Глава 10Р

Я чувствовал, как пот стекал под воротник, и не мог отвести взгляда от Касселя. Со всех сторон доносились одни и те же слова, отражаясь от каменных стен Арены:

— Убийца зверей! Убийца зверей!

Я моргнул, протер лицо тыльной стороной ладони и заскользил по лицам на трибунах.

Краснощёкая женщина в первом ряду размахивала надкусанным пирожком, разбрасывая крошки по коленям соседей. Сидящий рядом тощий мальчишка в серой рубахе уже сорвал голос, но продолжал хрипеть, бездумно вторя толпе и тыча в меня пальцем.

Седой мужчина в потёртой кожанке молча смотрел на меня, скрестив руки на груди. Его глаза не выражали ни малейшего сомнения в моей вине.

Я опустил взгляд на свои ладони и увидел, что пальцы мелко дрожали.

«Спокойно. Ты выполнил свою работу, вытащил его».

Внезапно в памяти всплыли строчки из психологии масс, прочитанные ещё в юности: толпа никогда не думает. У человека, попавшего в неё, напрочь отключается критическое мышление.

Я знал это в теории лет с двадцати, но сейчас впервые ощутил на собственной шкуре.

— Целитель… — позвала за спиной Нисса.

Мотнув головой, я не ответил ей и вновь перевёл взгляд на Касселя.

Парень стоял в идеальной позе: ладонь прижата ко рту, плечи опущены, а в широко распахнутых глазах блестели слёзы. Всё по канону актерской игры, без единой фальшивой ноты. Я бы и сам ему поверил, если бы не знал правду.

Однако… Если бы кто-то присмотрелся внимательнее, то заметил бы слишком ровное дыхание Касселя и то, что его пальцы сжимали тряпицу без дрожи. Да и смотрел он не на Сильвера, а на трибуны, переводя взгляд слева направо, будто подсчитывал, сколько людей клюнуло на спектакль.

Артист.

Я сделал медленный шаг к Тейну, но краем глаза заметил, что Сильвер вздохнул и попытался поднять голову.

— Лежи, дружище, тебе нужен отдых, — тихо сказал я, присаживаясь на корточки.

Стоило мне положить ладонь на шею зверя, как лунногрив тут же расслабился под моими пальцами.

Тем временем Кассель моргнул, и по его щеке покатилась слеза.

«Он что, их репетировал?», — мелькнуло у меня в голове.

Поднявшись, я сделал ещё один шаг к парню и почти шепотом спросил, так, чтобы услышал только он:

— Зачем ты устроил этот спектакль?

На долю секунды его взгляд заледенел, а уголок рта дёрнулся вверх и тут же опустился. Кассель медленно выпрямил спину, вытер щёку, поправил воротник, как перед выходом на сцену, и повернулся к трибунам.

— Жители и гости столицы! — начал он. — Это ещё не всё!

Трибуны немного притихли.

— Меня предупреждали, что у некоторых соперников нет ни чести, ни совести! — Кассель покачал головой. — Что они готовы убить чужого зверя, лишь бы пройти дальше!

Я приоткрыл рот.

— Я знаю, кто стоит за этим подлым покушением! — продолжил парень. — Эйден Моррис работал не один! Его наняли!

— Кто⁈ — крикнули с верхнего яруса.

Кассель глубоко вздохнул и выдержал театральную паузу, как уличный сказитель перед самой захватывающей частью истории. А затем громко чётко по слогам произнёс:

— Мира Валленхоф!

За моей спиной Нисса судорожно вздохнула. Орт тихо сказал: «Вот же…».

Я повернул голову в сторону Миры, стоявшей в десяти шагах. Медоед у её ног недоумённо вертел мордой, не понимая, почему бой так и не начался, а сама девушка… Я впервые увидел, как её маска «снежной королевы» треснула.

Сжатые губы приоткрылись, серые глаза округлились, а на бледных скулах проступили два неровных красных пятна.

— Что?.. — еле слышно произнесла она.

Трибуны вновь взвыли.

— Валленхофы⁈

— Богачи уже зверей травят, чтобы убрать конкурентов…

Я смотрел на колышущуюся стену лиц, и в этот миг ко мне пришло ясное понимание: стоит сейчас опустить плечи и уйти с Арены, как всё пойдет прахом. Целитель Эйден Моррис умрёт для этого города. Никто больше не приведёт зверя в лавку, хозяина которой будут считать отравителем. Такую репутацию не отмыть никогда.

Вдруг внутри что-то взорвалось. Я никогда ещё так не злился!

У меня хотят отобрать то единственное, ради чего я живу — возможность лечить зверей! И я…

ЭТОГО НЕ ДОПУЩУ!

Грудь распрямилась сама. Раньше мне не приходилось кричать в полную силу — не было ни повода, ни громкого голоса. И всё же, набрав полные лёгкие воздуха, я выдал:

— Это наглая ложь!

Слова вырвались резче, чем я ожидал. Мой крик покатился по песку, ударился в каменную стену напротив, отскочил к трибунам и вернулся эхом. Я сам слегка вздрогнул от того, как мощно это прозвучало.

Краснощёкая женщина в первом ряду от неожиданности выронила надкусанный пирожок, и тот упал на песок Арены, подняв небольшое облачко пыли.

Я сделал шаг ближе к центру.

— Почему, — я сделал паузу, в которую удивительно чётко влетел голос мальчишки сверху, не вовремя выкрикнувшего «у-бий…», — вы так легко верите голословным обвинениям этого человека?

Кассель открыл рот, но я резко перебил его, не давая вставить ни слова.

— Где доказательства? — продолжил я, резко повернувшись к Тейну. — Ты из собственных рук скормил что-то зверю, а теперь показываешь всем лишь тряпицу с моей печатью!

Я ткнул в неё пальцем, и парень сжал кулак крепче.

— Так скажи, что мешало тебе добавить туда отраву?

По второму ярусу прокатился сначала шёпот, а затем чей-то отчётливый выкрик:

— А ведь верно! Корм-то у него в кармане лежал!

— Зачем мне травить собственного зверя⁈ — рявкнул Кассель.

— Не знаю! — без задержки отрезал я. — Но скажи, если бы я хотел его убить… То зачем спас⁈

Я снова бросил взгляд на трибуны и развёл руки.

— Или вы когда-нибудь видели убийцу, — продолжил я, — который сам же спасает своих жертв? Кто из вас знает хоть одного такого?

— И впрямь… — басом откликнулся кто-то слева. — Какой в этом смысл?

— Тихо ты, дай послушать! — рявкнули на басовитого.

— Я целитель, который посвятил себя спасению зверей! И уже в столь юные годы смог вступить в Ассоциацию, сдав сложнейший экзамен! — с каждым словом я ловил на себе всё больше взглядов. — Так ради чего мне так рисковать? Чтобы меня с позором исключили из Ассоциации? Я что, по-вашему, самоубийца⁈

В среднем ряду какая-то женщина громко, отчётливо фыркнула.

— Не складывается ведь, — буркнул где-то неподалеку мужчина.

— Согласен, — поддержал его сосед.

— Вы своими глазами видели, как я работал, — продолжил я, — Но хотите, чтобы ушёл отсюда «убийцей зверей»? Из-за непроверенных слов мальчишки?

Кто-то на верхнем ярусе нервно рассмеялся.

— А ведь парень дело говорит…

— Барса-то и впрямь он вытащил…

Шёпот покатился волной от соседа к соседу. Я увидел, как краснощёкая женщина наклонилась к подруге и что-то зашептала, тыча пальцем в сторону Касселя.

Тейн глубоко вздохнул.

— Постойте, — возмутился он. — Постойте! Я могу объяснить…

— Помолчите, — оборвал его кто-то.

Я повернулся и увидел Зикариуса Кринста, который неподвижно замер рядом со мной. Что-то в нём в эту секунду изменилось.

До этого мгновения он казался исключительно «холодно-вежливым». Однако сейчас у меня появилось стойкое ощущение, будто передо мной предстал кто-то невероятно могущественный.

От одного взгляда на спокойную фигуру целителя по коже пробежал холодок, от которого захотелось поджать плечи.

Кринст слегка вскинул голову, обращаясь к трибунам.

— Жители и гости столицы, — произнёс он. — Прошу минуту вашего внимания.

Гул мгновенно осёкся. Под моими коленями противно дрогнули жилы, будто к горлу поднесли невидимый клинок.

Кассель едва заметно сжался и втянул шею в воротник.

— Меня зовут Зикариус Кринст, я представляю Ассоциацию зверей, — продолжил мужчина. — То, что произошло на Арене, выходит за рамки Имперского турнира молодых дарований. Здесь прозвучали серьёзные обвинения, задевающие сразу несколько сторон: как целителя Ассоциации, так и представительницу рода Валленхоф.

Он медленно повёл взглядом по трибунам.

— Это очень серьёзные обвинения, требующие соответствующего разбирательства.

Где-то в верхнем ряду кто-то попытался начать «У-бий…», но тут же осёкся, не найдя поддержки толпы.

— Ассоциация возьмёт это дело под личный контроль, — продолжил Кринст. — Обещаю, что будет проведено тщательное расследование. Мы допросим каждого, кто имел отношение к корму, зверю и подготовке боя. Также мы проверим тряпицу, предоставленную в качестве улики. Не оставим без внимания и остатки яда у пациента, — он глянул на лунногрива, — а также все имеющиеся в наличии порции в лавке «Кодекс магических зверей».

Он сделал небольшую паузу.

— Правильно! — ухнули на верхних ярусах.

— Так и надо, пусть всё будет по закону!

— И виновник, кем бы он ни оказался, — Кринст чуть наклонил голову в сторону Касселя, — понесёт наказание по всей строгости законов Империи.

Я заметил, как у парня судорожно дёрнулась жилка на скуле.

— А до тех пор, — громче продолжил Кринст, — я попрошу всех уважаемых зрителей соблюдать одно простое правило: не выносить приговор до того, как будут установлены факты.

Над Ареной повисла тишина.

Вдруг в центральной, самой богатой ложе под большим красным навесом, медленно поднялся грузный мужчина с аккуратно зачесанными седыми волосами. Багровый сюртук с золотым шитьем по вороту подчеркивал безупречно прямую осанку, а на груди поблескивал крупный серебряный кулон с изображением когтя.

— Глава Арены, — прошептал мне на ухо подошедший Дальген.

Я молча кивнул.

Тем временем мужчина положил ладони на каменные перила и заговорил:

— Уважаемый Зикариус, — его голос звучал тише, чем у Кринста, но толпа слушала его, затаив дыхание. — Турнир, который я веду двадцатый год подряд, не должен запомниться скандалом из-за чьего-то навета. Я выделю вам своих людей в помощь, чтобы расследование завершилось в кратчайшие сроки.

Кринст слегка склонил голову.

— Благодарю. Я надеялся на вашу поддержку.

— А как мы узнаем, чем всё закончится? — выкрикнул какой-то смельчак. — Мы тоже хотим знать правду!

Его выкрик тут же подхватили еще несколько голосов:

— А ведь верно!

— Скажи, отец Арены, как узнать-то?

— Не темни, мы за серебро билеты брали!

Глава Арены поджал губы, отступил назад и подозвал какого-то мужчину. Переговорив с ним, он выслушал ответ и вновь развернулся к трибунам.

— Когда расследование завершится, — наконец, объявил он, — его итоги будут оглашены публично. На всех рыночных площадях, у каждого Спуска и в каждом районе города будет вывешен лист с печатями Ассоциации и Арены Когтя. Я лично прослежу за этим.

Над трибунами прокатился одобрительный рокот.

— Во-о-от! — протянул кто-то на верхнем ярусе. — Это разговор.

— По-нашему!

— И только попробуй не огласить! — выкрикнула краснощёкая.

— Тише, баба!

Глава Арены слегка склонил голову перед трибунами и вернулся на своё место. Я же медленно выдохнул.

Бросив взгляд на Сильвера, я заметил, что он водил глазами. Побледневший Кассель замер в трёх шагах от зверя, судорожно сжимая тряпицу, будто это был последний кусок хлеба в голодный год.

Вдруг позади раздались шаги. Повернув голову, увидел, что к нам спокойной, размеренной походкой направлялась… Мира.

Медоед переваливался у её ног, не отрывая злобного взгляда от Касселя, отчего парень невольно попятился.

— Сильвер, — сипло позвал он. — Ко мне.

Лунногрив лишь слегка дёрнул ухом.

— Сильвер! Ко мне! — в голосе парня явно слышался страх.

Зверь медленно, с трудом повернул голову на зов и посмотрел на хозяина.

— Защищай меня, тупая ты скотина! Быстро встал! — отчаянно закричал Тейн, пятясь все дальше.

Лунногрив с огромным усилием поднялся, сделал неуверенный шаг, но… в следующую секунду его ноздри дрогнули. Зверь принюхался, бросил взгляд на тряпицу в кулаке парня и… отвернул морду.

— Ты что себе позволяешь⁈ Быстро защищай своего хозяина! — почти истерично взвизгнул Кассель.

Однако зверь без рыка или агрессии, пошатываясь, развернулся и направился… Ко мне! Через несколько секунд лунногрив ткнулся лбом в моё бедро и поднял невероятно грустные глаза…

— Ложись здесь, — тихо сказал я, присаживаясь рядом и поглаживая его по голове. — Всё будет хорошо.

Зверь лизнул мою ладонь, прикрыл глаза и прилёг.

Кассель замер, и я заметил, как у него мелко задрожал кадык.

— Сильвер, ты что творишь⁈

Но зверь лишь повёл ухом, мол, слышу.

С трибуны кто-то протяжно присвистнул.

— О-па, — удивленно прогудел чей-то бас.

— Смотрите, зверь к целителю подошёл! — крикнул мужчина с верхнего ряда.

— Да к хозяину же должен… — удивился молодой парень.

— Зверь от него отказался… — ахнула женщина.

— Свой же лунногрив…

— Это всё не просто так! — вскрикнул мальчишка.

Тем временем Мира остановилась в трёх шагах от трясущегося Касселя. Медоед прошёлся у её ног и замер между хозяйкой и парнем.

— Кассель Тейн, — произнесла она.

Он сглотнул.

— Когда расследование докажет, что моя семья здесь ни при чём, — она чуть наклонила голову, — а в исходе я не сомневаюсь, — Мира впервые позволила себе едва заметную, очень неприятную полуулыбку, — ты заплатишь за каждое слово. Валленхофы не забывают ни оскорблений, ни лжи, особенно публичной.

Я смотрел на Миру и впервые за всё время знакомства видел её не просто «холодной», а взрослой. Не девочкой с идеальной осанкой, не надменной «снежной королевой», которой хочется что-то доказать, а истинной наследницей рода, у которой за плечами поколения, привыкшие отвечать за свои слова и не прощать чужих.

— Я… — начал Тейн.

— Не сейчас, — мягко перебил его Кринст.

Парень тут же закрыл рот.

Мира слегка склонила голову перед целителем, скользнула глазами по мне, развернулась и направилась в сторону коридора. Медоед, напоследок бросив злобный взгляд на Касселя, двинулся следом за ней.

Тем временем на песок вышли стражники Арены Когтя в серых куртках с эмблемой когтистой лапы на груди. Они двигались сосредоточенно, перекрывая пути к бегству.

— Молодой человек, — произнёс один из них, остановившись рядом с Касселем. — Пройдёмте с нами.

Парень испуганно дёрнулся.

— Я ничего не делал! — Тейн попятился, но упёрся спиной в грудь ещё одного стражника.

— Вас всего лишь приглашают побеседовать, — спокойно обронил Кринст. — Раз вы публично выдвинули столь серьёзные обвинения, придётся повторить их немного в другой обстановке.

— Я… — голос Касселя дрогнул. — Да… Да, конечно. Разумеется.

Я поймал его взгляд — в глазах парня уже не было слёз, а поза не напоминала безутешного хозяина. В нём читалось лишь раздражение.

Стражники, не прикасаясь к Тейну, мягко обступили его с двух сторон и повели в сторону коридора. Парень старался идти прямо, ровно держал плечи, но на каждом третьем шаге у него едва заметно подергивалась шея. Сильвер вздохнул и перевернулся на другой бок, демонстративно не глядя вслед хозяину.

Через несколько секунд я почувствовал на плече лёгкое прикосновение и, повернув голову, увидел Зикариуса.

— Эйден, — тихо сказал он. — Пойдёмте, мы и так задержали турнир.

— А зверь? — хрипло поинтересовался я и осознал, что у меня саднило горло.

— О нём позаботятся, — спокойно ответил Кринст, бросив взгляд на лунногрива. — Я лично прослежу за этим.

Кивнув, я опустился на колени и провёл ладонью по пепельной шерсти.

— Держись, парень, — прошептал я. — Ты сильный, со всем справишься.

Сильвер прикрыл глаза.

— Лунногрива в нашу операционную, — распорядился Зикариус, повернувшись к Ниссе. — Под наблюдение до отдельного распоряжения.

Девушка кивнула и принялась расстилать носилки, Орт молча подхватил их противоположный край, а Дальген переминался рядом, не зная, чем ему заняться.

Я помог переложить зверя на носилки, поднялся и закинул ремень сумки через плечо. Стоило сделать первый шаг вслед за Кринстом, как трибуны ожили.

Где-то в средних рядах медленно, неуверенно хлопнули в ладоши. Его никто не подхватил, но и не одёрнул.

Седой мужик в кожаной куртке поймал мой взгляд, кивнул и положил кулак на перила.

Краснощёкая женщина, оставшаяся без пирожка, смотрела на меня без вражды, скорее с сомнением.

— Спасибо, — тихо сказал я, поравнявшись с Кринстом.

Он глянул на меня искоса.

— Пока не за что, — ответил он.

Сильвер на носилках вздохнул, дёрнул лапой и затих. Дальген, наконец, нашёл, чем заняться, и двигался рядом со зверем, ласково нашептывая ему что-то на ухо.

Стоило нам войти в прохладный полумрак коридора, как звуки Арены за спиной начали утихать. На стене тихо потрескивал фитиль ближайшей плошки.

— Эйден, — произнёс Зикариус, не сбавляя шага.

— Да? — отозвался я.

— Вам сегодня предстоит долгий разговор.

— Догадываюсь, — буркнул я.

Мы прошли ещё несколько шагов в молчании.

Вдруг через нить пришёл тревожный, но… Тёплый образ: Крох, выпрямив спину, сидит у входной двери лавки, не отрывая взгляда от засова. Рядом, прижавшись к нему боком, лежит Люмин и смотрит туда же, с грустью в глазах.

«Хозяин, возвращайся. Мы тебя ждём».

— Скоро, — прошептал я. — Очень скоро, ребят.

Кринст уловил шепот, слегка повернул голову в мою сторону, но ничего не сказал.