Глава 6Р
Дойдя до центра Арены, Толгер чуть повёл плечами, словно сбрасывая напряжение, а Бугор присел на задние лапы. В этот миг зверь напоминал каменную статую, к которой кто-то по ошибке прикрепил пару маленьких злых глаз.
С противоположной стороны поля вышел жилистый парень в светлой рубахе. Рядом с ним скользил длинный гибкий зверь с пластинами цвета мокрого асфальта вдоль хребта.
— У грязевика опасный противник, — буркнула Нисса за моей спиной. — Панцирная выдра быстрая, а Бугор слишком медлительный.
— Всё так, однако если грязевик разок попадёт, мало не покажется! — хмыкнул Дальген.
Тем временем судья поднял руку.
— Бой!
Голос мужчины ещё не успел стихнуть, а Шпур уже рванул вперёд. Выдра смазалась в серебристую линию, преодолев половину поля буквально за пару секунд. Из её пасти со свистом вылетел узкий водяной клинок и устремился в противника.
Бугор, не пытаясь уйти с линии атаки, рыкнул, шлёпнул передней лапой по песку, и перед ним мгновенно вздыбилась крутая глыба. Клинок врезался в преграду, рассыпался брызгами, и трибуны выдохнули единым «оу-у-у».
— Вот это начало, сразу грязевая стена! — гаркнул Дальген из-за моего плеча. — Хитро. Это ж он ману в землю влил, а та создала защитную глыбу.
Не ожидая такого поворота, Шпур отскочил назад и выгнул спину. Над его хребтом тут же появились мелкие водяные иглы и закружились вихрем.
Бугор, будто получив команду, припал к земле, втянул короткую шею в плечи и, округлившись словно бочонок, покатился вбок. Однако он не успел полностью уклониться от атаки — вихрь задел его по касательной, оставив на боку кровавые борозды.
— А-ай, кровь! — взвизгнула женщина где-то над нами.
— Да держись же, шарик! — рявкнул мужской бас, и тут же рядом прокатился глухой одобрительный гул.
Видимо, поняв, что атака не нанесла Бугру серьезного ущерба, выдра сменила тактику. Шпур двинулся по дуге, выпуская в сторону противника множество водяных клинков, но грязевик успешно гасил их, воздвигая защитные стены.
Спустя несколько минут стало заметно, что Бугор начал сдавать. Его преграды становились все ниже, да и скорость реакции упала. Еще через минуту измотанный зверь начал пятиться назад, будто пытаясь прикрыть спину стеной Арены.
Кейн победно усмехнулся и что-то выкрикнул противнику, однако Толгер не ответил, внимательно следя за полем боя.
— Сдулся комок! — донеслось с трибун.
— Да ты погоди! — оборвал его другой голос. — Он только разогревается!
Тем временем Шпур вновь изменил тактику — видимо, решив добить противника, он пошел на сближение.
Вот только стоило ему оказаться достаточно близко, как Бугор прекратил пятиться, резко вскинул передние лапы и нанёс мощный удар по песку.
Буквально через секунду земля под Шпуром зашевелилась, и жидкая глина мгновенно облепила тело выдры, полностью её обездвижив. Кейн что-то яростно закричал, однако было слишком поздно.
— Попался, — прокомментировал Орт.
Я скосил на него взгляд и с удивлением отметил, что молчун сжал кулаки и чуть подался вперед от восторга.
Тем временем Бугор с невероятной для его комплекции скоростью сократил расстояние до противника и обрушил на него костяной горб, выступающий между лопаток. Шпур содрогнулся, рухнул на песок, попытался подняться, но завалился на бок, дёргая лапами.
Судья вскинул руку.
— Бой окончен! Победа за представителем Аурума! — голос мужчины прокатился над ареной.
Трибуны взорвались. От этого неистового рева каменная арка над головой едва заметно вздрогнула. В воздух над полем взмыли разноцветные обрывки лент и чьи-то шляпы.
— Я ж тебе говорил! — заорал один из зрителей.
— Бу-у-угор! Бу-у-угор! — затянул чей-то басовитый голос, и десятки глоток тут же подхватили, превращая имя зверя в гулкое скандирование.
Я же, не отрываясь, следил за победителем, который отступил на два шага от поверженной выдры и медленно опустился на песок.
— У нас первый пациент, работаем, — бросил я через плечо и побежал на поле.
Оказавшись на Арене, прикрыл глаза ладонью козырьком от слепящих солнечных лучей и отметил, что песок под подошвами утрамбован до состояния камня. Краем глаза увидел, что Толгер тоже поспешил к зверю.
Гул толпы стелился над полем плотным одеялом, но в этом шуме различимо звенели отдельные выкрики:
— Целитель пошёл! Гля, какой молодой!
— Спасайте зверя, не дайте сдохнуть!
Подбежав к пациенту, я опустился на колено и принялся за осмотр. Зверь тяжело дышал, а правую переднюю лапу заливала алая кровь. Похоже, туда вонзился один из водяных клинков. Чёрт, это очень плохо!
— Артерия задета, — крикнул я.
Толгер рухнул на колени с другой стороны и принялся повторять, как заклинание:
— Держись, держись, держись…
— Средний жгут, — бросил я через плечо, и буквально через пару секунд передо мной появилась рука Орта со свёрнутым ремнём.
Молодец парень, соображает на лету. Я быстро перетянул плечо жгутом. Зверь всхрапнул, повёл головой, но Толгер тут же положил ладони на его широкий лоб и зашептал что-то в ухо.
Тем временем пульсирующая струя крови съёжилась до тонкого ручейка, а через секунду кровотечение остановилось. Стоило мне протянуть руку, как в неё тут же вложили открытую склянку. Я перевел на нее взгляд, и перед глазами вспыхнуло сообщение Системы.
[Обнаружено вещество: Серебряный раствор]
[Свойства: Антисептик широкого спектра действия]
[Качество: Отличное]
— Спасибо, — не отвлекаясь сказал я.
Наклонив склянку, принялся тонкой струйкой промывать рану. Прозрачная жидкость смывала грязь и спекшуюся кровь, обнажая края повреждённых тканей.
— Кладите его на носилки, — скомандовал я, поднимаясь.
Нисса развернула жёсткое полотно, а Дальген с Ортом подхватили зверя с двух сторон, подняли и перенесли на носилки. Не теряя ни секунды, парни схватились за шесты и на счёт «три» выпрямились.
— В операционную, быстро, — бросил я и направился к тоннелю.
Повернув голову на ходу, убедился, что Шпура уносила вторая группа в серых куртках. На опустевшем песке остались лишь темные пятна крови и глубокая борозда, прочерченная костяным горбом.
Где-то наверху, над входом в тоннель, седой мужик гаркнул, перегнувшись через ограждение:
— Молодец, парень!
— Тише ты, не мешай человеку работать, — одёрнула его женщина, но сама с любопытством вытянула шею.
Коридор встретил нас прохладой и полумраком. Я повёл команду к операционной, маршрут к которой намертво запечатлелся в памяти после того, как Зикариус показал его на чертеже.
Толгер двигался рядом с носилками, не переставая поглаживать зверя, и бормотал: «Держись, друг, держись».
Операционная оказалась длинным залом из светлого известняка. Равноудаленно друг от друга возвышались три каменных стола с прорезанными по краям желобками для стоков.
Над каждым из них висела кованая рама с ярким светильником. У стен располагались стеллажи со склянками, мотками шёлка и аккуратно разложенными инструментами. В дальнем углу находились два больших чана с водой и стопка чистых тряпиц.
Стоило нам войти, как Борн с закатанными до локтей рукавами, стоявший у ближайшего стола с помощниками, перевёл взгляд на носилки.
— Несите его сюда. — бросил Хальвес, указав на стол.
Дальген с Ортом аккуратно переложили Бугра на каменную столешницу. Целитель сразу склонился над ним, внимательно осмотрел раны зверя и оценил оказанную первую помощь.
— Чисто сработано, — он посмотрел на меня. — Молодец.
— Спасибо, — ответил я.
— Дальше я сам, — отрезал Брон и, повернувшись к своим помощникам, начал раздавать команды.
Решив не мешать работе, я вышел в коридор и наткнулся на замершего у двери Толгера.
— Как он? — спросил парень, переминаясь с ноги на ногу.
— Жить будет, — обнадёжил я.
— Спасибо, целитель, — он выдохнул. — Я… если что нужно…
— Не переживай, — мягко сказал я. — Иди, посиди в раздевалке. Бугор у тебя крепкий, всё будет хорошо.
Парень кивнул и неуверенно зашагал прочь. Я немного поглядел ему вслед, поправил ремень сумки и двинулся вместе с группой обратно к арке. Издалека уже доносился нарастающий рёв трибун.
Мы успели вернуться к выходу на поле как раз к моменту появления новых участников. На песок направлялся тощий юноша. Рядом с ним семенил зверь, чей окрас напоминал багряное закатное небо, а из густой гривы струился лёгкий дым.
Его противником оказался крепкий студент, за которым лениво переставлял лапы каменный варан размером с телегу.
— Неудачный соперник для огнегрива, — буркнул Дальген за моим плечом. — У варана шкура в три пальца толщиной.
— Зато огнегрив быстрый, — отозвалась Нисса.
— Что-то выдре её скорость не помогла, — подметил парень.
— Ой, да ну тебя, — девушка махнула на него рукой.
Я хмыкнул и, не оборачиваясь, сказал:
— Не спорьте. Главное, чтобы звери не пострадали, остальное не важно.
За моей спиной кто-то зашуршал. Я обернулся и увидел, что Орт спокойно перекладывал инструменты, ни на что не обращая внимания.
— Бой! — донесся голос судьи, и соперники ринулись в атаку.
С первых секунд зверь с пламенной гривой принялся драть бронированного варана, как разъярённый кот.
— Гляди, аж искры летят! — взвизгнул кто-то на трибуне.
— Жги его, рыжий! Жги!
Варан огрызался каменными плевками, но огнегрив раз за разом ловко уклонялся от летящих снарядов.
— Промазал, тумбочка! — гоготнул один из зрителей.
Схватка завершилась минут за семь. Огнегрив прижал морду противника к песку, и хозяин варана вскинул руку.
Трибуны выдохнули с разочарованным «у-у-у», тут же сменившимся одобрительным свистом.
— Это оказалось… неожиданно, — Дальген почесал голову.
Нисса широко улыбнулась и хлопнула парня по спине.
Бои протекали один за другим. Перерывы между схватками были небольшими: порой десять минут, а иногда всего три. В одном из поединков кистехвост ослепил ледяного быка, швырнув ему в глаза облако пыли, и завалил подсечкой. К счастью, оба зверя покинули Арену на своих лапах.
Чуть позже четырёхкрылый сокол обрушил на противника град жёстких перьев. Его соперник — рогатый кабан — потерпел несколько минут, после чего рухнул на песок, но обошёлся лишь ушибами.
Команда Арены Когтя за это время уже унесла троих пациентов в операционную, а наша группа двоих.
После десятого боя на песке остался лежать кречет с раздробленным крылом. Я добежал и осмотрел птицу: влил в клюв болеутоляющий отвар и наложил быстрозастывающий фиксатор из костной пасты, после чего мы понесли пострадавшего в операционную.
С трибун доносились встревоженные выкрики:
— Жалко-то как, такая птица была…
— Да выживет, не каркай!
На полпути Даль тихо произнёс:
— Это плохо, Эйден. Брон, скорее всего, ещё занят предыдущим зверем.
— Разберёмся, — отозвался я.
Толкнув дверь, увидел Хальвеса, который с сосредоточенным лицом работал с пациентом, и его помощников, подающих инструменты и лекарства.
Оглядевшись, я заметил Зикариуса. Он мгновенно оценил ситуацию, закатал рукава и указал на стол в центре помещения:
— Несите его сюда, — бросил он.
Помощники аккуратно переложили птицу. Кринст склонился над ней, осмотрел раздробленное крыло и скользнул по мне взглядом.
— Эйден, мне нужны руки, так что я забираю рыжеволосого, — обронил он и перевёл взгляд в сторону Хальвеса. — Брон, от тебя тоже потребуется человек.
Мужчина, не отвлекаясь от операции, кивнул. Один из его ассистентов тут же передал напарнику открытую склянку и без лишних вопросов перешел к столу Зикариуса.
— Эйден, возвращайтесь, — распорядился Кринст. — Мы справимся.
Я кивнул, развернулся, и мы направились к арке.
Стоило ступить в коридор, как до нас донесся новый рёв толпы — на этот раз ритмичный, в такт хлопкам. Мы быстро вернулись на место ожидания.
— Следующая пара! — голос судьи раскатился над ареной. — Представитель Аурума, ученик Первой Академии — Севарт Дайн с грозовым барсом Громом! Его соперник — представитель Книрта, ученик Академии «Чёрный обсидиан» — Корвас Лиш с костяным богомолом Зубцом!
Стоило прозвучать имени Севарта, как трибуны взорвались восторженным гулом, кто-то даже засвистел — толпа явно знала этого парня.
— Гром наш, — сказал я, машинально сверившись с пергаментом.
В коридоре показался высокий парень в безупречно белой куртке с золотым шитьём. Тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, а на надменном лице читалась абсолютная уверенность человека, который заранее знает, что победа у него в кармане.
Рядом с ним величаво двигался мощный барс с короткой синеватой шерстью. По его бокам тянулись ломаные полосы, светящиеся голубым цветом. При каждом шаге зверя между лапами с треском пробегали тонкие молнии.
— Красавец, — выдохнул Орт.
— Угу, — отозвалась Нисса. — И он прекрасно об этом знает.
Тем временем Севарт прошествовал мимо нашей группы, даже не удостоив нас мимолётным взглядом.
— Се-вар-т! Се-вар-т! — закричали на трибунах.
Кто-то добавил, не стесняясь:
— Морду-то попроще сделай, аристократ!
На первом ряду девушка в светлом платке подалась вперёд, прижимая ладони к раскрасневшимся щекам, и произнесла:
— Ой, не могу… Какой же он все-таки…
— Дура ты, — отрезала другая. — На зверя смотри, а не на Мастера.
С противоположной стороны на арену вышел коренастый парень в простой чёрной куртке с алой нашивкой на плече, а следом за ним…
От неожиданности я подался вперед.
— Ничего себе… — прошептала Нисса. — Вот это громадина.
Высокий зверь на тонких членистых лапах, с вытянутым узким брюхом, покрытым ребристыми костяными пластинами, действительно впечатлял размерами.
Спереди, под небольшой треугольной головой с парой выпуклых глаз, складывались две массивные конечности. Они заканчивались огромными, длиной в человеческую руку, серпами, которые светились мертвенно-зеленым цветом.
Гул на трибунах на миг стих.
— Это ещё что за чудо? Он же размером с толстошкура! — пробормотал кто-то в ближайшем ряду.
— Богомол, говорят, с нижних слоёв Леса…
— Ох, не нравится мне это свечение, ох, не нравится…
Судья вскинул руку.
— Бой!
Через несколько секунд тело барса вспыхнуло голубыми разрядами, и зверь ринулся в атаку.
Богомол даже не шелохнулся. Я ждал, что он прыгнет навстречу, ударит серпом, выставит защиту или, в конце концов, отскочит, однако зверь так и стоял на месте.
Тонкие членистые лапы будто вросли в песок, треугольная голова чуть склонилась набок, а выпуклые глаза следили за противником без малейшего интереса.
Вскоре барс оказался рядом с ним и оторвался от земли. Однако в последний миг богомол качнулся всем телом, и когти противника рассекли пустоту.
Барс приземлился, развернулся и припал к песку.
— Ты что творишь⁈ — заорал Севарт. — Достань его!
Трибуны разочарованно загудели.
— Чего стоишь, как пугало⁈ — крикнул кто-то.
— Рви его!
Барс встряхнулся, обошёл богомола по короткой дуге и молниеносно ударил с фланга, но Зубец снова сместил корпус. Лапа Грома проскользнула мимо ребристой пластины и лишь вскользь чиркнула о костяной нарост.
Зверь развернулся уже за спиной богомола и клацнул зубами.
— Как он это делает⁈ — фыркнула Нисса.
— Он его читает, — тихо отозвался я.
Зубец не блокировал удары и не контратаковал, а наблюдал и уклонялся, причём с каждым новым выпадом Грома его движения становились всё короче.
Тем временем барс отскочил к дальнему краю поля и припал к земле. Его синеватая шерсть встала дыбом, напоминая острые иглы, между лап с треском заплясали голубые разряды, а воздух вокруг задрожал.
Наконец, впервые за весь бой, богомол сдвинулся с места. Тонкая задняя лапа сделала шаг назад, корпус слегка опустился, а сложенные у груди серпы немного разошлись.
Трибуны замолчали. Я услышал, как Орт позади меня вновь откинул крышку ящика.
Закончив подготовку, барс сорвался с места. Голубая линия прочертила поле от края до края, молнии бушевали вокруг его тела, а песок под лапами плавился, превращаясь в стеклянную корку.
Однако… Богомол, не пытаясь уклониться, полностью покрылся зеленоватой энергией, и взметнул левый серп под углом. Гром, заметив встречный манёвр, попытался остановиться, но не успел ни свернуть, ни замедлиться, и налетел на выставленное лезвие.
Вокруг зверей вспыхнули голубые искры, заставившие меня зажмуриться. Немного проморгавшись, я увидел ужасающую картину.
Зеленоватая энергия вокруг богомола погасла, а его серп глубоко вонзился под ключицу Барса и прошил всю грудь до брюшины. Гром, который ещё долю секунды назад казался неостановимой молнией, повис на лезвии.
Зубец пошевелил серпом, и в глубине раны барса вспыхнул яркий зеленоватый огонёк. Через несколько секунд богомол стряхнул противника, и Барс рухнул на песок, не двигаясь.
Несколько мгновений над ареной висела жуткая тишина, а затем раздался гвалт.
— А-а-а, нет!
— Гром! Гром, вставай!
— Да что же это такое⁈ Отстраните богомола! Он же специально его добил! Скотина!
На первом ряду женщина в зелёном платке закрыла лицо ладонями и осела на лавку. Седой мужчина рядом с ней растерянно похлопал её по плечу, а сам продолжал смотреть на поле, будто не веря своим глазам.
В этот момент кто-то заорал так, что сорвал голос:
— Це-ли-тель! Це-ли-те-ля туда, бегом!
— Бой окончен! Победитель будет объявлен после совещания судей! — голос мужчины в чёрной мантии прозвучал над Ареной.
Я уже бежал. Песок взлетал из-под подошв, сумка била меня по бедру. Гром лежал на боку с приоткрытыми глазами. Его грудная клетка вздымалась мелко и часто, из раны на песок вытекала тёмная кровь, а тонкие зеленоватые струйки испарялись в воздухе.
Краем уха я уловил выкрики с трибун — то ли проклятия, то ли мольбы, но они растворялись в гуле толпы.
Севарт Дайн уже стоял на коленях рядом с другом, боясь прикоснуться.
— Помогите, помогите, помогите…
— Помолчи, — бросил я, опускаясь рядом, и положил ладонь на шею барса.
Кожа под шерстью оказалась горячей, как раскалённый камень. Пульс барса частил, сердце колотилось так, будто пыталось выскочить.
Края раны рваные, с зеленоватой каймой, будто кто-то прижёг их раскалённым ножом. Сквозь страшный разрез виднелось лёгкое — оно ещё двигалось, но мелко, судорожными толчками.
Как он ещё не умер…
[Существо: Грозовой барс]
[Класс: C]
[Ранг: 3]
[Состояние: критическое. Проникающая рана грудной клетки, повреждено правое лёгкое, задета межрёберная артерия, внутреннее кровотечение. Без вмешательства — смерть в течение 3–4 минут]
[Дополнительно: В организм существа проникла высококонцентрированная мана богомола класса С. Чужеродная энергия стремительно разрушает магические каналы. Естественный вывод заблокирован из-за тяжести повреждений]
[Рекомендованные действия: проведение хирургического вмешательства, принудительный вывод инородной маны]
Я перечитал последнее сообщение. Значит… Серп светился маной, а не ядом.
— Гадость какая, — прошептал я.
— Что? — Севарт поднял на меня бледное лицо.
— Ничего, — я резко повернул голову к Орту. — Болеутоляющий отвар.
Парень молча сунул мне в одну руку открытую склянку с мутной жидкостью.
[Обнаружено вещество: Отвар горного мха]
[Свойства: Сильное болеутоляющее средство. Притупляет болевую чувствительность через 20–30 секунд после приёма, эффект до полутора часов. Не угнетает дыхание и сердечный ритм]
— Отлично, — сказал я. — Орт, придержи ему пасть.
Помощник без лишних слов аккуратно подцепил пальцами нижнюю челюсть барса, чуть оттянув ее вниз. Я тонкой струйкой вылил отвар.
Гром дёрнул ухом и рефлекторно глотнул несколько раз.
— Молодец, — пробормотал я, погладив его по голове и передал пустую склянку помощнику.
Раз, два, три… На двадцатой секунде веки барса дрогнули, мышцы обмякли.
— Отлично, — выдохнул я. — Нисса, фиксируй. Орт, серебряный раствор, тряпицы, иглу и кусок нити.
— Поняла, — девушка упёрлась ладонями в тело зверя.
Я быстро плеснул на свои пальцы серебряный антисептик, им же омыл хирургическую иглу и нить.
— Орт, обработай руки раствором, мне понадобится твоя помощь, — быстро проговорил я.
Парень подчинился.
Я заглянул внутрь раны и поморщился. Между рёбер пульсировала тонкая алая струйка из перебитой межрёберной артерии. Я прижал сосуд пальцами, и кровотечение прекратилось.
— Дави здесь, — я схватил руку Орта и прижал его пальцы поверх своих. — Не отпускай, пока не скажу.
Парень кивнул. Я освободил руку, поддел артерию иглой и резко стянул нить. Завязал узел, затем ещё один, и контрольный. Артерия закрыта.
— Отпускай медленно, — бросил я помощнику.
Орт осторожно убрал пальцы. По линии шва слегка выступила кровь, но уже без прежних толчков.
[Существо: Грозовой барс]
[Состояние: Стабилизировано. Угроза кровопотери купирована. Чужеродная мана продолжает разрушать каналы]
Я омыл сосуд серебряным раствором и промокнул тряпицей.
— Орт, забери у меня всё! Нисса, носилки, — бросил я через плечо.
Девушка уже разворачивала полотно рядом.
— Аккуратно перекладываем, — скомандовал я.
Нисса с Ортом подсунули ладони под зверя с двух сторон, я придерживал голову. На счёт «три» мы подняли его и переместили на носилки. Барс глухо застонал, но не дёрнулся.
— Севарт, пойдёшь сзади, — бросил я. — Под руки не лезь, ясно?
— Ясно, — выдавил он.
Стоило поднять носилки, как трибуны откликнулись разрозненными аплодисментами — несмело, будто люди не знали, можно ли хлопать раненому зверю.
Кто-то крикнул сверху ломким мальчишеским голосом:
— Удачи, целитель! Спаси кису!
Толпа подхватила, но уже без слов — низким тёплым гулом, который провожал нас до арки.
По коридору мы почти бежали. Барс на носилках дышал часто, поверхностно, но главное — ещё жив.
Толкнув дверь плечом, я первым влетел в операционную и резко замер на пороге, отчего Орт, шедший следом с носилками, едва не впечатался в мою спину.
Два стола до сих пор были заняты.
За ближним сгорбился Брон: рукава закатаны до плеч, на запястьях засохшая кровь, в пальцах зажим. За средним орудовал Кринст, быстро работая руками.
Никто из них даже не повернул головы.
— Это… как же быть? — выдохнула Нисса у меня за спиной.
Я молчал, не отрывая взгляда от занятых мест.
— Целитель, — глухо позвал Орт. Носилки в его руках едва заметно дрожали. — Он… сейчас умрёт.
Гром хрипло втянул воздух. Зеленоватые струйки, сочившиеся из-под рёбер, испарялись на лету.
— Брон, — позвал я.
Хальвес не оторвался от стола, лишь пробубнил:
— Не сейчас, парень.
— У меня барс с проникающей раной, пробитым лёгким и чужеродной маной.
Он взглянул на меня через плечо.
— Мне нужно ещё пятнадцать минут, не меньше.
Столько Гром не протянет.
— Что это значит? — сорвавшимся голосом выговорил Севарт. — Мой зверь умирает! Немедленно помогите ему!
— Помолчи, — бросил я, не оборачиваясь.
— Да ты знаешь, кто я такой⁈ Они должны…
— Помолчи, я сказал, — строго повторил, на секунду взглянув ему в глаза, и парень осёкся.
В наступившей тишине я услышал, как заскрипели его зубы.
Кринст наконец поднял голову. Светло-серые глаза скользнули по носилкам, зеленоватым струйкам и моему лицу, и на долю секунды в них промелькнуло… удивление.
— Сколько у него времени? — наконец спросил он.
— По моим оценкам — его нет.
Он смотрел на меня, задумавшись.
— Занимайте третий стол, Эйден, — бросил он, и, не дожидаясь ответа, вернулся к кречету. — Вам предстоит тяжёлая операция, рассчитываю на вас.
Я кивнул.
— Перекладываем, только аккуратно, — скомандовал я помощникам. — Севарт, выйди.
— Я никуда не уйду! — насупился парень.
Я понял, что спорить сейчас с богатеньким сынком бесполезно.
— Тогда отойди к стене и не лезь.
Такой вариант его устроил. Парень шагнул назад, едва не споткнувшись, прижался спиной к каменной кладке и замер.
Нисса с Ортом переложили Грома на свободный стол. Рана выглядела ещё хуже, чем на Арене: зеленоватая кайма медленно расползалась, как чернильное пятно по мокрой бумаге.
Я скинул куртку на пол и закатал рукава. Девушка уже заняла место напротив, приготовившись ассистировать. Рядом застыл побледневший Орт.
За средним столом Кринст затянул очередной стежок и протянул руку. Дальген тут же вложил в неё чистую тряпицу. Чуть дальше Брон тихо ругнулся сквозь зубы.
— Готовы? — спросил я.
— Да, — сказала Нисса.
Я протянул ладони в сторону Орта и дождался, пока он капнет на них антисептик.