его значение. Согласны?

Озвученный мною господин поднялся со своего места и учтиво поклонился.

— Итак, для начала вспомнил о синем лазурите. Синем, господа, — подчеркнула я.

— Лазурит — поистине священный камень в культуре Древнего Египта, — начал чинно повествовать явно неглупый артефактор, сложив перед собой руки, и став похожим на одного из моих жрецов. Особенно хитрым прищуром. — Символ неба, божественной силы и вечной жизни. Именно его мы чаще всего встречаем в украшениях и инкрустации гробниц интересующей нас эпохи.

— Благодарю, — кивнула ему с нескрываемым уважением. — А что вы скажете о небесно-голубой бирюзе, господин Ян?

— Бирюза — священный камень богини Хатхор, которая покровительствовала любви и изобилию, — ничуть не растерявшись произнёс хинаец. — Данный камень ценился магами той эпохи за свои защитные свойства, которые усиливали артефакты, и очень часто использовался в инкрустации украшений и атрибутов.

— Блестяще! — восхитилась я. — А как насчет… изумрудов? Камней зеленого цвета.

— Данный камень был обнаружен древними магами позже предыдущих, — рассудительно заметил хинаец, — но ценился ничуть не меньше. Считался камнем богини Исиды, матери фараонов и покровительницы материнства в целом. Именно изумрудами чаще всего украшались венцы правителей, ведь считались, что именно изумруды дарят мудрость и оберегают от зла глупости.

— Великолепно, — разулыбалась я и жестом попросила господина Яна занять своё место, тем самым давая понять, что к нему у меня вопросов больше нет.

Ну а затем, бросив, косой взгляд на профессора, который ещё ни о чем не догадывался, но начал уже недовольно поджимать губы, ведь я отнимала его драгоценное время, приступила к главному, посмотрев в зал и на всех присутствующих.

— Итак, господа, мы с вами услышали, что именно зеленые и синие камни ценились древними мастерами Египта, как символы прежде всего плодородия, мудрости и защиты от зла. А теперь давайте поговорим о… красных камнях. Насколько известно лично мне, сильнее прочих в Древнем Египте был распространен сердолик. И о его свойствах я бы попросила рассказать нам…

Пробежавшись взглядом по первым рядам, улыбнулась представителю из Хиндустана, Девдану Мукерджи.

— Господин Мукерджи, поможете?

— С огромным удовольствием, госпожа Ева, — с сильным акцентом произнес мужчина, поднимаясь со своего места и кланяясь прежде всего мне. — Сердолик, как и изумруды, считался камнем богини Исиды, но при создании ювелирных украшений и религиозных предметов маги вкладывали в него совершенно иной смысл. Сердолик — камень крови, а значит способен вытянуть дурную кровь, то есть исцелить.

— Благодарю, — улыбнулась я, услышав главное. — А что насчет рубинов? Пускай, это драгоценный камень более высокой ценности, но он тоже красный. Что скажете о нем, господин Мукерджи?

— Рубины — статусные камни, — согласился со мной индус. — Но использовался магами и артефакторами Древнего Египта исключительно, как камень-оберег от злых сущностей загробного мира. Отчасти понимаю профессора Ружникова… — профессору достался уважительный поклон, — который утверждает, что эта парадная диадема, но сейчас мы говорим об эпохе расцвета Нового царства, а в те времена рубины ещё не были так широко распространены, как тысячелетием позднее, и использовались исключительно в ритуалистике. Иными словами, ими инкрустировали украшения, в которых правителей хоронили. И если позволите…

Он переждал возмущенный возглас Ружникова и некоторое волнение остальных присутствующих, и указал на своего соседа, господина Кулкарни.

— Мой коллега добавит пару слов о рунах, которыми украшен сей дивный артефакт.

— С удовольствием, господин Мукерджи, — заверила я его, замечательно ощущая себя прежде всего в роли ведущей и позволяя профессорам блеснуть своей эрудицией.

— Господа…

Раскланявшись, Арджун белозубо улыбнулся.

— Я бы хотел прояснить значение явно видимых нам рун. Их всего пять и профессор верно назвал каждую, но не учел один немаловажный нюанс: их местоположение относительно друг друга в сочетании именно с рубинами. Ну а так как украшение золотое, а не серебряное, что говорит прежде всего о статусе, а не активном использовании, то осмелюсь предположить, что это действительно прежде всего погребальное одеяние, дарующее защиту солнца даже после смерти в непростом пути на суд Осириса. Ну и небольшое замечание под конец: это мужской венец, о чем говорит вторая руна «человек», которая в сочетании с третьей «сила» говорит нам именно о мужчине-воине, а не о сильной защите, как предполагал профессор. У меня всё, благодарю за внимание.

Ну, у меня, собственно, тоже всё.

Хотя нет, ещё секундочку.

— Благодарю за помощь, господин Кулкарни, — я учтиво кивнула мужчине. — Напоследок хотелось бы связать воедино все пять рун и озвучить их истинный смысл. Позволите?

Я повернула голову к профессору, который стал пунцовым. То ли был предельно возмущен, то ли раздосадован… Лишь бы инфаркт не схлопотал!

В итоге он так ничего и не произнес, что я сочла за знак согласия, и, по очереди указав на каждую руну, произнесла:

— Будь силен духом воин, ушедший в последний путь. Видите тут точку над руной? Это не просто путь, это именно последний путь. Путь в загробный мир. Благодарю за внимание, господа. Спасибо, что позволили высказаться.

На этот раз я учтиво кивнула всему залу и только после этого вернулась на место. Не знаю, что подумали о моей выходке остальные, а я была собой довольна.

Даже Саша похвалил, чем немало изумил!

— Ты была великолепна.

— Спасибо, — смутилась даже, садясь рядом с ним и бросая пытливые взгляды по сторонам, в том числе на профессора Ружникова, который жадно пил воду, заботливо принесенную девушкой из числа обслуги. — Как думаешь, может стоит поступить в этом году в какой-нибудь институт? Хотя бы на заочное? Археологи, оказывается, такие интересные конференции организовывают… Тут так весело!

Сидящая перед нами француженка, явно нагло подслушивающая разговор, который мы вели вполголоса, тихонько хихикнула, обернулась и шепотом произнесла:

— Вы были великолепны мадемуазель. Блестяще, просто блестяще! Меня зовуть баронесса Жози Пюэль, и я безумно хотеть с вами познакомиться! Позвольте пригласить вас и вашего спутьник на ужин?

Оценив очаровательный голосок и акцент дамочки, а так же глубину её декольте, которым она беззастенчиво сияла в сторону Саши, я качнула головой и с отчетливым сожалением произнесла:

— Прошу простить, баронесса, но наше время до самой среды расписано буквально по минутам. Вы к нам надолго?

— О, пардон муа, — расстроилась она, но тут же уцепилась за мою намеренную оговорку. — Тогда можеть именно в среду? Или в четверг? Когда вам будеть удобно?

— В среду будет удобно, — улыбнулась ей, отдельно отметив, что на мой вопрос дамочка не ответила.

— О, мерси! Я позвонить вам? Или вы позвонить мне? Ресторан «КонтиненталЪ» в семь? Уи? С ваш спутникь, да?

Она была так мила и очаровательна, словно это ей восемнадцать, а не мне.

Хотя о чем это я? Мне же уже девятнадцать!

А вот ей точно никак не меньше тридцати, хотя она сама это очень успешно маскирует косметикой, прической и даже платьем, отвлекая внимание от лица иными неоспоримыми «достоинствами».

Мысленно хмыкнув, лишь кивнула навязчивой француженке, подумав вдруг о том, что надо бы завести себе визитки с номером коммуникатора, потому что дамочка уже сунула мне свою, а вот мне одарить её было нечем.

Жози уже отвернулась, старательно делая вид, что её интересует рассказ нового докладчика, а я перевела взгляд на кусочек плотного картона, выяснив, что на самом деле баронессу зовут Жозефина и она артефактор и профессор Парижского института древней культуры.

Да уж профессоров на этой конференции, как я погляжу, как собак нерезанных.

Интересно, сколько настоящих? Треть хотя бы есть? И я сейчас даже не о тех, кто на самом деле шпион, а кто просто дурак дураком, как Ружников. Может по бумагам он и профессор, но по факту — ноль без палочки.

Как бы то ни было, мы дружно заслушали ещё двоих профессоров, после чего официальная часть этого дня подошла к концу и организаторы предложили всем желающим продолжить общение в соседнем зале, где на столах обновили закуски, но мы с Сашей предпочли сделать перерыв до завтра. Нас ждала аномалия и кабанчик!

Пришлось, правда, сначала заехать домой и переодеться, а потом пообещать служивым на КПП, что мы только туда и сразу обратно, безо всяких задержек и тем более ночевок, после чего действительно сдержали своё обещание, найдя нужный экземпляр благодаря шепоту стихий и завалив его в два счета. Последнее вообще проблемой не стало, особенно для Саши, который, как мне показалось, не успел утолить свою кровожадность всего одной кабаньей смертью и после того, как вернул меня домой, снова куда-то умчался.

Подозреваю, что обратно в аномалию. Но скорее всего в нашу. В самом деле, чего зря запалу пропадать?

Я же, вкусно поужинав с семьей и с нескрываемым удовольствием рассказав, как на самом деле интересно и увлекательно оказалось на конференции, где я смогла познакомиться с множеством умных людей, разделяющих мои интересы, сразу предупредила супруга, что во вторник у нас встреча с хинайцами, а в среду с французами, и естественно, предложила поехать с нами.

Из вежливости.

Но уже заранее знала ответ и он прозвучал:

— Нет, дорогая, прости. Я в артефактах и востоке чуть меньше, чем ноль, не хочу выглядеть глупо в обществе наверняка именитых профессоров. И знаешь, я подумал… Я бы хотел съездить с сыном на море. Пока есть возможность. — Супруг говорил спокойно и смотрел на меня с легкой улыбкой, чуть отстраненно, но именно по этой отстраненности я поняла, что всё намного хуже, чем мне казалось. — Иван буквально грезит морем и я хочу показать ему, каким удивительным оно может быть. Поедешь с нами?

Подумав, на всякий случай уточнила:

— Когда именно ты хочешь поехать и как надолго? Уже выбрал место?

— Думаю, недели через две. Желательно в санаторий.

Ага. Понятно.

— Если позволишь, я подберу место, чтобы и Ванечке было интересно, и тебе на пользу. И да, я поеду с вами, конечно. Недели на три, да?

— Да, думаю, это будет оптимально.

Мы обговорили ряд важных нюансов, включая необходимость охраны, да и няню для Ванечки тоже надо будет взять, после чего я заверила супруга, что сегодня же начну анализ лучших здравниц Черноморья, которые были бы интересны в том числе для маленького ребенка, и ушла в свою мастерскую.

Пока руки делали одно — вытачивали из бивней кабана тончайшие костяные шпильки, разум мой углубился в сеть, постепенно находя ответы на все до единого интересующие меня вопросы. Для начала я определилась со здравницей, найдя подходящую в Сочи. Да, дорого. Очень дорого. Но не запредельно. Зато сервис пять звезд и лечение на высочайшем уровне, да и детских развлечений полно.

А за городом есть потрясающая аномалия с уникальными каменными черепахами, чьи панцири — самое настоящее произведение искусства, причем главная сложность не в том, чтобы выколупать жутко прыткую и агрессивную черепаху из её нереально прочного панциря, а чтобы для начала просто до неё добраться, миновав засады из десятков стай кровожадных игложаберников.

Это такие почти рыбки, только с руками и ногами, и размером с крупную собаку, которые живут в многочисленных ручьях и запрудах аномалии, и бросаются на все, что рискует попасть в их поле зрения. Мало того, что пасти у них полны острейших игольчатых зубов, так ещё и когти ядовитые. Достаточно буквально пары царапин, чтобы жертву парализовало и она стала для стаи желанной трапезой.

И что самое обидное — в скупке эти «рыбки» стоят жалкие копейки — пара тысяч за штуку.

Как бы то ни было, я не собиралась расстраиваться, особенно заранее, а переключилась на поиск другой информации.

Например… О лорде Баррете. Или Жози. О хинайцах и индусах, а норманнах и прочих гостях столицы, приехавших на конференцию.

Информации было удручающе мало, но я не терялась и сумела наскрести по мировым сусекам кое-что о каждом, подтвердив наши подозрения, что англичанин скорее всего шпион. Француженка тоже вызывала определенные вопросы к своей истинной квалификации, из индусов самым неоднозначным оказался тихоня Рохан, маг природы, а из хинайцев — татуированный маг воды Ван Сяо. Самыми честными на этом фоне выглядели норманны, все четверо были обычными кузнецами-артефакторами, но я ещё с прошлой жизни помнила, что северяне и интриги — вещи мало совместимые. Этим могучим воинам было намного проще прийти и просто подраться, чем плести кружева интриг. Видимо, так оставалось и по сей день.

Пока мой разум пребывал в чертогах цифрового пространства, руки не прекращали действовать и уже совсем скоро у меня было готово ровно три заготовки под будущие женские шпильки. Почему не больше? Всё просто. За раз больше и не надо, ведь это не невидимки для того, чтобы держать волосы в прическе, а шпильки именно для украшения волос и придания завершенного образа наряду.

К тому же число три в восточной культуре символизирует стремление к цели, а также означает единство неба, земли и человека.

После этого я покопалась в своих запасах, найдя среди экспроприированного барахла украшения с нефритом и розовым кварцем, из которых вынула нужные мне камни, и перешла к этапу «украшательство». Для начала подготовила эскиз, затем основу из магонасыщенной платины и уже после предельно аккуратно объединила это всё в композицию, чистой энергией истончая камни до полупрозрачности, чтобы они стали именно лепестками нежных лотосов и никак иначе. В итоге каждую шпильку украсил один крупный цветок и ещё шесть изящных подвесок на тончайших цепочках, тем самым создавая число семь. Число гармонии, разума и просветления.

Провозившись со шпильками практически до утра, но сначала убедившись, что мои творения действительно достойны стать подарком, лишь после этого я прошла в свою спальню и рухнула лицом в подушку. Уставшая, но довольная.

Надо будет ещё футляр достойный сделать. Точнее шкатулку. Из кости! С орнаментом в виде лотоса, да?

М-м, фантазия уймись! Я спать хочу!

К счастью, мне это даже удалось, причем подремала я часа три точно, и хотя прекрасно понимала, что этого недостаточно для полноценного отдыха, не стала отказывать себе в удовольствии съездить и на второй день конференции, тем более сегодня лорд Баррет обещал мне шоу. И пропускать его я была не намерена!