Глава 13Р

Тренировка Кроха длилась чуть больше часа. Хольц учил зверя различать обманки, бросая камешки с разных сторон, порой по два сразу. Крох должен был реагировать только на те, что летели в мою сторону. Поначалу зверь перехватывал все подряд, срываясь с места при каждом броске, но Хольц терпеливо возвращал его на исходную позицию. Постепенно Крох ошибался лишь на каждом десятом броске.

В завершение тренер метнул последний камешек, и тот пролетел в трёх шагах от зверя. Крох лишь дёрнул ухом, внимательно проследил траекторию полёта, но остался на месте. Камень с глухим стуком ударился о землю у забора.

— Хорошо, — сказал Хольц, записав что-то на листе, и убрав его в нагрудный карман.

Я достал серебряную марку и протянул тренеру. Хольц, взяв монету, подхватил сумку с мешочками.

— Завтра жду в то же время, — сказал он, развернулся и зашагал прочь.

Я присел на землю рядом с Крохом и Люмином. Звери отдыхали на утоптанной площадке, вытянув лапы. Люмин положил голову, блаженно щурясь, а Крох хоть и устал, все отслеживал обстановку одним ухом, повернутым ко мне.

— Молодцы, — сказал я, потрепав Кроха по загривку.

Серебристые кончики белого меха играли в солнечных лучах и с каждым днем становились все заметнее. Если раньше Крох казался ничем не примечательным зверьком неопределённого вида, пусть и необычайно умным, то теперь в его облике проступало нечто особенное — что именно, я пока не могу объяснить, но Хольц, похоже, подметил это ещё в самый первый день… Вот только что? Этот вопрос до сих пор не даёт мне покоя.

Внезапно меня пронзило странное ощущение, словно кто‑то попытался проникнуть в мой разум. Виски слегка кольнуло, и я прижал к ним ладони. Да что происходит⁈ Вдруг у меня перед глазами возник образ… Морковки!

Что за… Я резко перевёл взгляд на зайцелопа, который жалобно смотрел на меня своими огромными глазами. Мохнатый хитрец явно потребовал угощение, но… Как он это сделал⁈ Неужели…

Я сосредоточился на нити между нами, и… Точно! Зайцелоп научился посылать образы!

Я с улыбкой погладил его по голове, достал из ранца морковку и кусочек мяса, и накормил зверей.

Затем поднялся, потянулся и заметил, что Хольц так никуда и не ушёл. Он стоял шагах в пятнадцати от нас спиной ко мне, будто что-то забыл и не мог вспомнить, что именно.

Прошло пять секунд, и он повернулся. Не тени эмоций не промелькнуло на его лице, но Хольц помолчал ещё несколько секунд перед тем, как заговорить.

— Эйден, ты… — начал он. — Сможешь продавать мне корм, который принёс в прошлый раз?

Вопрос был неожиданным. Хольц получил от меня две порции несколько дней назад, но с тех пор ни словом о них не обмолвился. Я уже решил, что корм его не впечатлил, но похоже ошибся.

— Смогу, — ответил я. — Какой вам? У меня два варианта: обычный, стоимостью десять медных марок и улучшенный за пятнадцать.

— А какой ты мне давал?

— Улучшенный.

— Тогда давай его. По три шарика ежедневно.

Я мысленно прикинул нагрузку. Десять порций обогащённого корма каждый день я продаю Мире, двумя кормлю Люмина и Кроха. Если добавить ещё три для Хольца, то общее количество составит пятнадцать. Плюс шарик бронебрусу, но даже так, в принципе, я справлюсь.

— Хорошо, — сказал я. — Но должен предупредить — мой корм нельзя давать зверям чаще одного раза в сутки.

— Почему? — удивлённо спросил тренер.

— Увы, этого я сказать не могу, — выкрутился я. — Но предупредить обязан.

Хольц грустно усмехнулся.

— Я понял, — сказал он. — И всё же мне нужно три порции каждый день.

— Хорошо, завтра принесу первую партию.

Мужчина кивнул, развернулся и ушёл, на этот раз не останавливаясь.

Три порции корма… Зачем они ему? Неужели у тренера три зверя? Странно, если это так, ведь как мне рассказывали браться Корвин, мало кто заводит больше одного зверя из-за того, что невозможно установить ментальную связь сразу с несколькими питомцами. Человек, который десятки лет тренирует зверей, уж точно должен это знать лучше других. Может, он хочет перепродавать корм кому‑то из своих клиентов? Ну… Нет, звучит бредово.

Ещё и грустная усмешка перед уходом…

Ладно, чужие тайны меня не касаются, тем более мы не так близки с Хольцем, чтобы о них расспрашивать. Да и, честно говоря, у меня хватает собственных проблем, а вот новый постоянный клиент — это хорошо, давно пора расширять клиентуру.

Я подобрал ранец, свистнул Кроху и поднял Люмина, который уже успел задремать. Зайцелоп приоткрыл один глаз, сонно моргнул и устроился у меня на руке, свесив задние лапы.

Покинув Арену Когтя, мы направились на рынок. Солнце уже поднялось высоко, заливая улицы тёплым светом, и вокруг заметно оживилась городская жизнь. У одного из прилавков торговец раскладывал глиняные кувшины ровными рядами, поворачивая каждый ручкой к покупателям. Затем придирчиво проверял результат, отступал на шаг, прищуривался, слегка наклонял голову, и, если что-то не нравилось, тут же поправлял. Судя по скрупулёзности, он получал от процесса искреннее удовольствие.

Дойдя до рынка, закупил ингредиенты для приготовления восьмидесяти порций корма за одну серебряную и сорок четыре медных, и отдельно приобрёл мясо на шесть медных.

Вернувшись в лавку, первым делом спустился в погреб. После вчерашней уборки каменные ниши в стенах успели полностью просохнуть. Едва уловимый запах железнолиста ещё витал в воздухе, но уже не резал нос, а создавал ощущение чистоты. Я разложил покупки, затем перенёс в погреб ингредиенты, из которых вчера так и не приготовил корм. Стоя перед аккуратно расставленными мешочками и связками, пересчитал запасы. Ингредиентов хватало на сто восемнадцать порций.

Затем направился к Брумишу, зашел в загон и заметил, что миска с размоченным кормом пуста и вылизана до блеска.

— Вот это аппетит, — сказал я, присев рядом. — Молодец.

Брумиш открыл глаза, повернул голову и посмотрел на меня. Я погладил его по морде и взглянул на повязку. Она оказалась чистой, без следов гноя и сукровицы. Затем перешёл к осмотру ран в трещинах на пластинах. Их состояние не изменилось с утреннего осмотра: тонкая корочка по‑прежнему оставалась твёрдой и сухой.

Ощупав сустав задней лапы, заметил, что отек спал ещё сильнее. Тепло есть, но без пульсации. Завтра, пожалуй, уже можно будет снять повязку и оценить подвижность.

— Давай попьём, — сказал я.

Налил в миску воду и поднёс её к морде Брумиша. Зверь потянулся сам, без моей помощи, и принялся пить большими, неспешными глотками.

Когда он допил, я сходил в лавку за склянкой со смесью «Почечного чая» и «Водяного гонца», высыпал полную ложку в миску, налил воду, размешал и поднёс к бронебрусу. Зверь подозрительно обнюхал «угощение» и отвернул морду.

— Не спорь с врачом, — буркнул я, — Так надо.

Придерживая его голову, влил жидкость и помассировал горло. Бронебрус проглотил, посмотрел на меня с выражением «ты за это ответишь», и уронил голову обратно на сено.

— Скоро тебе станет легче, — пообещал я. — А сейчас отдыхай.

Выйдя из загона, мельком осмотрел грядки и клумбы. Магический узел работал исправно, за ночь растения немного подросли. Вымыв миски, поставил их на кухню и услышал стук в дверь.

— Кто там? — спросил, кладя руку на засов.

— Марно.

Когда я отворил дверь, увидел на пороге каменщика. За его плечом маячил помощник Лют с тяжёлой холщовой сумкой, набитой инструментами, а чуть позади сидели два толстошкура.

— Здравствуйте, — произнес Марно. — Мы готовы начать работу.

— Добрый день, заходите, — я посторонился, пропуская бригаду.

Каменщик прошёл в коридор, остановился у размеченной стены, положил на неё ладонь, будто здороваясь, и повернулся к Люту:

— Достань клинья и кувалды, начнём сверху.

Лют сноровисто разложил инструменты на полу.

— Буду во дворе, — сказал я Марно. — Если что-то понадобится — крикните.

— Хорошо, — ответил каменщик, не оборачиваясь. — Только не пугайтесь шума.

Я кивнул, зашёл на кухню, взял всё необходимое для приготовления корма и перенёс в лабораторию во дворе. Чистый каменный стол ждал своего часа. Сходив в погреб, забрал ингредиенты и разложил их по порядку рядом с весами, ступкой с пестиком, миской для замеса и ножом.

Работа предстояла монотонная, всё-таки сто восемнадцать порций за раз я ещё никогда не готовил. Первые двадцать сделал довольно быстро — руки давно запомнили последовательность. Одинаковые шарики легли на чистую ткань, которую я заранее расстелил на подоконнике.

Следующие двадцать заняли ещё меньше времени.

К середине пятого десятка со стороны лавки донёсся глухой звук упавшего камня, который отвлек меня. Направляясь на улицу перед домом, чтобы посмотреть, как выполняется работа, я вышел из кухни и обратил внимание, что в коридоре, сразу за дверью в спальню, висела натянутая ткань, не пропускавшая пыль.

Оказавшись на улице, увидел необычную картину: один из толстошкуров методично бил лапой по камню, старательно расшатывая его. Рядом стоял Марно и внимательно следил за каждым движением зверя. Когда результат устроил мужчину, он поднял руку, и толстошкур тут же остановился и послушно отошёл в сторону.

Затем за дело взялся Лют. Он оперативно продел верёвку в узкую щель между камнями, ловко обвязал один из них особым узлом, а затем привязал свободный конец ко второму толстошкуру. Хлопнув зверя по боку, Лют подал знак, и зверь с усилием вытянул камень, с грохотом уронив его на землю.

— Ничего себе способ. Вы всегда так работаете? — спросил я, кивнув на толстошкуров.

Марно погладил ближайшего зверя по голове, и тот довольно хрюкнул.

— Да, — ответил каменщик. — Мой отец с детства приучал их к работе, а я продолжил его дело. Без их помощи выполнение заняло бы не три дня, а все десять.

— И как себя чувствуют звери после работы? — задумчиво спросил я.

— Отлично! Толстошкуров часто используют для перевозок тяжёлых грузов, и порой они трудятся с утра до ночи. У меня же звери работают всего пару часов в день, да и то не каждый. Зато жрут от пуза, толстые засранцы, — улыбнулся он, погладив зверя по морде.

Невероятно. Я кивнул и вернулся в лабораторию. К шестидесятой порции руки начали ныть. Монотонная работа сродни конвейеру: отмерь, измельчи, смешай, сформируй. Я делал короткие перерывы каждые двадцать порций, чтобы выпить воды, размять пальцы, и проверить Брумиша.

При первой проверке бронебрус спокойно лежал на сухой подстилке, но во время второй я заметил действие диуретика. Сено под задней частью его туловища потемнело от мочи. Я сразу заменил подстилку на свежую, предварительно тщательно всё вымыв.

— Молодец, — сказал я ему, уложив свежее сено.

Бронебрус посмотрел на меня и тяжело вздохнул. Кажется, это стало его фирменным ответом на любые мои действия.

Я нарезал мясо мелкими кусочками, чтобы ослабленный зверь мог жевать его без усилий, и положил в миску. Брумиш поднял голову, принюхался и принялся медленно есть, не останавливаясь до тех пор, пока миска не опустела.

— Хороший аппетит, — сказал я, забирая посуду.

Вернувшись в лабораторию, закончил работу. Сто восемнадцать порций лежали на ткани ровными рядами. Теперь настала самая тяжёлая часть — обогащение.

Я взял первый шарик, зажал его между ладонями и закрыл глаза. Магические каналы откликнулись привычным теплом в груди. Я направил ману через ладони в корм. Через пятнадцать секунд закончил, отложил шарик и принялся за следующий.

Первые девятнадцать порций дались легко, но на двадцатой в висках появилось лёгкое покалывание, а к двадцать третьей давление стало ощутимым, будто кто-то медленно стягивал голову обручем. К двадцать четвертой обруч словно затянулся сильнее, а к двадцать пятой к нему присоединился тонкий звон в ушах.

Я остановился и несколько раз глубоко вдохнул. Пожалуй, на сегодня хватит.

Пересчитал результат. Двадцать пять обогащённых порций: десять для Миры, три для Хольца, шесть для моих зверей, шесть в запас. Девяносто три обычных: тридцать для Миры, остальные на склад. Итого сто восемнадцать готовых порций.

Немного отдохнув, я перетаскал весь корм в погреб. Мешки без труда поместились в каменные ниши. Для верности я ещё раз их пересчитал, после чего поднялся наверх.

Долгие часы работы дали о себе знать: спина ныла, пальцы подрагивали, а голова гудела от магического напряжения, но результат стоил каждой минуты.

Я вымыл стол и руки, умылся холодной водой и постоял минуту, упершись ладонями в край кухонного стола. Итак, через несколько часов должен прийти человек от Миры, работы по переносу входной двери идут полным ходом, однако я так и не нашел отряд для похода за Ларком. На Ассоциацию надежды нет… Хольц, конечно, обещал поспрашивать, но я не могу сидеть сложа руки, тем более он не гарантировал результат. Вот только куда мне пойти?

Может, к Борку? Трактирщик наверняка знает, к кому можно обратиться. Приняв решение, собрал ранец, взял волокуши, чтобы отдать стражникам, и вышел из дома.

Марно с толстошкурами уже пробили дыру в половину будущего проёма, и всё вокруг было усыпано каменной крошкой.

— К вечеру проём будет готов, — сообщил Марно, увидев меня. — Завтра поставим перемычку и начнём закладывать старый вход.

— Отличные новости! — ответил я. — Вот только… А дыра на ночь так и останется?

— На этот счёт не переживайте, — усмехнулся каменщик, — Мы закроем проём, так что внутрь никто не зайдёт — не первый раз так делаем.

Я кивнул, обрадовавшись такому ответу.

— Отлично. Я на несколько часов отойду по делам.

— Без проблем, мы тут ещё надолго, — ответил мужчина и вернулся к работе.

— Идём, — сказал я Люмину и Кроху и направился в сторону таверны.

У колодца прачка усердно колотила бельё о камень, рядом с ними сидел трёхлетний мальчишка и кормил хлебными крошками пару небольших птиц. Они дрались за каждую частичку корма с таким остервенением, будто от этого зависело не только их пропитание, но и честь. Мальчишка хохотал, разбрасывая крошки в разные стороны и наблюдая, как пернатые метались между ними.

Переступив порог «Свистящего кабана», я пристроил волокуши у двери. За угловым столом кипел оживленный спор, мужчины жестикулировали и стучали кружками. У окна двое играли в кости, и один из них, судя по лицу, проигрывал уже не первую партию. Мальвина сновала между столами с подносом, ловко уворачиваясь от широких жестов подвыпивших гостей.

Борк стоял за стойкой, протирая полотенцем глиняную кружку. Увидев меня, он улыбнулся и кивнул.

— Привет, Борк, — сказал я, облокотившись на стойку.

— Здорово, Эйден. Есть будешь?

— Нет, спасибо, — ответил я, покачав головой. — На самом деле, мне нужен совет.

Трактирщик отложил кружку и полотенце.

— Внимательно слушаю.

— Не знаешь, где можно нанять отряд для похода в Лес? — спросил я.

Трактирщик чуть прищурился.

— Зачем это тебе? Ты ж член Ассоциации! Стоит только пожелать, и вступишь в любую надёжную группу.

— Увы, в этот раз Ассоциация не поможет, — ответил я. — А вчера Брумиш поднялся из Леса… Один.

Борк замер. Его лицо медленно побледнело, а между бровями залегла глубокая складка.

— Паршивые дела… — тихо произнёс он. — Ларк…

— Собираюсь его найти, — сказал я.

Мужчина пристально посмотрел на меня, перегнулся через стойку и заговорил, едва шевеля губами.

— Я знаю одно место. Неподалёку от Кузнечного моста, за ткацкой мастерской, есть трактир «Медный котёл». Там собираются вольные отряды, которые берутся за частные заказы.

Он выпрямился и добавил уже громче:

— Подойди к трактирщику и скажи, что от меня — он расскажет, как там всё устроено.

— Спасибо, Борк! Даже не представляешь, как выручил, — произнес я и собрался уходить, но Борк поднял палец.

— Подожди, — его голос стал жёстче. — Перед уходом запомни три вещи. Первое: это очень дорого. Дороже, чем ты думаешь. Вольные отряды не работают за идею.

Я кивнул.

— Второе: не пори горячку. Лес никогда не был безопасным местом, а сейчас там вообще чёрт знает что творится.

— Знаю.

— Знает он, — буркнул мужчина, но продолжил. — И третье, — Борк посмотрел прямо мне в глаза. — Ларк — мужик крепкий. Если кто и может выжить в Лесу, так это он, но «может выжить» и «смиренно сидит на месте и ждёт спасения» — разные вещи. Думай головой, а не…

Он замолчал, махнув рукой.

— Я понял, — сказал ему.

— Будь осторожен, — проворчал Борк.

— Спасибо, — повторил я, развернулся и направился к выходу.

Мальвина, проходя мимо, остановилась и протянула руку к Люмину. Зайцелоп ткнулся носом ей в ладонь, и девушка улыбнулась.

Я взял волокуши и вышел на улицу. Солнце уже клонилось к западному краю неба. Тени домов вытянулись поперёк мостовой, рассекая дорогу тёмными полосами. Крох шагал рядом, прижимаясь боком к моей ноге — он снова чувствовал, что со мной что-то не так. Я опустил руку и погладил его по голове. Мягкая серебристая шерсть скользнула под пальцами.

— Всё нормально, — сказал я.

Крох поднял на меня взгляд. Умный зверь понял, что я его обманул.

Сперва зайду к стражникам Седьмого спуска и отдам волокуши, не тащиться же мне с ними до таверны.

Я шагал по мостовой, и в голове вертелись цифры. Сколько может стоить найм вольного отряда? Если Борк сказал «очень дорого» — это серьёзно. У меня сейчас почти двадцать одна серебряная, минус девять за работу Марно, плюс вечерний доход от Миры, плюс Хольц, плюс завтрашний…

Нет, счет оставлю на потом, сперва дойду, узнаю цену, а там видно будет.

У Седьмого спуска было тихо. Подойдя ближе, я разглядел четырёх стражников, среди которых заметил знакомого, с рыжими усами. Он что-то записывал на пергаментном листе. Рядом, прислонившись к стене, стоял Рик и дремал стоя.

— Добрый вечер, — сказал я, ставя волокуши перед столиком. — Спасибо, что оставили их вчера. Вот, принёс обратно.

Старший стражник поднял голову, узнал меня и кивнул.

— Привет, целитель. Как бронебрус?

— Идёт на поправку. Спасибо, что принесли его.

— Да не за что, — он махнул рукой и покосился на волокуши. — Рик, отнеси их на место.

Парень, очнувшись от полудрёмы, подхватил жерди и утащил волокуши куда-то внутрь крепости.

— Что думаешь делать со зверем? — спросил мужчина.

— Сперва вылечу, потом соберу отряд и отправлюсь на поиски Ларка, — ответил я.

— Парень, — стражник чуть наклонился вперёд. — Подумай хорошенько, Лес сейчас… странный. Мы не знаем, что там происходит… Да никто, мать его, не знает!

— И всё же рискну, — возразил я. — Ещё раз спасибо за Брумиша, и волокуши.

Стражник скривил лицо, но кивнул. Я развернулся и направился в сторону Медного котла.