Глава 8Р

Пока все отдыхали после тяжелого рабочего дня, я подхватил сумку и ранец и, толкнув дверь раздевалки, шагнул внутрь.

Неторопливо стянул форму Ассоциации, аккуратно сложил её на лавке, надел свою одежду и поправил ворот рубахи.

Убедившись, что дверь закрыта, открыл служебную сумку, быстро переложил склянки с обогащёнными лекарствами поглубже в ранец, накрыл их тряпицей и бросил сверху пустую флягу.

Затем подхватил сумку и потяжелевший ранец и вернулся в комнату отдыха.

Дальген, расстегнувший рубаху и сиявший, как начищенный медяк, поднялся с лавки и шагнул ко мне навстречу.

— Эйден! — рыжий растопырил руки, будто хотел меня обнять. — Мы в таверну собрались, отметить окончание первого дня турнира. Ты как, с нами?

Я устало улыбнулся.

— Сегодня не получится, — отозвался я, ставя сумку Ассоциации на лавку. — Дома дел невпроворот.

— Каких дел⁈ — он округлил глаза с таким искренним возмущением, будто я отказался от мешка золота. — Ты сегодня зверя из лап смерти выдернул, такое нужно обязательно отметить! Целитель, имей совесть.

— Имею, — серьёзно ответил я. — Но сегодня никак.

— Ой, да ну тебя, — он махнул рукой. — Ладно, но в следующий раз отказа не приму. Скручу и понесу.

— Ничего не обещаю, — я улыбнулся. — Но постараюсь.

Я повернулся к Брону, который с закрытыми глазами жевал бутерброд, привалившись спиной к стене.

— До завтра.

Хальвес приподнял веко, кивнул и вновь прикрыл глаз.

— Удачи, целитель, — ответил один из его помощников.

— И вам.

Нисса кивнула мне через стол, а Орт молча поднял ладонь.

Я поправил ремень ранца и шагнул за порог. Миновав открытые помещения с инвентарем для уборки, добрался до конца коридора и толкнул входную створку.

В лицо ударил нагретый за день воздух. Закатное солнце висело над горизонтом огромным красным шаром, отбрасывая длинные тени от стен Арены. Из арки все еще выходили люди, медленно расходясь по прилегающим дорожкам.

Глубоко вздохнув, я влился в толпу и едва не налетел на девушку с букетом полевых цветов. Она прижимала его к груди и шептала идущей рядом спутнице:

— … я ему такой букет приготовила, а он даже в нашу сторону не посмотрел…

— Так его зверя еле живым унесли, какие тут букеты! — фыркнула краснощёкая подруга. — Скажи спасибо, что он вообще в сторону трибун глянул.

— Не смотрел он на трибуны…

— Да ну тебя.

Чуть дальше стоял худой паренёк лет двенадцати, размахивая свернутым в трубочку пергаментом:

— Свежий список завтрашних боёв! Имена, звери, ранги! Всего две медных!

— Две⁈ — возмутился проходивший мимо мужчина. — Ты часом не оборзел, малой?

— Не оборзел, — парнишка шмыгнул носом. — Это последний экземпляр!

— Да у тебя ещё пачка торчит из-под мышки!

— Это другое! — отрезал малой.

Я хмыкнул. Парень далеко пойдёт, если, конечно, его не съедят недовольные покупатели.

На выходе из Арены Когтя две женщины что-то яростно обсуждали.

— Да у неё вообще эмоций нет! Каменная! Ни разу не улыбнулась за весь бой!

— А чего ей улыбаться-то? Чай, не на балу.

— Да какая разница⁈ Бесчувственная она, и всё тут! И муж у неё, помяни моё слово, тоже будет с лицом как кирпич.

— Поживем — увидим, она ещё малая!

Я свернул левее, чтобы случайно не оказаться втянутым в эту дискуссию.

На углу улицы заметил невысокого, полного мужичка с добрым лицом и перепачканными землёй руками. Он медленно раскладывал на телеге последние пучки зелени и репы, но мой взгляд приковал не этот товар, а последняя… Огромная морковка! Ярко-оранжевая, чуть кривая, с пышной зелёной ботвой, на вид с предплечье взрослого мужчины!

Перед глазами тут же всплыла довольная морда Люмина, и я понял, что не имею права пройти мимо.

— Сколько за эту красавицу? — поинтересовался я, указывая на морковку.

— Две медных марки, — торговец поднял на меня заплывшие глаза

— Беру, — отозвался я и передал монеты.

— Спасибо за покупку, доброго вечера! — ответил мужичок, вручая корнеплод и ловко подхватывая медяки.

— И вам, — ответил я, сунув хвостатую красавицу в ранец, и зашагал в сторону района Отверженных.

Проходя мимо одной из многочисленных таверн, заметил пустую телегу с запряжённым огромным толстошкуром. Зверь склонил голову к поилке и так глубоко погрузился в процесс, что совершенно не обратил внимания, что на его широкую плоскую голову уселась небольшая птичка. Она по-хозяйски потопталась, огляделась по сторонам и принялась чистить пёрышки.

Толстошкур допил, поднял голову, и птичка испуганно подскочила, но не улетела, а перепрыгнула на холку и продолжила своё занятие. Зверь моргнул, словно разрешая пассажиру остаться, и выдохнул.

Дойдя до лавки, толкнул дверь и едва успел перешагнуть порог, как из кухни вылетело золотистое пятно.

Люмин резко затормозил у моих ног и ткнулся лбом в голень, слегка подрагивая и прижимая уши.

— Я тоже соскучился, — прошептал я, наклонился и погладил его.

Зайцелоп сел на попу, посмотрел на меня с выражением, будто я бросил его на необитаемом острове и теперь обязан оправдаться за каждую минуту отсутствия.

— Я работал, — честно признался я.

В ответ укоризненный взгляд.

Стоило мне скинуть ранец на пол и достать огромную морковь, как Люмин подскочил на месте, проскакал вокруг меня, ткнулся носом в зеленую ботву, отпрянул, словно не веря собственному нюху, и тут же принялся вновь шевелить ноздрями.

На радостях ушастый совершил кувырок через голову, неуклюже приземлился и врезался боком в стену. Тут же отскочил и затарабанил задней лапой по полу так, что эхо прокатилось по коридору.

— Ладно, ладно, — рассмеялся я. — Веди себя достойно, а то у меня сложится впечатление, что тебя не кормят.

Зайцелоп мгновенно присел, поджал лапки, опустил уши и принял вид мученика, которого как минимум две недели морили голодом.

— Артист, — буркнул я.

Из кухни бесшумно выскользнул Крох, подошёл, ткнулся головой в мою раскрытую ладонь и замер. Глаза смотрели спокойно, но в их глубине теплилась безграничная преданность.

— И я тебя люблю, — прошептал я, почесав его за ухом.

Через нить прилетел образ: двор в косых лучах солнца, дядя сидит на табурете, миска с водой у крыльца и Брумиш, дремлющий в тени. «Всё спокойно. Я следил».

— Молодец, — улыбнулся я.

Крох слегка прижмурился. Я опустился на колено, одной рукой прижал к себе золотистого вымогателя, а другой серьёзного контролёра. Люмин тут же воспользовался моментом и попытался укусить морковь.

— Потерпи, — произнёс я. — Сперва её нужно помыть, не есть же грязную.

Зайцелоп фыркнул и тут же прислал мне образ: высоко в небе, на облаке, восседает огромный Люмин в золотой короне набекрень, сжимая в передних лапах морковь размером с башню, а далеко внизу крошечные зайцелопы с завистью смотрят вверх, роняя слёзы.

— Скромнее надо быть, — буркнул я.

Зайцелоп невинно почесал ухо задней лапой, мол, какие образы, тебе показалось.

Поднявшись, я направился на кухню и услышал странные звуки со стороны двора.

— Уф… раз. Уф… два…

Я замер на полушаге.

— Это что ещё такое? — пробормотал я и двинулся на звук.

Во дворе, у бочонка с водой, стоял дядя в распахнутой рубахе, увязнув по щиколотку босыми ногами в мягкой земле. Он медленно поднимал и опускал руки над головой.

Из-под рубахи проступали ребра. Брумиш, лежавший в тени, поднял веко, посмотрел на хозяина и вновь закрыл глаз, мол, не моё дело.

— Та-ак, — сказал я, скрестив руки на груди.

Ларк, сделав вид, что не заметил меня, пробурчал на выдохе:

— Уф… три…

— Дядя.

— Тише, племяш, со счёта собьюсь.

— Ты вообще в курсе, что тебе нужно лежать?

— Я и лежал, — он невозмутимо повёл плечами. — С утра до обеда.

— Дядя.

— Племяш, — он передразнил мою интонацию.

Я подошёл поближе и молча понаблюдал за его тренировкой. Лицо у Ларка порозовело, взмахи плавные — по сути, детская нагрузка, чтобы разогнать кровь.

— Движение — жизнь, — буркнул Ларк, — Иначе твой дядька через две недели в дряхлого старика превратится. Будет в окно плевать и на молодёжь ворчать.

— Ты и так уже ворчишь, — заметил я.

— Это другое! Это от души!

Я фыркнул и махнул рукой. Спорить с ним в таком настроении всё равно бесполезно, да и ничего опасного он не делал.

Поймав взгляд ушастого вымогателя, направился к колодцу, тщательно промыл морковь и отдал оранжевую красавицу зайцелопу, который сразу уволок её в сторону кухни, чтобы никто не позарился.

Внезапно моё внимание привлекли три хвоста, промелькнувшие среди грядок. Астик? Неужели Элиан до сих пор не ушёл домой?

Я заглянул в открытую дверь лаборатории и обнаружил парня с засученными до локтей рукавами за протиранием стола.

На краю рабочей поверхности аккуратной горкой лежали шарики корма, замотанные в тряпицы, а рядом располагалась стопка этикеток, выведенных тонким, чуть наклонным почерком.

Услышав мои шаги, Элиан обернулся.

— Эйден! Здравствуй, — он слегка виновато улыбнулся. — Прости, нас сегодня допоздна в Академии задержали, потому смог прийти лишь под вечер… Но я уже закончил!

— За что ты извиняешься? — спросил я, облокотившись о косяк. — Работа-то сделана, так что ты молодец.

Элиан слегка смущённо махнул рукой.

— Как прошёл первый день? — спросил он. — Пока я шел до лавки, наслушался разговоров о турнире. Мужики у трактира обсуждали, что какой-то целитель барса буквально с того света вытащил.

— Слухи быстро распространяются.

— Так это был ты?

— Нет, это другой целитель, — ответил я. — Я в тот момент склянки протирал.

Парень внимательно посмотрел на меня и улыбнулся.

— Ну да, ну да.

Я полез в карман, отсчитал тридцать пять медных и положил их на стол. Элиан кивнул и сгреб заработанное в ладонь.

— Спасибо.

— Тебе спасибо, — отозвался я. — Иди домой, не буду тебя задерживать, и так поздно. Корм я сам в погреб отнесу.

— Точно сам? Я могу…

— Иди уже, — мягко перебил я.

— Угу.

Парень выглянул в открытое окно, и через секунду на раму запрыгнул Астик. Куница окинула меня внимательным взглядом, мол, всё ли в порядке, не обижаю ли я хозяина? Затем плавно перетекла на плечо Элиана и обвила его шею хвостами.

Провожая их до входной двери, я обошёл Ларка, который возился у кухонного стола, и отодвинул засов. Элиан тепло попрощался со мной и шагнул на улицу, а на углу обернулся и, помахав рукой, окончательно растворился в вечерних сумерках.

Закрыв дверь, с удовольствием потянулся.

— Племяш! — донеслось из кухни. — Ты где там бродишь? Дуй сюда!

Я прошёл через проём и удивлённо приподнял брови. Ларк скромно, по-домашнему накрыл нам ужин: глиняный горшок, от которого вился ароматный пар, ржаной хлеб, разломанный пополам и две кружки с чем-то тёмным.

Дядя с улыбкой уже сидел на табурете, упёршись локтями в столешницу.

— Садись, пока не остыло, — произнёс он.

— Неужто к Борку сходил? — спросил я, опускаясь напротив.

— Ага, специально к твоему возвращению до него доковылял, чтоб ты горячего поел, — отозвался Ларк, указывая ладонью на горшочек. — Тушёное мясо с морковью! Мальвина положила сверху ложку сметаны и передала тебе привет, краснея, как помидор.

— Ага, она покраснела именно из-за упоминания моего имени, — усмехнулся я.

— Да кто же его знает, почему, — спокойно ответил он, ставя передо мной миску и двигая кружку.

Я взял ложку и, немного съев, почувствовал, как приятное тепло разлилось по телу.

— Ну, рассказывай, — сказал Ларк, прожевав. — Как тебе турнир?

— Слишком кроваво, — буркнул я.

— А ты чего ожидал? — усмехнулся он, сделав глоток из своей кружки. — Это ты ещё на детском турнире зверюш лечишь.

Я перестал жевать.

— Чего?

— Того, — Ларк отломил кусок хлеба. — Задача Имперского турнира — всего лишь поиск молодых дарований. Вот только их звери, по сути, ещё юнцы, которые только-только начинают набирать силу.

Дядя зачерпнул ложкой кусок мясо побольше и прожевал.

— Да и правила — мягче не бывает, чего только стоит запрет на убийства.

— Даже с этим запретом сегодня несколько зверей едва не погибли.

— Каждый год кто-то да умирает, — сказал Ларк. — Но не в таких количествах, как на взрослых турнирах. Там после каждого второго боя кого-нибудь выносят вперёд лапами.

— Жесть какая — тихо произнёс я, отложив ложку.

— Жизнь, — спокойно парировал дядя.

Я смотрел на пар над миской, и почему-то перед моими глазами возник Гром, лежавший на каменном столе с вспоротой грудью, и зеленоватые струйки, испарявшиеся в воздухе.

— Я слышал истории про опытных целителей, которые на взрослых турнирах выгорали всего за один сезон, — добавил Ларк. — Это не работа, а бойня, так что… С твоей любовью к зверью лучше туда не соваться.

— Услышал, — тихо отозвался я.

— Вот и молодец. Ешь давай, а то остынет.

Мы доели в тишине. Вскоре под стол залез Крох, и улёгся у моей ноги. Люмин в углу довольно хрумкал морковь.

— Ну, — Ларк отодвинул пустую миску, — посуду уж сам помой, я свою норму движения на сегодня выполнил.

— Само собой, — улыбнулся я.

Дядя, пожелав мне спокойной ночи, шаркая, ушёл в комнату. Я собрал посуду, отнёс во двор и принялся за мытьё.

Стоило закончить, как до меня донёсся требовательный стук в дверь. Судя по времени, пришёл посыльный от Миры.

Я быстро вытер руки, спустился в погреб, сложил в мешок сорок порций корма и направился к двери. Открыв створку, передал ношу мужчине. Он пересчитал шарики, отдал девять серебряных монет, попрощался и ушёл.

Вернувшись к колодцу, я разложил посуду сушиться.

Я всегда любил это время суток, когда дневная жара уже развеялась, а ночная прохлада ещё не успела опуститься на город.

Неподалёку мирно посапывал Брумиш, а в траве у грядок тихонько стрекотало насекомое. Прислушавшись, я на мгновение будто очутился в детстве, где такой же успокаивающий шум провожал меня на даче, когда ловил кузнечиков в банку из-под огурцов.

Взяв в руки лейку, наполнил её водой из бочонка и направился поливать растения, внимательно подмечая изменения.

Дойдя до сонного куста, я неожиданно замер, заметив, что оба бутона наконец-то… Раскрылись! Плотные фиолетовые лепестки развернулись звездой. В центре каждого цветка переливалась мякоть, словно на нее посыпали блестящую крошку и подсветили снизу.

Я слегка наклонился, и Система мгновенно отреагировала.

[Обнаружено вещество: Цветок Сонного Куста]

[Свойства: Лепестки содержат концентрированные алкалоиды, обладающие мощным седативным действием. При небольшом количестве могут быть использованы как анестетик для погружения практически любого существа в состояние глубокого сна]

[Качество: Превосходное]

— Ого, — выдохнул я, выпрямляясь.

Да с такими цветами я смогу положить под нож практически любого зверя, не переводя на отвар целую охапку листьев!

В голове уже вовсю мелькали мысли о возможных эффектах будущего анестетика, и я почти направился в дом за ножом, чтобы срезать цветы, однако остановился.

Сегодня приготовить лекарство в любом случае не получится, и так еле на ногах держусь. Займусь ими, когда буду в лучшей форме.

Я двинулся дальше, поливая растения, и, дойдя до серебряного колокольчика, вновь замер.

Его бутон тоже раскрылся! Передо мной покачивалась хрустальная чаша с серебристой каймой по краю, внутри которой мерцала капля жидкого серебра, напоминающая ртуть.

[Обнаружено вещество: Цветок Серебряного Колокольчика]

[Свойства: Многократно ускоряет регенерацию тканей, восстанавливает энергетические каналы, способен вернуть существо к жизни из предсмертного состояния]

[Качество: Превосходное]

Смотря на хрустальный цветок, я чувствовал, как от волнения пересыхало во рту. Да судя по описанию, из него можно приготовить какой-нибудь «Эликсир жизни»!

Так и хотелось спросить у Системы рецепт, но я вовремя себя одёрнул. Ведь, увидев его, мог бы не удержаться и потратить последние силы на приготовление.

Вдруг мысли перенеслись на несколько часов назад, когда у меня под ладонью замерло сердце барса. Да, я успел спасти Грома, но лишь потому что стимулятор оказался в аптечке Ассоциации. А вдруг зелье из цветка способно…

Я вновь захотел пойти за ножом, но снова одернул себя. Нет, не сегодня.

— Подожди ещё немного, — сказал я колокольчику.

Я выдохнул и продолжил полив.

Закончив, поставил лейку у бочонка и двинулся к колодцу, чтобы наполнить ёмкость, но вдруг застыл посреди двора, как студент, забывший про экзамен.

Пятьдесят шариков корма, которые сегодня сделал Элиан, так и лежат на столе в лаборатории!

— Балбес, — сказал я себе вслух.

Брумиш приоткрыл один глаз, мол, не ко мне ли обращаются, оценил обстановку и, убедившись, что тревога ложная, снова погрузился в дремоту.

Я перенес шарики в погреб и, уложив свертки в ниши, пересчитал обогащённые порции.

— Слишком мало, придётся ещё немного поработать, — буркнул я.

Несмотря на колоссальную затрату энергии при спасении барса, я почувствовал, что смогу напитать маной около сорока порций. Подойдя поближе, протянул руку к первому шарику, прикрыл глаза, выдохнул и начал обогащение.

Процедура не заняла много времени. Закончив, я постоял секунду в прохладе погреба, чувствуя пульсацию в висках, и поднялся во двор.

Наполнив бочонок водой из колодца, присел на порог кухни и через несколько минут услышал стук в дверь.

Я обернулся. Поздновато для гостей.

Напрягшись, поднялся, не торопясь дошёл до двери и замер, внимательно прислушиваясь к звукам снаружи.

— Кто там? — спросил я.

— Эйден, это мы, — отозвался знакомый голос. — Извини, что так поздно…

Я отодвинул засов, и, распахнув створку, увидел на пороге братьев Корвин.

— Доброй ночи, Эйден, — Дарен слегка склонил голову. — Простите за столь поздний визит, мы понимаем, что приличные люди так не поступают, но обстоятельства…

— Заходите, — я отошёл в сторону.

— Мы не отнимем у вас много времени, — сказал он, войдя в лавку. — Перейду сразу к делу. Завтра на рассвете мы направимся в Лес. Выгодный заказ нарисовался буквально пару часов назад.

— А соваться туда без корма для зверей… — Келлен развёл руками. — Ну, сам понимаешь.

— Сколько нужно порций? — спросил я

— Шесть, — Дарен поправил ремень на плече. — Если, конечно, столько найдётся.

— Найдётся. Подождите немного.

Я быстро сходил за обогащенными порциями.

— Держи, — я передал мешочек Дарену.

Он принял, не заглянув внутрь. Келлен тем временем полез в кошель, отсчитал монеты и протянул мне.

— Серебряная и сорок медных, как условились.

Я спрятал марки в карман.

— Спасибо, — Дарен кивнул. — Вы нас очень выручили.

— Удачи в Лесу.

— Она нам точно не помешает, — Келлен хмыкнул. — Особенно когда заказчик торопит и даже не объясняет почему.

Дарен искоса глянул на брата, и тот сразу прикусил язык.

— Нам ещё необходимо закончить подготовку, — сказал старший. — Пойдём.

— Эйден, — открыв дверь, Келлен вдруг задержался на пороге, поправляя ремень арбалета. — Ты как сам-то? Слышал, что на турнире сегодня… ну…

Он не договорил, пошевелив пальцами в воздухе.

— Всё в порядке, — ответил я

— Ну и отлично, — он улыбнулся. — Это правильно. Ладно, до встречи через три дня, надеюсь.

— Надеюсь.

Дарен ещё раз кивнул, и они растворились в темноте. Я постоял секунду на пороге, затем закрыл дверь и задвинул засов.

Зайдя на кухню, плеснул воды в маленький котелок и, подвесив его над очагом, развел огонь. Когда жидкость вскипела, наполнил кружку и бросил в нее щепотку чая.

Выйдя во двор, опустился на табурет, и сделал глоток горячего напитка. Брумиш сонно всхрапнул и перевернулся на другой бок.

Я задрал голову к небу.

Над крышами раскинулась тёмно-синяя бездна, в которой ярко горели россыпи звёзд. Лёгкий ветерок пробежал по двору, качнул листья сонного куста и стих.

Где-то зарычал зверь, ему ответил второй, и вновь наступила тишина.

Сегодня я вытащил барса из лап смерти, завтра, возможно, спасу кого-нибудь ещё…

Крох молча прилёг у моей ноги. Из кухни прилетел сонный размытый образ: Люмин спит, обняв огрызок моркови, как любимую игрушку.

Я улыбнулся и вновь сделал глоток остывающего чая.

Хороший день.