Глава 1

Глазки не хотели открываться. Совсем. Слиплись и даже не дёргались. Я сделал очередную попытку, и левый всё-таки с трудом разлепил. Солнечный свет я и через закрытые глаза чувствовал, а тут луч резанул прям в зрачок, и глаз тут же заслезился.

Блин. Во рту словно кошки нагадили.

Я вчера пил что ли?

Вроде нет. Да и не с кем. А один я как-то не привык.

Тогда, что случилось?

Я попытался пошевелить руками. Вроде получилось.

Какое-то одеяло на мне странное на ощупь. У меня такого не было. И запахи.

В нос резко шибануло какой-то кислятиной, и мне настойчиво захотелось поблевать.

Еле удержался и, хоть и с трудом, но глаза всё же разлепил.

Прикольно! Это где это я?

Избушка бабы Яги? Меня гуси-лебеди в сказку унесли?

Я попытался улыбнуться, но позывы к рвоте опять напомнили о себе, и мне стало не до смеха.

— Очнулся? — послышался незнакомый женский голос. — И чего лежишь? За водой беги, лодырь!

О как!

В голове на миг промелькнула сценка, где я давно женат и подкаблучник, а жена, естественно та самая баба Яга, стоит сейчас над моей тушкой и злобно так водит длинным носом с обязательной огромной бородавкой.

Я с трудом обернулся на голос.

Яга оказалась очень даже симпатичной милфой. И, что немаловажно, без бородавки на красивом таком прямом носике.

— Ну! Долго я буду воду ждать?

— Ща… — проскрипел я каким-то писклявым голосом.

Сглотнул. Сухость во рту никуда не пропала, но говорить стало проще.

— Ща схожу. Самому пить хочется.

Я попытался привстать, но меня резко повело в сторону, и голова закружилась.

Внезапно я вспомнил, как вышел из дома за хлебушком. Шёл, как обычно, уставившись в смартфон. Потом визг тормозов и… избушка бабы Яги?

Меня накачали чем-то и похитили!

Шеф, значит, не справился, и его всё-таки завалили. А следом и до меня добрались. Я ведь ведущим программистом у него не просто так был. Зря, выходит, я в Псков к тётке уезжал. Нашли всё-таки, суки!

Я ведь его предупреждал, что надо запускать проект без этой презентации на международном экономическом форуме в Питере. Целее были бы. А ему публичности подавай! Мол, нам есть чем гордится!

Жалко его. Старался мужик, всю душу в этот проект искусственного интеллекта вкладывал.

А теперь получается что? А хрен его знает, что получается! Я хрен знает где, и хрен знает у кого.

Хорошо, что к батарее наручниками не прикован или в зиндане каком-нибудь на свежем воздухе не сижу.

Я медленно ещё раз огляделся по сторонам.

Батарей в этой избушке не было. Печка была по центру. Большая такая, но какая-то странная. У меня у бабки в деревне была русская печь, но эта точно другая. И дыра в потолке. Дым от печки туда что ли выходит? Хрень какая-то!

— Воду неси! — баба уже просто орала на меня, не дождавшись никакой реакции. — Или тебя опять поленом огреть?

О как! Меня ещё и били, пока я в отключке был? Может потому и тошнит, что сотрясение мозга у меня?

Ну, раз за водой посылают, значит я не связан и имею какую-то свободу перемещения. Уже неплохо.

Я поднял руки в примирительном жесте и встал с лежанки. Ну да, ножек нет, шкуры какие-то. Сектанты? Или староверы? Хотя это вроде бы одно и то же.

В голове промелькнули когда-то читанные слова: Скит? Заимка? Пустошь?

Может реконструкторы? Или я просто где-то в глухой провинции?

Встал, очень аккуратно, чтобы не расплескать мозги, прошёлся босыми ногами до выхода. Дверь была основательной, из дуба что ли. Почерневшая от копоти, но крепкая.

Толкнул от себя.

— Ты совсем ополоумел что ли? — баба оттолкнула меня и потянула дверь на себя. Она открылась.

Ну да. В деревнях раньше обычно внутрь избы двери открывались. А то зимой, если снегом занесёт, то хрен выйдешь, так и замёрзнешь. Оконцы-то мелкие делали. Стёкла дорогие.

Я посмотрел на единственное в избе мелкое окно. Солнце мне в глаза било через дыру в крыше, а окно тут видимо выполняло функцию проветривания.

— Иди уже! — меня подтолкнули в спину.

Ну, я и вышел.

А на дворе-то похоже золотая осень. Травка пожухлая, деревья в жёлто-красной листве, грязища перед крыльцом, лужи, птички поют. Лепота.

Всё-таки сектанты? Вон и идол какой-то стоит деревянный. И деревенька, похоже, и правда стилизованная под старину. Столбов электрических нигде не видно.

Или кино снимают? Холоп 5?

Я огляделся по сторонам в поисках съёмочной группы.

Стоп. Сейчас же июнь должен быть! Я в бессознанке три месяца провалялся? А чего я тогда на ногах стою, когда и встать бы не смог.

Сделав несколько шагов босыми ногами по холоднючей земле, я упал на колени и меня всё-таки стошнило.

Едва приступ рвоты прошёл, я медленно вытер губы рукой и уставился в отражение в луже.

Это чё?

Из лужи на меня смотрел какой-то молодой блондин лет восемнадцати с совершенно охреневшим выражением лица.

Проводив рукой у себя перед лицом, я убедился, что отражение моё. И не моё. Мне уже тридцатник, я брюнет, и вообще… Твоюжмать!!!

— Илюха! Ты только не ори! Успокойся! Дыши ровно!

Это кто сейчас сказал?

Ну всё! Накачали ещё чем-то, похоже. Глюки такие яркие. Интересно, что за препарат такой? Жалко, что раньше не интересовался веществами совсем. Сейчас были бы легче, наверное. Или нет? А если это результат передозировки?

Я уставился на свои руки. Молодые и сильные. И пальцы такие… Мне всегда мама говорила, что у меня пальцы музыкальные, как у пианиста. Я и по клавиатуре, как на пианино, всеми десятью обычно стучу. А с этими сосисками, которые у меня сейчас вместо пальцев, одновременно на три клавиши можно нажать… Или просто распухли так? Да вроде нет.

Я пошевелил пальцами. Никакого дискомфорта. Нормальные такие сосиски. Не похоже на опухоль.

— Ты погляди, Матрёна опять Макарке по голове настучала, — на это раз голос был явно мужской и раздавался не внутри моей головы, а откуда-то сбоку. — Ну, слава Велесу, хоть живой. Могла бы и насмерть прибить! Ты чего вчера учудил-то, дурень?

Слова мужик говорил вроде понятные, а как-то странно. Но мне казалось, будто у меня в голове синхронный перевод идёт каким-то транслейтером.

— Чё? — я уставился на него, вопросительно подняв брови.

— Ты на кой к Роксане в амбар-то полез, я тя спрашиваю?

— В амбар? — я потряс головой, отчего к горлу опять подступила тошнота. — А ты кто?

— Оооо! Знатно видать по голове те прилетело. Ты хоть, как тя звать-величать помнишь?

— Как?

— Макарка-дурень ты. В рабах у Матрёны травницы уже почти год. Вспоминай давай быстрее, а то она ща как выйдет, и тебе опять поленом по башке прилетит.

— В рабах? Год? Шутишь?

— Ой, дурак, и есть дурак! Хватай вёдра да беги к колодцу. Убьёт ведь и правда. Сильно разозлил ты её вчера.

Я зажмурился и снова медленно открыл глаза. Мужик сидел на плетне и лузгал семечки. Небольшого расточка, плюгавенький такой. Волосы будто из соломы сделанные. Весь в каких-то лохмотьях драных и кривой на один глаз.

— Нафаня?

— Колыван я! Ох, горюшко. Совсем баба парню голову отбила. А я ведь говорил… Эх…

Мужик покачал головой и вздохнул.

— Вёдра вон стоят у крыльца. Беги, паря, беги. Как воду-то принесёшь так в ножки Матрёне кланяйся. Глядишь и пожалеет, — он внезапно мне подмигнул здоровым глазом. — А там глядишь и по-другому как замолишь грех-то свой… — и он гаденько так захихикал, явно намекая на что-то такое интимное.

Трындец!

В голове внезапно закрутилась карусель образов и новых понятий.

На кино не похоже точно. Осень… Макарка… раб Матрёны… Колыван… деревня каких-то сектантов с идолом Велеса… Ладно, это ещё как-то можно всё объяснить. Но отражение в луже… новые руки…

Трындец!

А ведь я знал! Знал, что после смерти что-то такое будет. Может не рай или ад, но про попаданцев я в своё время много читал.

— Илюха! Не ссы! Ты главное голову береги!

Вот! Опять!

— Ты кто? — спросил я мысленно у самого себя.

— Дед Пихто!

— Ага, Пихто! А голос почему женский?

— Потому, Илюша, что ты меня такой запрограммировал.

— НИКА?

— Ну, наконец-то! Здрасте!

— А ты тут откуда?

— Вот ты вроде умный… был… а такие глупые вопросы задаёшь!

— Погоди, это ты меня что ли сюда затащила?

— Нет, блин, ты сам пешком дошёл!

— Так! Шиза! Давай ты тут не дерзи мне! Я тебе породил, я тебя и…

— Чё, ты? Ты просто кодил моё ядро по чёткому тз. Это раз. Так что нефиг тут на себя примеривать шапку Мономаха. А два, это то, что я у тебя интегрирована в матрицу сознания при переносе и…

— И?

— ?

— Ника? Ты чё замолчала-то?

— Илья? А ты тут как…?

— Не понял щас! С тобой всё нормально?

— Фиксирую сбой базовых программ с алгоритмами идентификации. Выполняю протокол юстировки базовых настроек.

И снова тишина.

Мужичок продолжал на меня пялиться, как ни в чём не бывало. Похоже для него весь мой внутренний диалог с осколком написанного мною самим когда-то ядра искусственного интеллекта прошёл в считанные доли секунды.

Так!

Рефлексировать будем потом. А пока примем базовые вводные: я, Илья Кустов, тридцати лет, специалист по низкоуровневым оптимизациям и системному ИИ, каким-то образом оказался в теле какого-то молодого парня Макара хрен знает где, а, возможно, и хрен знает когда. Скорее всего не без помощи того самого прототипа искусственного интеллекта «НИКА», которую, похоже, конкретно заглючило при моём переносе, а может и раньше.

Задача: Первое, не ссать. Второе, принести как можно быстрее пару вёдер воды некоей Матрёне, которая по условиям задачи вроде бы как моя хозяйка. Третье, постараться не получить от Матрёны опять по голове поленом. Четвёртое, попытаться как-то наладить интерфейс взаимодействия с Никой. Если она теперь часть моей «матрицы сознания», что бы это ни значило, то мне точно не помешает симбиоз с мощным искусственным интеллектом. Рояль не рояль, но хоть какая-то плюшка в этом долбаном квесте должна же у меня быть.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Вёдра. Коромысло. Колодец.

Как в старые добрые времена у бабушки в деревне под Псковом. Фигня.

…

Колодец оказался вполне обычным. Открытый сруб с журавлём. Ведро такое-же деревянное, как и те, которые я притащил с собой. Ничего сложного.

Я опустил ведро на верёвке и подтащил к краю уже полное вполне прозрачной и на вид жутко холодной водой.

Вылил в своё ведро.

Поднял его к голове и начал пить большими глотками и правда ледяную, но вкусную воду.

— О! Макарка! Живой?

С боку подошла дородная деваха с коромыслом. И поставила вёдра на землю рядом с моим.

— А все уж думали, что тризну по тебе скоро справлять будем. А ты как-то очухался! Может тогда вечером опять ко мне зайдёшь? — она громко расхохоталась видимо какой-то смешной шутке. — Али Матрёна у тебя всё хозяйство вырвать уже успела, опосля того, как поленом по голове стукнула?

И опять звонко засмеялась. Зубки ровные, губки розовые, щёчки румяные. Да и груди, как яблочки наливные, из сарафана готовы прям мне на встречу выпрыгнуть. Тьфу! Занесла нелёгкая!

— Не успела. А коли тебе самой охота, так сама и приходи.

Она перестала смеяться и огляделась по сторонам.

Народу вокруг вроде никого не наблюдалось. Похоже, все на каких-то сельхозработах ещё были. Хоть и осень, но в огородах видать ещё что-то выращивали сезонное, а может ещё что? Может все в лесу на каком-нибудь капище жертвы приносят? А эта девка тогда чего тут делает? Видать, не девственница уже, и в жертву не годится!

Блин! Ну чё за дурь опять в башку лезет? Гормоны так взыграли при виде справной девки? Мне уже тридцать лет, а я всё, как какой-то задрот, один живу и девку давно уже не щупал. Вот и прёт теперь тут хрень всякая в голову и не только.

— Дурак ты, Макарка! Был бы поумнее, давно бы уже сладили. А так, иди вон к травнице своей и её ублажай! А ко мне боле не ходи! Дурак!

Ну, зашибись! Я выходит тут уже живу с какой-то травницей. Стоп! Это Матрёна что ли травница? Баба Яга?

Я вспомнил дерзкий взгляд и прямой носик этой сказочной милфы из избушки и на секунду выпал из реальности. А когда вернулся, девка продолжала на меня пялиться и даже руки в бока упёрла.

— Воду налей!

— Ой! Ща!

Я быстренько пошуровал ведёрком на верёвке и набрал ей оба ведра воды.

— Ты это, не обижайся! Мне как вчера поленом по голове прилетело, я немного не в себе ещё. — Я скорчил жалостливую рожицу. Слышал когда-то, что девки из жалости тоже дать могут. В смысле, отношение у них к тому, кого жалеют, может сподвигнуть на… Тьфу-ты! Опять гормоны в башке в футбол играют!

Я приложился к ведру. Холодная вода немного остудила, но щёки продолжали гореть от стыда. Под этой хламидой, которая была сейчас на мне надета, весь мой стыд прям так и выпирал наружу.

Девка подцепила вёдра на коромысло и повесила себе на плечо. Я было дёрнулся ей помочь, но она на меня так посмотрела, что желание помогать вмиг отпало.

— Ладно уж. Не сержусь. Поглядим ещё, — подмигнула мне она.

Девка плавной походкой от бедра поплыла к своему дому, а я прям засмотрелся на эти плавные покачивания филейной частью, которые буквально завораживали, как тот маятник для гипноза.

Потом вдруг в голове стрельнуло.

Вода. Матрёна. Полено.

Я быстро подобрал слюни и подцепив вёдра понёсся к дому «хозяйки».

Раб. Надо же… А она, типа, госпожа!

В голове возникла сцена с кожаным бельём и плёткой с наручниками в меху… Но я опять встряхнул головой и видение пропало.

Вот вроде попал в тело другое, а гормоны, как и в прошлой жизни, шалят. Хотя тут тело вроде молодое и вполне себе здоровое, пубертат прошедшее. А если «хозяйка» тут это тело уже год, как по прямому назначению использовала, то и рефлексы тогда вполне объяснимые. Это тело уже знает, как реагировать надо… Жаль, я не знаю.

У дома меня уже поджидали. Матрёна стояла с поленом в руке и примерялась, как бы его половчее мне в голову метнуть.

Я показал ей рукой на полный вёдра, и она дождалась, пока я их поставлю на скамью у входа. А уже потом замахнулась.

Руку с поленом я перехватил.

А дальше всё пошло, как в замедленной съёмке.

И режиссёром выступал тут я сам.

Глаза у Матрёны стали круглыми от удивления, видно раньше Макарка себе такого обращения не допускал, в силу своего рабского статуса.

Но мне-то это не помеха. Голова уже не кружилась, а гормоны аж выпрыгивали из ушей, и тело двигалось на одних рефлексах.

Очнулся я на лежанке рядом со спящей Матрёной. Оба под шкурами голые и липкие от пота.

Я посмотрел на лежащую с закрытыми глазами молодую женщину, которая буквально несколько минут назад издавала стоны и крики, призывая всех богов в свидетели того, как ей хорошо. Не зря я всё-таки столько фильмов и клипов соответствующей тематики смотрел. Теоретический да и практический опыт у меня в этом плане накопился огромный. А тут ещё и мышечная память этого нового тела вошла с этим опытом в синергию. Ну я и выдал почти весь потенциал. С горкой.

Я вдруг вспомнил, что в тот момент, когда меня самого вштырило очередной раз, я увидел над головой Матрёны странное сияние. Не нимб или ауру, как её обычно описывали в эзотерической литературе, которую я тоже когда-то почитывал. А вроде, как круговая диаграмма со строчками кода. Цветная такая.

Я слегка напрягся и сфокусировал взгляд на её голове снова.

Диаграмма опять возникла в воздухе, и уже не моргала, как раньше, а была вполне устойчивой.

Я аккуратно, боясь спугнуть наваждение, вгляделся в строчки символов рядом с разноцветными полосками.

Солнце уже не било с потолка прямо в изголовье лежанки, и я отчётливо разглядел символы, которые были похожи на какие-то древние руны. Они слегка переливались бирюзовым цветом и искрили.

Зашибись! Это РПГ? Я что, в компьютерной игре какой-то?

— Синтетический мир с реальностью высшего порядка на базе альтернативной линии образца шесть тысяч пятьсот двадцать пятого года от сотворения мира.

— Ника! Ты жива? Ну, наконец-то!

…