Глава 26

Мгновенная регенерация, конечно, штука неприятная. Если она у врага, а не у тебя. Но даже так, в этой ситуации на гору минусов нашёлся небольшой плюс. Демон стал немного медленнее и слабее.

А это значит, что? Правильно, запас энергии у него конечен и в конце концов может иссякнуть. Главное, чтобы к тому моменту не иссякли мои собственные силы. Их, собственно, осталось не так уж и много — нейтрализация губительной ауры обходится слишком дорого.

В какой-то момент, я начал сдавать. Всё же бытие живым человеком накладывает определённые ограничения. Например, банальная усталость. Носиться, на запредельных скоростях оказалось слишком утомительно для организма.

Я пропустил один удар. Второй пришёлся в то же место, заставив броню треснуть. А третий, я и вовсе не заметил — понял, что что-то не так, уже будучи насаженным на когти некротической твари. Резкая боль в животе обострила восприятие, и только благодаря этому я смог заблокировать смертельный удар. Да и то, лишь частично: мощный удар не оторвал мне голову от шеи, но отправил в полёт и отключил, наконец, сознание.

Очнувшись, я с сожалением отметил, что всё ещё в смертной оболочке. У мертвеца ничего бы не болело.

— Пожри меня гниль, что же так больно? – прохрипел я, даже не пытаясь встать. Для этого у меня есть помощники. Тот же доспех, например. Вокруг было темно, пыльно и пусто. Я лежал в какой-то кладовой, о чём свидетельствовали пустые полки на стенах. Узкая полоска света, пробивавшаяся через щель под дверью, позволила хоть немного, но осмотреться.

Попробовал помагичить. Пусть и неохотно, но дар ответил. Уже неплохо – не придётся возиться с блокаторами. Воссоздал доспех обратно – без минимально, но контроля, он попросту исчезает, приказал ему держать форму и начал аккуратно понимать себя в вертикальное положение наращивая костяные копья за спиной. Медленно и не делая резких движений, мне удалось утвердиться в более подходящем человеку положении и застыл. Самому шагать – смерти подобно. Амулет, конечно не дал сдохнуть, но его заряда хватило только затянуть основные раны. Всё остальное было наспех забинтовано. Интересно даже, кто и как это сделал?

В любом случае, самостоятельно передвигаться я был не в состоянии. пришлось вспоминать свои старые наработки. В частности, самоходное кресло. В отличие от кресла-качалки, оно не давало прироста сил. Да и вообще ничего не давало, наоборот, только силы вытягивало. Но, с этим можно было смириться, потому, что в старости ходить больными ногами, то ещё удовольствие. А тут тебя везут, и даже не раскачивают.

В общем, решил повторить. Доспех обзавёлся четырьмя лапами наподобие паучьих. Аккуратно приподнял меня и понёс прямо к двери.

Не успел я толкнуть преграду, как она раскрылась. Передо мной стоял изумлённый Митрофан и пытался закрыть рот.

— Челюсть то подбери. Тут грязно.

— Ты, жив?

— Естественно. Не помирать же от такой ерунды, пожри её гниль.

Тут я конечно утрировал. Если бы не рогатая жабка, вполне вероятно перед Морозовым стоял не слишком дружелюбный лич.

— Жив! Он жив!! – заорал на весь дом здоровяк и кинулся было обниматься, но был остановлен осуждающим взглядом.

— Решил добить?

— И в мыслях не было. Но, как? Мы уже думали, всё…

— Не буду говорить, что думаю про твои умственные способности. Лучше расскажи, как демонюку завалил.

— Всё сделал как ты приказал – начертил фигуры, запитал. Они подавили ауру лича примерно в тот же момент, когда он тебя… Ну, ты понял.

— Угу. Он врезал мне по голове. Дальше что?

Костяные лапы мерно перестукивали по полу, транспортируя меня по коридору в сторону, я так полагаю, гостинной.

— Когда аура отключилась, появилась Она. Влетела на участок фурией и сходу начала атаковать демона. Я даже заметить по началу не мог кто где и как. Настолько быстрыми они были. А потом, раз, и демон-лич лежит окончательно мёртвый. А рядом Рахманова, без сознания. Я, пока тебя осматривал, очнулась Екатерина и приказала забинтовать и в положить в тёмное прохладное место. Это дословно.

— Мысль здравая, если подумать. А сама она где?

— В гостиной. Перенапряглась, отдыхает.

Стоило нам пересечь порог комнаты, как мы удостоились сурового зеленоглазого взгляда с дивана.

— Ты зачем встал? Помереть раньше времени решил? И вообще, зачем сюда без подготовки сунулся? Я же тебе в письме всё расписала.

— Ну извини, я не настолько силён в иносказаниях. И, да. Я тоже очень рад тебя видеть.

— Я тоже рада, что ты жив. Скажи мне, как можно быть таким безрассудным? Моргот убил бы вас обоих, а потом пошёл бы бесчинствовать в округе.

— Чего началось, то. Хорошо же всё закончилось. Все живы остались.

— Ох, Распутин, ты невыносим.

— Конечно, я лучше своим ходом. А то запрёте ещё в подвале каком.

— Какая хорошая идея. В следующий раз обязательно так сделаю.

— Кхм, я вам не мешаю? – тактично напомнил о себе Митрофан.

— Точно, Катюш, напомни мне в следующий раз не брать с собой Морозова.

— Как это не брать? Если бы не он, валялся бы ты хладным телом.

— Хладным, определённо, а вот насчёт валялся, спорно. Бегали бы тут два бодрых лича.

— Вот именно. Так что, Митрофан Петрович, назначаю вас главным телохранителем этого непоседливого господина.

— Да я итак…

— Плохо работаете. Этот обалдуй едва не убился, с таким присмотром.

— Тяжело тебе с ней придётся. – незаметно для Рахмановой прошептал ученик.

Я только отмахнулся. Раз отчитывает, значит переживает.

— Раз вы такие заботливые, не могли бы вы позвать целителя?

— Да едет уже. Булатов, если тебе о чём-то говорит эта фамилия.

Ого. Главный официальный конкурент Мечниковых. Хотя, на деле они давно поделили зоны ответственности и старались не лезть в дела соседа. Ходили слухи, что эти рода собирались породниться, но что-то пошло не так.

Так или иначе, более многочисленные Мечниковы специализировались на обычных людях, в то время как Булатовы лечили преимущественно аристократов, но делали это в своей клинике. Чтобы был выезд на дом, такого представить себе не мог.

Тем не менее, когда в комнату ворвался довольно молодой человек и развил бурную деятельность, я, пусть и с трудом, но опознал в нём Георгия Булатова. Сына Михаила Булатова – главы рода.

Парень в первую очередь просканировал Катю и наложил какой-то лечебный конструкт и заозирался.

— Так, а кто второй пациент?

— Вот же он, стоит. – мстительно заявила Екатерина, бесцеремонно ткнув в мою сторону пальцем.

— Больной, почему вы стоите? Вам… Лежать надо! С такой то раной.

— Спасибо, я постою.

— Возмутительно. Что за пациенты пошли, им бы отлежаться, а они всё равно куда-то спешат. – парень ворчал, но дело делал.

Даже призвал свой фолиант. Всё же случай был довольно сложным. Впервые в жизни вижу Кодекс Целителя. Чем-то он неуловимо напоминал мой собственный. Наверное потому, что Смерть и Жизнь достаточно близки друг к другу, несмотря на противоположность. Как два полюса магнита, такие разные, но всё-таки они вместе.

Закончив с моей требухой, молодой человек попросил меня показать амулет. Пристально посмотрев на него, Георгий тяжело вздохнул.

— Похож. Очень похож, но не тот. Возможно поделка ученика.

— О чём вы, виконт?

— Я про амулет. Давайте подзаряжу тогда, вижу, он постарался на славу. В нашем роду был подобный амулет, но его довольно давно выкрали. Ваш очень похож на него, но, как я уже сказал, это поделка ученика мастера, что сделал нашу реликвию.

Георгий бегло осмотрел Митрофана, но счёл его достаточно здоровым. После его засобирался.

— Екатерина Александровна, на этом мой долг перед вами закрыт. Впредь, извольте лечиться в нашей лечебнице.

— Ну что вы, Георгий Михайлович, вы сделали даже больше чем мы договаривались.

— Врачебная этика не позволяет мне оставить больного без должной помощи. Засим, откланяюсь.

— Какой, строгий парнишка. – заметил здоровяк, когда Булатов ушёл.

— Целитель. Они все немного странные. – пожал плечами я.

— Магов вообще нормальными не назовёшь. – весело фыркнула Екатерина.

— Что есть, то есть. – покачал головой я и попытался пошевелиться.

На удивление, ничего не болело и даже не кололо. Наоборот, в теле появилась необъяснимая лёгкость. Хотелось выбежать на улицу и сделать какую-нибудь глупость. Всё же бытие в молодом теле имеет некоторые неочевидные недостатки.

— Екатерина, а не просветишь ли ты меня, почему тебе был должен один из известнейших целителей столицы, что даже примчался на срочный вызов?

— Аркадий. Всё, что касается моей профессиональной деятельности, я обсуждаю с клиентами. Ну и с отцом, разве что. Никому другому я ничего рассказывать не буду.

— Раз это исключительно вопрос профессиональной этики, тогда настаивать не буду.

— Это на что ты намекаешь? Зелий я на нём не использовала.

— А что, есть и такие? – оживился Митрофан.

— Конечно есть. Только я их не делаю. Из этических соображений.

— Подумать только. Ведьма с совестью.

— Аркадий, я ведь могу и обидеться. – в зелёных глазах девушки заплясали весёлые бесенята.

Пятой точкой я почуял, что дело приняло нехороший оборот.

— Может не надо? — с мольбой в голосе, спросил я.

— Вот теперь, точно обижусь. — торжествующе улыбнулась ведьма и бросила в меня подушку.

Несмотря на все мои ухищрения, мягкий снаряд всё равно достиг цели, меняя направление полёта, зачастую на противоположное. Вот насколько я пытался, увернуться.

А потом был весёлый забег по особняку. Весёлый для Кати, разумеется. С жутким хохотом она гонялась за мной и била подушкой. Больно, между прочим! Благо, надолго её не хватило, и всего через полчаса мы оба валялись в гостиной. Митрофан, за это время успел заказать обед, поэтому, когда прибыл курьер и комнату наполнил аромат готовых блюд, мы почувствовали дикий голод. Лекарская магия, лекарской магией, а организм не обманешь — если что-то приросло, значит нужны строительные материалы.

После обеда, Рахманова вспомнила, что у неё есть срочное дело, поэтому она наскоро попрощалась и упорхнула в город. Собрались и мы. У меня оставалось одно незаконченное дело с бандой Кабана.

Дорога до Мурино не заняла много времени и вскоре мы стояли возле глухого забора с колючей проволокой по верху. Не база наёмников, а тюрьма какая-то. За первой стеной, виднелась вторая, ещё выше. Разве что сторожевых вышек не наблюдалось — по закону, на территории города, их возводить было нельзя. Во всяком случае, не аристократам, к которым Кабанов не относился.

На первый взгляд, за оградой никого не было. На второй, впрочем, тоже. Я забарабанил бронированным кулаком по воротам, с криком:

— Кабан, открывай. Открывай, подлый трус!

Стучи, не стучи, а мне так никто и не открыл. Пришлось идти в обход. Такая большая территория просто не могла иметь только один проезд.

Так и оказалось. Почти что с противоположной стороны от главного входа, нашлись другие ворота. И, в отличие от тех, эти были приоткрыты. Первое, что бросилось в глаза, это кровавый отпечаток ладони на створке и борозда на земле, как от огромного когтя.

— Ты тоже это чувствуешь? — спросил я ученика.

— Похоже, тут было сражение. — ответил Морозов.

— Не сражение, бойня.

— Думаешь, тут держали тварей из разломов?

— Скорее всего да. Иначе, зачем бы строить такие заборы? Учитывая их заказы, было бы странно, если бы они не занимались ещё чем нибудь противозаконным. Особенно, если их прикрывает какой-нибудь могущественный род.

— Пока не зайдём, не узнаем. Ты первый?

— Ну не тебя же пускать. — усмехнулся я, покрываясь доспехом.

Ощущение бойни подтвердилось ещё и визуально. Куда ни брось взгляд, повсюду были кровавые следы. Особенно много их было возле двух распахнутых клеток с внушительными прутьями. Они стояли посреди двора, причём на одной из них стенки были основательно погнуты. Это с какой силищей надо было их бить, чтобы согнуть пруты толщиной с мужское запястье.

Тут, либо монстр был чрезвычайно могучий, либо, что ещё хуже, владеющий магией. Такие среди зверей иногда попадались.

Помимо тяжёлого смрада от протухшей крови, было множество следов волочения тел. Все они сходились на самом крупном ангаре, пристроенном чуть в стороне от остальных построек. Осторожно подобравшись ближе, мы заглянули в черневший зёв прохода. Изнутри, как из пещеры в сказке, доносилось мерное, свистящее дыхание.

Стоило глазам чуть привыкнуть к темноте, как стало заметно, что внутри отдыхает зверь. Голова с могучим рогом на носу, придавала ему сходство с носорогом, если бы не торчащие из пасти клыки. Но, в остальном, очень уж был похож. Короткие, но мощные лапы, пусть и с когтями, толстенная шкура, пластами перекрывающая подвижные места, подобно бронепластинами и короткий хвостик с кисточкой.

О том, что бойня обошлась мутанту не просто так, свидетельствовала страшная рана во весь бок, сейчас успевшая немного затянуться тонкой, розоватой кожей. Похоже монстр сожрал всё, что осталось от наёмников и активно регенерировал, впав в спячку для экономии сил. Только даже так, он был настороже. Стоило Морозову неосторожно задеть какую-то железяку, носорог мгновенно вскочил на ноги и развернулся в сторону шума. Мы едва успели спрятаться за стеной.

Шумно фыркая, зверь неспеша подошёл к выходу, принюхался и заревел, почуяв нас.

— Отвлеки его. – только и успел бросить я Митрофану, когда носорог снёс угол ангара своим грозным оружием, в надежде зацепить нас.

Видимо провидение было на моей стороне. Ещё одного сверхбыстрого противника я бы не пережил. Этот мутант носорог, отличался могучей силой, но не скоростью и грацией. Сразу стали понятны многочисленные обрушения бывшие на базе Кабанов. Зверь просто сносил всё, что он считал помехой. Стены, автомобили, бетонные блоки. С упорством достойным лучшего применения, он пёр вперёд, иногда активируя какую-то магию. От чего его рог начинал светиться красным и получал возможность крушить всё подряд.

Честно признаться, мы больше бегали, чем сражались. Едва зажившая рана на боку чудовища снова открылась, после пары удачных попаданий копьями, да и магичить рогатый стал заметно реже. Минут через пятнадцать, он начал уставать, замедлился и практически перестал применять магию.

Пока я закидывал образину острыми костями, молодой некромант истощал проклятиями. Совместная работа принесла плоды и через десять минут, носорог просто лёг на землю и хрипло задышал. Из его пасти, вместе с воздухом, вырывалась кровавая пена – верный признак повреждённых лёгких. На новые снаряды, влетевшие ему в бок, он почти не отреагировал. Только немного вздрогнул.

Добил я его как недавно было с драконом. Многочисленные костяные копья проросли острыми отростками-корешками, пронизав плоть монстра и добивая его окончательно.

— Ну вот. Очередную животинку замучил. А вдруг это был предпоследний представитель их вида? – посетовал здоровяк, примериваясь как выковырнуть рог у этой твари.

— Не мы такие, жизнь такая. Давай помогу.

Вместе мы расшатали трофей, глубоко сидевший в костях черепа – пригодилась моя способность делать кости пластичными. Иначе пришлось бы дробить почти пятисантиметровый костный монолит.

А так, пара минут шатания и в руках здоровяка оказался полуметровый бивень калибра сто восемьдесят миллиметров в основании. Возле него, кстати, угадывались кристаллические образования.

Вернувшись с трофеем в поместье, я хотел было уже заслуженно отдохнуть, если бы не слуга, проводивший меня в приёмную. Там оказался высокий мужчина в армейской форме, но, с незнакомой нашивкой и чёрной, кожаной сумкой на ремне через плечо.

— Фельдъегерь, Феоктистов Павел Дмитриевич. – представился незнакомец.

— Князь, Распутин Аркадий. Что вас привело ко мне?

Фельдъегерь раскрыл сумку, достал из неё конверт и планшет, положив их на стол. Бегло мазнув взглядом по ведомости о получении посылки, я уже собрался его подписать, но что-то меня остановило. Ещё раз перечитав текст, я обратился к ожидавшему мужчине.

— Уважаемый, почему в графе “доставлено” указана дата двухнедельной давности?

— Не могу знать, ваше сиятельство. – уважительные слова никак не сходились с надменно скривившимся лицом фельдъегеря.

— Не можете, так не можете. Я тоже не могу.

В месте под подпись оставил жирный прочерк, а в свободном месте, размашисто написал что получил лично в руки такого-то числа и приложил печатку.

Почтальон не успел среагировать и буквально выдернул ведомость из под моей руки. Выражение лица, с которым он посмотрел на моё художество, можно было описать двумя словами – сокрушительная досада. Не знаю, что задумали те, кто подослал этого служаку, но они просчитались. Ведомость ему придётся сдать в том виде, в каком она есть. И с той датой вручения пакета документов, которую указал я.

Фельдъегерь ушёл даже не удосужившись попрощаться, чтоб ему икалось, невоспитанному такому. А я раскрыл конверт и ознакомился с содержимым. Дочитав грозный документ украшенный имперским гербом до конца, я позвал Хлебодарова и дал почитать ему.

— Это что же, ваше сиятельство, Меньшиковы нам объявили официальную войну?

— Именно так, Прохор. Причём срок подготовки должен был истечь сегодня в полночь.

— Но как же так? Ведь уведомление должно было прийти минимум за две недели!

— Должно было, а фельдъегерь изволил прибыть только сегодня. Хотя в ведомости стояла дата вынесения вердикта комиссии. – я показал пальцем в дату проведения заседания в документе.

— И что теперь? Мы же не готовы!

— Не мельтеши, Прохор Андреевич. Ещё две недели они не имеют права на нас нападать. Срок подготовки считается с даты вручения повестки всем участникам конфликта.

— То есть вы…

— Написал сегодняшнюю дату.

Я хотел обсудить ещё пару вопросов, но в кабинет вбежал слуга. Весь его вид выдавал крайнюю степень испуга.

— Ваше Сиятельстово, танки!