Глава 7Р

Гром лежал на каменном столе. Голубоватые полосы на его боках едва тлели, а грудная клетка неравномерно вздымалась. Под рёбрами что-то мерзко булькало, и этот звук не предвещал ничего хорошего.

— Расширитель, — скомандовал я.

Нисса мгновенно взяла металлические щипцы с двумя загнутыми крючьями.

— Разводи, — сказал я. — Медленно, на три пальца.

Девушка упёрлась локтями в стол. Вены на её предплечьях вздулись, но руки не дрогнули. Раздался тихий влажный звук — рёбра разошлись, открывая доступ к тому ужасу, что натворил серп богомола.

Я заглянул внутрь и чуть ли не выругался.

Верхняя доля правого лёгкого была вспорота. Розовая ткань пузырилась с каждым выдохом, выпуская воздух не туда, куда положено. Плевра, тонкая блестящая плёнка, висела рваными лоскутами. А под лёгким, внизу грудной клетки, находилась тёмная густая лужа.

Много крови.

Если её не убрать, лёгкое не расправится, как ни старайся.

— Орт, — произнёс я, не оборачиваясь, — скрути большую тряпку в плотный валик и подготовь вторую.

— Есть, — отозвался парень.

Брон у первого стола что-то сказал помощникам. В центре помещения Зикариус щёлкнул ножницами. Севарт у стены будто не дышал. Я слышал только, как он время от времени сглатывал, и этот звук в напряжённой тишине бил по нервам куда сильнее криков на Арене.

Я перехватил у Орта плотно скрученный тканевый валик и осторожно опустил его край в кровавое озеро под лёгким. Тряпка жадно вобрала в себя жидкость, мгновенно потемнела и потяжелела. Я отжал её в подставленную лохань, и повторил процедуру несколько раз.

На это ушла минута, не меньше.

— Чисто, — пробормотал я себе под нос.

Внимательнее осмотрев рану, убедился, что в ней отсутствовали осколки костей, обломки серпа или другие инородные предметы, которые можно случайно оставить внутри.

— Нить и иглу, — сказал я, протягивая руку в сторону парня.

Орт быстро размотал моток шёлка, отрезал, вдел в ушко и, обработав серебряным раствором, передал мне инструмент. Я начал с дальнего края раны, ведя стежки часто и плотно, чтобы не дать воздуху ни единого шанса прорваться сквозь шов. Каждый раз, когда барс делал вдох, ткань под пальцами раздувалась, и мне приходилось ждать его выдоха, чтобы продеть иглу.

— Дыши, дыши, — бормотал я зверю как мантру. — Ты молодец, главное не дёргайся, парень.

Мой лоб взмок. Капля пота поползла по шее за ворот. Орт тут же аккуратно промокнул кожу сложенной тряпицей.

— Спасибо, — бросил я, не отрываясь.

— Не за что, целитель, — тихо отозвался парень.

Стежок, ещё стежок, ещё.

— Орт, дренажную трубку, — наконец сказал я.

Парень тут же подал мне костяную дыхательную трубку. В моём прошлом мире подобные изделия делали из медицинского силикона, но ничего, главное, что она полая и прочная.

Я установил дренаж в нижней части плевральной полости, вывел его наружу и закрепил на коже двумя узловыми швами по обеим сторонам, чтобы исключить смещение. На свободный конец трубки нацепил кожаный лепесток-клапан, чтобы воздух и жидкость из груди могли выходить наружу, но не возвращались обратно.

Один стежок, второй… Я подрезал нить. Казалось, самое опасное уже позади, но внезапно Нисса испуганно вскрикнула:

— Эйден… он не дышит!

Грудная клетка замерла, лишь из костяной дренажной трубки тихо булькнул последний пузырёк воздуха, и наступила тишина.

Это очень плохо!

— Орт, стимулятор! Бегом! — гаркнул я, не оборачиваясь.

Помощник тут же вложил в мою ладонь склянку, и я мельком посмотрел на нее.

[Обнаружено вещество: Стимулятор «Гончее сердце»]

[Свойства: Принудительный разгон сердечной мышцы. Эффект наступает через 8–10 секунд. Каждое применение сокращает срок жизни зверя на 12 месяцев]

[Качество: Хорошее]

— Это будет стоить ему года жизни… — пробормотал я.

Севарт услышал мои слова и побледнел ещё сильнее.

— Что? Какой год⁈

— Тот, которого у зверя вообще не будет, если ты сейчас откажешься, — отрезал я, взглянув ему в глаза.

Парень сжал кулаки, его кадык дёрнулся, но он тут же тряхнул головой и ответил:

— Делайте всё, что нужно. Спасите Грома! Я… я заплачу любые деньги, только…

— Тихо, — оборвал я, приподнял верхнюю губу барса, обнажая клык, и капнул на десну три капли «Гончего сердца».

Раз, два…

Я положил ладонь на бок зверя.

Пять, шесть, семь.

Ну давай, давай, парень, не вздумай умереть.

Восемь.

Сердце неуверенно толкнулось, затем ещё раз. Гром судорожно вздохнул и правое лёгкое, которое я только зашил, ровно поднялось.

Сработало. Сработало, чёрт побери!

Нисса выдохнула:

— Слава предкам…

— Осталось подрезать рваные края и закрыть рану, — сказал я неожиданно севшим голосом. — Нисса, убирай щипцы. Орт, обработай нож и передай мне.

Девушка вынула расширитель. Я ровно подрезал зеленоватые рваные края, наложил внешний шов так, чтобы дренажная трубка выступала наружу, и промокнул выступившую кровь чистой тканью.

Глубоко выдохнув, облокотился на стол. Руки начали слегка дрожать — видимо, когда самое страшное позади, организм решил, что можно немного расслабиться.

Но дело ещё не сделано.

— Самое весёлое впереди, — прошептал я и положил ладони на горячий бок барса.

Я закрыл глаза, сосредоточился и плавно направил поток маны через ладони в тело зверя, сразу почувствовав то, что искал.

Глубоко внутри Грома пульсировала чужеродная агрессивная энергия. Она встретила мою ману ощетинившимся ежом, но я выдержал и начал действовать.

Не давил и не ломился напролом, а обхватил зеленую энергию со всех сторон и медленно потянул на себя, представив, что моя мана — это корни дерева, которые прорастают в тело зверя и мягко, но настойчиво высасывают чужеродную силу.

Это оказалось невероятно сложно. Пот градом покатился по лицу, руки сильнее задрожали. Где-то на грани сознания всплыло воспоминание: я ведь помог таким образом камнегрызу Леннокса. Тогда тоже было больно, но я справился, значит, и сейчас выдержу.

Тонкая струйка зелёной энергии перетекала из тела барса в мои каналы. По ним словно пустили расплавленный металл — горячо до тошноты, но я терпел.

Минута, две, три.

Перед глазами поплыли цветные пятна, в ушах появился звон.

Ещё немного, ещё чуть-чуть. Не отступай, иначе зверь погибнет.

Постепенно зеленоватой энергии становилось всё меньше. Я работал на износ, забыв о времени, о людях вокруг и о собственном теле. Сначала пропали звуки, потом исчезло ощущение пола под подошвами сапог, а следом и чувствительность пальцев.

И в какой-то момент я понял, что вытянул всю чужеродную ману до последней капли.

Я подождал ещё полминуты. Бок под ладонями медленно поднимался и опускался. Переместив пальцы на шею, нащупал размеренный пульс.

— Будет жить… — прошептал я.

И только в этот момент обратил внимание, что в операционной была абсолютная тишина.

Подняв голову, заметил Кринста в шаге от меня. Я не видел, когда он закончил возиться с кречетом и не слышал, как мужчина подошел. На его рукавах виднелись бурые пятна крови, а ко лбу прилипла мокрая прядь тёмных волос.

Он, не моргая, смотрел на меня с удивлением в глазах, тщательно упакованным в холодную вежливость.

Я наконец выпрямился, и поясница тут же отозвалась болью. Нисса вытирала ладони о тряпку, а Орт стоял с закрытыми глазами, прислонившись к стене.

— Орт, — позвал я. — Нисса.

Парень вздрогнул, словно я выдернул его из сна. Девушка медленно подняла на меня глаза.

— А? — отозвался Орт.

— Вы молодцы, — искренне сказал я. — Без вашей помощи я бы не справился.

Орт моргнул, открыл рот, но, не найдя подходящих слов, тут же закрыл. Затем все-таки выдавил:

— Это… я… это вы…

— Орт, — мягко перебила парня Нисса. На её лице медленно проступила измученная улыбка. — Спасибо, целитель.

Я перевёл взгляд на стол Хальвеса и обнаружил, что он пуст. Только на полу лежала смятая потемневшая тряпица да обрывок шёлковой нити.

— Брон уже ушёл, — негромко произнёс Зикариус. — Закончил пять минут назад.

— Не заметил, — честно ответил я.

— Было бы странно, будь иначе, — он слегка усмехнулся. — Вы работали, отдавая всего себя, Эйден, и, признаюсь, я в какое-то момент просто… засмотрелся.

Я провёл тыльной стороной ладони по лбу и почувствовал, что мазнул кожу кровью зверя.

— Эйден, — Зикариус сложил руки за спиной, — я ни секунды не сомневался, выбирая вас в качестве целителя на Имперские соревнования. То, что вы сейчас сделали… Почти невозможно, — продолжил он. — Это работа Мастера, обладающего десятками лет опыта…

Я промолчал.

От стены тихо оторвался Севарт. Парень в светлой куртке, который совсем недавно прошагал мимо нас с надменным лицом, пошел к столу неуверенной шаткой походкой. Оказавшись рядом с питомцем, он опустил ладонь на его загривок и медленно провёл пальцами по синеватой шерсти.

— Целитель, — его голос сорвался на середине слова. — Я… я не знаю, как…

От прежнего высокомерия не осталось и следа.

— Это просто моя работа, — отозвался я.

Севарт хотел ещё что-то сказать, дёрнул губами, но передумал и кивнул.

— Иди умой лицо и попей воды, — посоветовал я парню. — Твоему зверю, несмотря на регенерацию С-класса, сейчас необходим покой.

Севарт неловко кивнул, не отрывая ладони от шерсти друга.

— Понял, спасибо. Я… этого не забуду.

— Просто иди, — устало улыбнулся я.

Он помедлил ещё секунду и ушёл, тихонько прикрыв за собой дверь.

— Эйден, — Зикариус сделал шаг и коснулся моего локтя. — Сделайте небольшой перерыв, вас пока подменит группа Брона.

— А пациент? — спросил я, повернувшись к барсу.

— О нём позаботятся, не волнуйтесь, — ответил он, кивнув в сторону помощников.

Нисса с Ортом уже переложили Грома на носилки, придерживая трубку дренажа, и понесли его в коридор.

Я смотрел им вслед и только в этот момент заметил, что у меня дрожали колени.

«Тихо, — мысленно сказал я. — Не сейчас».

— Я пока проверю, как дела у Брона, — произнёс Кринст. Он деликатно сделал вид, что не заметил мою мимолетную слабость, и поспешно покинул помещение.

Подойдя к одному из больших чанов, я опустил руки в прохладную воду и принялся смывать кровь. Она будто въелась в поры и не хотела сходить, особенно из-под ногтей. Её пришлось с силой оттирать тряпицей, намыленной куском желтоватого мыла, лежавшего на краю бортика. Когда я всё-таки очистил ладони, поднял голову и плеснул прохладной влагой в лицо.

Дрожь постепенно отпустила сначала пальцы, а затем и ноги. Я смотрел на медленно мутневшую воду в чане и думал: вот оно — то чувство, ради которого стоит посвятить себя этой профессии. Не ради денег или репутации, а ради искренней радости в душе, когда ты вытащил зверя из лап смерти.

Вытерев руки и лицо, я подошёл к стене, достал из кармана флягу с водой и бутерброд. Откусив, вдруг понял, что страшно голоден, будто не ел трое суток.

Через несколько минут в операционную вернулись Нисса с Ортом, прислонили носилки к стене, и тут же принялись молча протирать стол. Работали слаженно, будто делали это вместе сотый раз. Хотя, вполне возможно, так оно и было.

Закончив, они вымыли руки и подошли ко мне, развязывая свои узелки.

У Ниссы оказался ломоть хлеба с куском копчёной рыбы, у Орта — лепёшка и сыр. Парень разломил его пополам и, не глядя, протянул половину напарнице.

— Спасибо, — буркнула она.

— Угу.

Доев, я сделал несколько глотков воды, и, дождавшись, пока помощники прожуют, оттолкнулся от стены.

— Возвращаемся.

Нисса подхватила свёрнутые носилки, Орт ящик с инструментами, а я закинул сумку на плечо.

Почти дойдя до арки, заметил Дальгена, который переминался с ноги на ногу. Увидев нас, он расплылся в улыбке во все тридцать два зуба.

— Целитель! Как прошла операция?

— Нормально, — произнёс я. — Поспит и будет как новенький.

— Я знал, — выдохнул парень с таким облегчением, будто это его друга только что вытащили с того света.

Я улыбнулся и краем глаза заметил Брона, который стоял у каменной стены, опершись на неё плечом. Один из его помощников возился с сумкой, второй внимательно следил за песком. На Арене тем временем проходил очередной бой, а трибуны ревели, отбивая слаженный ритм аплодисментов.

Я подошёл к Хальвесу.

— Спасибо, что подменили, — сказал я.

— Не за что, — отозвался он. — Как барс?

— Стабилен. Артерию ушил, кровь из полости убрал, лёгкое зашил, дренаж поставил, рану закрыл и ману вытянул. Дальше регенерация поставит его на лапы.

Брон пристально посмотрел на меня, сведя брови над переносицей.

— Ты молод, Эйден, — наконец произнёс он. — Когда я увидел тебя утром, подумал, что ты будешь обузой…

Я хмыкнул, мне даже не было обидно.

— Спасибо за честность.

Брон чуть приподнял уголок рта, шагнул вперёд и хлопнул меня по плечу.

— Я рад, что ошибся. Не каждый из тех, кого знаю, осилил бы такую операцию, — буркнул он.

Не дожидаясь ответа, Брон повернулся к помощникам:

— Возвращаемся в помещение для операций.

Они прошли мимо, а я так и не ответил.

— Это, между прочим, — произнёс Дальген, — впервые на моей памяти.

— Что именно? — не понял я.

— Чтобы Хальвес кого-то похвалил. Он обычно коллегам одни гадости говорит, манера у него такая. Я уж подумал, что сейчас второе солнце взойдёт.

— Угу, — поддакнул Орт.

Я молча поправил ремень сумки и, шагнув ближе к арке, услышал возглас судьи.

— Победа за представителем Дрогна!

Едва трибуны взорвались очередным гулом, как в коридоре показался парень в запылённом тёмно-синем костюме. Я не сразу его узнал, грязь и пот будто изменили лицо, визуально добавив ему пару лет и смыв с него аристократический лоск. Однако передо мной оказался… Тейн Кассель.

Рядом с ним двигался Сильвер. На боку лунногрива виднелась небольшая царапина, но зверь шагал без вчерашней хромоты.

Увидев меня, Кассель улыбнулся, но на долю секунды его губы чуть поджались.

— Эйден! — Кассель шагнул ближе. — Рад снова вас видеть.

— Взаимно, — спокойно отозвался я.

— Если честно, — продолжил парень, — никак не ожидал, что случайно забреду в лавку к целителю, которого пригласили на Имперский турнир, — он чуть склонил голову. — Мне очень повезло, что вчера я выбрал именно вашу дверь.

— Рад, что ваш зверь больше не хромает, — ответил я. — И поздравляю с победой.

— Благодарю.

— А теперь позвольте осмотреть Сильвера.

Кассель кивнул, и лунногрив послушно опустился на бок. Присев рядом с ним, я внимательно осмотрел повреждение, но не заметил ничего серьёзного.

— С ним всё в порядке, — сообщил я. — Но лучше обработать царапину.

— Делайте, что нужно, я полностью вам доверяю, — произнёс Кассель.

Я попросил Орта подать тряпицу, после чего смочил её серебряным раствором и промакивающими движениями очистил царапину. Зверь не дёрнулся, только ноздри слегка раздулись.

— Хорошо держится, — заметил я.

— Сильвера периодически осматривают почти с рождения, — отозвался Кассель. — Он привык.

— Заметно.

Краем глаза я наблюдал за хозяином. Он стоял, заложив руки за спину, чуть склонившись над зверем, и наблюдал, но не за раной, а… за мной.

Закончив процедуру, убрал склянку в сумку и отдал Орту тряпицу.

— Заживёт в течение часа.

— Отлично, — Кассель кивнул.

Он постоял ещё секунду, не отводя от меня глаз, и шагнул вперед.

— Целитель… — он развернулся. — Надеюсь, мы с вами ещё увидимся.

— Возможно.

Кассель слегка улыбнулся, погладил лунногрива по загривку и зашагал по коридору. Через несколько секунд обернулся, ещё раз кивнул мне и скрылся в полумраке.

Я смотрел ему вслед, сжимая в кармане скомканную тряпицу от бутерброда.

— Эйден, — тихо спросил Дальген, подойдя ближе. — А чего этот мажор так на вас залип?

— Хороший вопрос, — отозвался я. — Если узнаешь, скажи мне первому.

— Угу, — парень озадаченно почесал рыжий затылок. — На всякий случай я буду ему улыбаться пошире. Может, что лишнее ляпнет.

— Такие не ляпают, — спокойно сказала Нисса.

Дальше день пошёл по накатанной. Потянулась череда поединков. Судья без устали выкрикивал имена, и ему неизменно отвечал рёв трибун — то восторгом, то разочарованием. Воздух в коридоре прогрелся до духоты и насквозь пропитался потом. Меня клонило в сон, поясница ныла, а в висках стучало.

В пятнадцатом бою водяной полоз представителя Гровта прокусил плечо медному кротоиду нашего бойца. Зверь с лопатообразными лапами рухнул на песок, но не отключился, пытаясь дотянуться до раны.

Я выбежал на Арену, обнаружил глубокий прокус, но, к счастью, без повреждения крупных сосудов. Тщательно промыв рану серебряным раствором, наложил повязку.

— Носилки не нужны, — сказал я. — Сам дойдёт.

— Точно? — спросил хозяин зверя.

— Точно.

Кротоид поднялся, мотнул мордой и побрёл к выходу, чуть кренясь набок. Хозяин двигался рядом, придерживая зверя ладонью, и что-то ему бормотал.

Результатом шестнадцатого боя стало лёгкое сотрясение у птицы с куцыми крыльями. Я поднёс к ней нюхательную соль и капнул в клюв болеутоляющий отвар. Пострадавшую мы перенесли на носилках в операционную, Брон без лишних слов принял птицу.

В девятнадцатом поединке моим пациентом стал красно-чёрный варан с проломленным щитком на спине. С ним пришлось повозиться, но быстрый шов и фиксатор помогли стабилизировать его состояние и донести до операционной.

Вернувшись к арке, увидел, что на Арену вышел следующий участник, которым оказалась… Мира. Стоило её железношёрстному медоеду ступить на песок, как трибуны взвыли так, что задрожали каменные своды коридора.

— Девчонка-то с медоедом!

— Та самая, я ж говорил!

— Серебряную против неё, ну!

— Да кто ж против неё ставит, дура ты!

Мира с безупречной осанкой шагала к центру, не глядя ни на трибуны, ни на противника — высокого парня с длинным зверем, похожим на гончую. Серые глаза Валленхоф оставались спокойными, а каждое движение казалось продуманным.

— Снежная королева, — прошептала Нисса.

Через пару минут выкрикнул арбитр:

— Бой!

Я едва успевал отслеживать происходящее на песке. Медоед наступал, как танк, а гончая металась, налетала, отскакивала и в ярости рвала ему холку. Железношерстный не уклоняясь принимал удары, плюхался на бок, но то и дело прижимал противника к песку и раздирал плоть.

Буквально через четыре минуты гончая повалилась на песок, из-за чего её хозяин поспешно вскинул руку.

Трибуны взорвались. Сотни глоток слаженно скандировали: «Вал-лен-хоф! Вал-лен-хоф!», а остальные орали от восторга.

— Победа за представителем Аурума! — гаркнул судья.

Я выдохнул. Зверь Миры казался невредимым, а вот целители Арены помчались на песок к побеждённой гончей.

Валленхоф, как и положено «снежной королеве», кивнула судье, развернулась и двинулась к нашему коридору.

Чёрно-серебристый медоед шагал рядом с ней, демонстрируя трибунам морду в стиле «попробуй, тронь». На пыльной щеке Миры виднелся след от волоса, выбившегося из-за уха.

Приближаясь к нам, она едва заметно замедлила шаг.

— Привет, Мира. Поздравляю с победой, — произнёс я.

Девушка равнодушно перевела на меня взгляд и секунду помолчала, будто размышляя, стоит ли отвечать.

— Спасибо, — наконец спокойно произнесла она, проходя мимо меня.

Медоед посмотрел на меня, фыркнул, и потопал за хозяйкой.

Двадцать четвёртый бой получился коротким — уже через минуту судья поднял обе руки.

— Объявляю первый день Имперского турнира молодых дарований закрытым! — его голос разнёсся над Ареной. — Завтра бои продолжатся! Благодарим участников и зрителей!

Трибуны откликнулись долгим затихающим гулом. Кто-то аплодировал, кто-то свистел, а кто-то уже собирал тряпки и узелки. Вскоре толпа хлынула к выходам, наполняя Арену глухим шорохом шагов.

Мы постояли ещё минуту, дожидаясь, пока с песка уйдут последние бойцы. Затем Нисса молча подхватила свёрнутые носилки, Орт ящик, а я закинул сумку на плечо.

— Пойдём, — сказал я и мы двинулись по коридору.

Поясница ныла, ноги подкашивались, но я шёл вперед, не останавливаясь.

В комнате отдыха уже сидела группа Брона. Хальвес расположился на крайней лавке, расстегнув куртку и вытянув ноги. Один из его помощников развернул узелок, выложил на скамью ломоть хлеба, луковицу и кусок мяса.

Я опустился на свободную лавку и привалился спиной к холодной стене. Нисса плюхнулась рядом, Орт присел с другой стороны от неё, а Дальген примостился на лавку группы Брона, и тут же был согнан:

— Кыш.

— Ой, всё, — он перебрался к нам.

Минут пять мы все молчали. Из коридора доносился шум: работники Арены носили вёдра с водой и переговаривались.

Вскоре дверь скрипнула, и показался Зикариус.

Он остановился у порога, оглядел присутствующих, нашёл взглядом сначала меня, затем Брона, и, сдержанно качнув головой, подошёл к столу.

— Спасибо, что задержались, — тихо произнёс он. — Я знаю, как сильно вы все устали, поэтому буду предельно краток.

Дальген выпрямился, помощник Брона положил мясо на тряпицу.

— Сегодня, — Зикариус сделал паузу, — за первый день турнира ни мы, ни целители Арены Когтя не потеряли ни одного зверя.

Тишина продержалась секунду, затем Дальген тихо присвистнул.

— Двадцать четыре боя, — продолжил Кринст. — Тринадцать пациентов в операционном помещении, семь сложных случаев, а один на грани невозможного.

Его взгляд на мгновение задержался на мне и скользнул дальше.

— Это редкость, — сказал он. — Это очень большая редкость… Спасибо вам.

Орт кивнул, Нисса прикрыла глаза, а Дальген расплылся в улыбке до ушей.

А я выдохнул, услышав лучшую новость за весь этот длинный, тяжёлый, насквозь пропитанный песком и кровью день.