Глава 17Р

Ноги сами несли меня привычным маршрутом. Я хотел свернуть к рынку за свежими ингредиентами, но вспомнил, что на складе достаточно готового корма для вечерней сделки.

У перекрёстка мой взгляд зацепился за женщину лет сорока в простом платье с поблёкшей вышивкой. Она сидела на корточках посреди тротуара, а прохожие обтекали её, бросая косые взгляды.

На булыжнике перед ней примостился зверёк размером с крупную белку. Его рыжеватая шёрстка на кончиках волосков переливалась зеленоватым отливом, перепончатые задние лапки подрагивали, а длинный хвост завитком обвивал бок. На симпатичной мордочке выделялись огромные тёмные глаза, полные слёз.

Передняя правая лапка висела неестественно. Зверёк жалобно попискивал, как ребёнок, который изо всех сил сдерживает слёзы. Женщина гладила его по спинке, но в ее растерянных глазах читалась беспомощность — она совершенно не понимала, как облегчить страдание несчастного существа.

— Добрый день, — произнес я, подходя ближе. — Я целитель зверей, Эйден Моррис. Разрешите взглянуть?

Женщина подняла на меня испуганные глаза, скользнула взглядом по моему лицу, по Люмину, который уже обнюхивал больного, по Кроху, застывшему в трёх шагах, и кивнула.

— Он прыгнул с подоконника, — выпалила она. — Всегда так делает, и ничего, а сегодня…

— Понятно, — я присел рядом и осторожно протянул руку.

Зверёк напрягся, прижал уши и вжался в камень, но Люмин приблизился, осторожно ткнулся носом в его мордочку, и малыш потихоньку успокоился.

Я аккуратно взял его правую лапку двумя пальцами. Зверёк пискнул, но не дёрнулся. Проведя по суставу, я нащупал припухлость: головка кости смещена, крепитации нет. Сустав заметно «пружинит», хотя подвижность сохранена. Обычный вывих лучезапястного.

[Существо: Перепончатый прыгунец]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

[Состояние: Вывих лучезапястного сустава правой передней конечности]

— Перелома нет, — сказал я женщине. — Это лишь вывих, сейчас вправлю.

Она побледнела.

— Это больно?

— Не переживайте, это быстро.

Левой рукой зафиксировал предплечье, правой обхватил кисть и плавно потянул на себя, одновременно поворачивая. Движение было коротким, отработанным тысячами повторений в прошлой жизни на кошках, щенках, хорьках, один раз даже на попугае.

Глухой щелчок. Зверёк пронзительно взвизгнул, и тут же притих, оценивая новые ощущения. Замер на мгновение, затем осторожно пошевелил пальцами и аккуратно повернул лапку. Боль прошла, оставив после себя лишь легкое оцепенение.

Женщина с облегчением выдохнула.

— Ему нужен покой на пару дней, — сказал я, осторожно отпуская лапку. — Следите, чтобы больше не прыгал с высоты, иначе сустав вылетит снова. Утром и вечером прикладывайте холодную мокрую тряпку на пару минут — это снимет отек.

Я погладил прыгунца по голове. Он ткнулся мордочкой в мою ладонь и тихо заурчал.

Женщина полезла к поясному кошельку.

— Сколько я вам должна?

— Нисколько, это пустяк, — я покачал головой и поднялся. — Выздоравливайте.

Она открыла рот, чтобы возразить, но я уже шагнул в сторону. Люмин напоследок обнюхал прыгунца с видом медицинского инспектора, проводящего плановый осмотр, фыркнул и поскакал за мной.

Маленькая, незаметная работа. Тридцать секунд, один щелчок, и зверёк, который мог мучиться с воспалённым суставом, уже шевелит пальцами.

Шагая, думал, что именно ради таких моментов я и стал ветеринаром, чтобы за тридцать секунд изменить чью-то маленькую жизнь.

Лавка встретила стуком молотков. На месте старого входа в главный зал Марно и Лют уже возились с кладкой. С улицы два толстошкура подтаскивали камни в корзинах, привязанных к спинам. Звери работали с тем же флегматичным выражением морд, с каким они делали вообще всё на свете.

Когда я переступил порог новой двери и направился в зал, Марно обернулся, и доложил:

— Всё идёт по плану, к вечеру закончим.

— Спасибо.

Я прошёл через кухню во двор и остановился.

Странное ощущение. Впервые за неделю, а то и больше, у меня нет ни срочного пациента, ни неотложных заказов, ни визитов, на которые нужно бежать. Корм для Миры ждёт в кладовой, тренировка позади, Брумиш накормлен и осмотрен утром. До вечера ещё несколько часов абсолютной свободы.

Ладно, в любом случае мне есть, чем заняться.

Я подошёл к грядкам. Солнце прогрело землю, и растения выглядели прекрасно. Все новые посадки прижились и быстро набирали силу.

Наполнив лейку отстоявшейся водой из бочонка, я принялся поливать растения по очереди. От этой простой физической работы голова пустела, а мысли наконец затихали.

Закончив полив, принялся таскать воду в бочонок. Ворот скрипел, ведро ударялось о шершавые стенки колодца, а капли воды, выплескиваясь через край, падали на нагретые солнцем камни.

Заполнив бочонок до краев, я присел у магического узла, закрыл глаза и сосредоточился.

Тепло зародилось в центре груди и потянулось вниз через ладони, прижатые к земле. Мана потекла в магический узел, а оттуда, разветвляясь на тонкие нити, растеклась по корневой системе, охватывая пространство в радиусе трёх метров.

Давление в висках нарастало, но терпимо. За последнюю неделю каналы ощутимо окрепли, и то, что раньше вызывало звон в ушах, теперь отдавалось лишь лёгкой тяжестью.

Когда узел насытился, я открыл глаза, отдышался и посмотрел на грядки.

Мой взгляд остановился на Обольстителе. Толстые, округлые листья, отливающие тёплым золотистым оттенком, развернулись к солнцу, и по их поверхности пробегал едва уловимый маслянистый блеск.

[Обнаружено растение: Обольститель]

[Эффекты: Съедобные листья с высоким содержанием питательных веществ. Способствует набору массы, улучшает метаболизм и укрепляет иммунитет. Плохо переносит заморозки]

[Качество: Хорошее]

Теперь пора проверить мою догадку.

— Система, — пробормотал я, — можно ли использовать листья Обольстителя в качестве ингредиента для корма?

[Анализ совместимости…]

[Ингредиент: Лист Обольстителя (свежий)]

[Совместимость с базовым кормовым составом: Полная]

[Рекомендуемая дозировка: 0,3 грамма измельчённого листа на 1 стандартную порцию]

[Прогнозируемый эффект: умеренное повышение питательности, умеренное улучшение метаболизма, умеренное укрепление иммунитета]

Ничего себе! Серьёзная надбавка.

Всё-таки нужно было зайти на рынок за ингредиентами, ведь проходил же мимо! Сейчас сделал бы корм с обольстителем… Я досадливо цокнул языком. Впрочем…

Взгляд скользнул с куста на кладовую. А зачем делать заново? В погребе полно готового корма, может попробовать добавить в него обольститель?

Идея казалась разумной. Я сходил за ножом и срезал нижний лист. Он отделился с лёгким хрустом, обнажив влажный золотистый срез. На кухне взял весы с доской и сразу отправился в лабораторию. Под ножом лист быстро размягчился, превратившись в кашицу с чуть сладковатым запахом.

Затем заскочил в погреб и взял три порции обычного корма, две для плотоядных и одну для травоядных. Шарики разломил пополам, отмерил на весах кашицу и добавил зелень в основу. Пришлось поработать пальцами, разминая массу, пока новый ингредиент не распределился равномерно. Добавив обольститель в порцию Люмина, принялся замешивать. Раньше сформировать шарик не получалось — сухие ингредиенты просто рассыпались в руках, но не в этот раз: кашица из листа оказалась на редкость влажной и клейкой.

Закончив, понюхал оба варианта корма. Запах стал насыщеннее, с еле уловимой медовой нотой.

[Обнаружено вещество: Усиленный корм для травоядных, класс E]

[Эффекты: Умеренное ускорение обмена веществ, умеренное укрепление нервной системы, умеренное улучшение качества шерсти, умеренное повышение общего тонуса организма, умеренное ускорение регенерации, умеренное укрепление иммунитета, значительное улучшение вкусовых качеств]

[Новые эффекты: умеренное повышение питательности, умеренное улучшение метаболизма, умеренное укрепление иммунитета]

[Обнаружено вещество: Усиленный корм для плотоядных, класс E]

[Эффекты: Умеренное укрепление костной ткани, когтей и зубов, умеренное повышение выносливости, умеренное улучшение пищеварения умеренное ускорение регенерации, значительное улучшение вкусовых качеств]

[Новые эффекты: умеренное повышение питательности, умеренное улучшение метаболизма, умеренное укрепление иммунитета]

Отлично! Осталось обогатить маной.

Я сосредоточился и тепло из каналов потекло в ладони, окутывая корм тонким слоем маны. Давление в висках чуть усилилось, но три порции — ерунда по сравнению с двадцатью пятью, даже несмотря на работу с узлом. Один за одним я обогатил три порции и посмотрел на результат.

[Процесс обогащения завершён]

[Продукт: Усиленный корм для травоядных (обогащённый)]

[Эффекты: Существенное укрепление иммунитета, заметное ускорение обмена веществ, заметное укрепление нервной системы, заметное улучшение качества шерсти, заметное повышение общего тонуса организма, заметное ускорение регенерации, значительное улучшение вкусовых качеств, заметное повышение тонуса магических каналов, заметное повышение усвояемости магических компонентов, заметное повышение питательности, заметное улучшение метаболизма. «Насыщение маной» — при регулярном употреблении ускоряет естественное развитие магических каналов зверя на 5–8%]

[Процесс обогащения завершён]

[Продукт: Усиленный корм для плотоядных (обогащённый)]

[Эффекты: Заметное укрепление костной ткани, когтей и зубов, заметное повышение выносливости, заметное улучшение пищеварения, заметное ускорение регенерации, значительное улучшение вкусовых качеств, заметное повышение тонуса магических каналов, заметное повышение усвояемости магических компонентов, умеренное повышение питательности, умеренное улучшение метаболизма, умеренное укрепление иммунитета. «Насыщение маной» — при регулярном употреблении ускоряет естественное развитие магических каналов зверя на 5–8%]

Невероятно! Это не корм, а какая-то фантастика! Завтра же проверю его в деле: посмотрю, насколько выросла калорийность и как долго звери будут сыты.

Я отнес три порции в погреб и разместил их отдельно от остальных. Затем вернулся во двор, присел на корточки у грядки и посмотрел на Обольстителя.

Благодаря этому ингредиенту рецептура заметно улучшилась. Странно, что в магазине Арены Когтя я не встретил его в составе кормов. Хотя, когда я был там в прошлый раз, у меня еще не было «магического зрения»… Да и продавщица в лавке растений упомянула, что «Обольститель» добавляют в кашу толстошкурам. В таком случае, определённо кто-то должен был додуматься включить его в состав корма. Неплохо бы заглянуть в лавку и проверить мои догадки.

Впрочем, на всякий случай стоит уточнить у Системы, безопасен ли обольститель. Ну-ка…

— Система, может ли обольститель в составе корма нанести вред магическим зверям?

[Нет]

Ну и отлично.

Я поднялся, помыл руки и направился в загон. Брумиш мирно посапывал на подстилке из сена. Я присел и осмотрел новые пластины. Они подсохли, затвердели и почти слились с остальными по цвету. Зверь уверенно шёл на поправку.

Люмин развалился возле грядок в полосе солнечного света, подставив пузо лучам. Крох дремал рядом с колодцем, свернувшись клубком, но одно ухо торчало вертикально, как антенна.

Я вынес табурет во двор, сел и, вытянув ноги, прикрыл глаза. Планы на вечер крутились в голове: нарежу мясо для Брумиша, затем приму работу Марно, дождусь человека от Миры, а следом…

Но это всё потом, а сейчас побалдею на солнышке…

* * *

Затворив за собой калитку, Хольц немного постоял, прислушиваясь в непривычную тишину. Мастера ремесленного квартала ушли на обед, и улица опустела.

Он прошёл по мощёной дорожке к двухэтажному дому с каменными стенами и тёмно‑красной черепичной крышей. По бокам от него росли аккуратно подстриженные кусты, а ставни были вымыты до блеска. Всё вокруг словно шептало, что в этом доме жил простой человек.

Внутри царил порядок. В просторной прихожей на вешалке висела одна куртка, на кухне блестела медная посуда, а у очага стояла единственная кружка. На столе лежали листы с записями тренировок. Хольц бросил на них взгляд, но перечитывать не стал — он и так помнил каждую цифру

Он прошёл через коридор первого этажа и остановился перед дверью, обитой листовым железом. Достал из кармана ключ, повернул, и толкнул створку.

Комната за дверью занимала почти весь первый этаж. В просторном зале пол был застелен толстыми циновками, а на стенах виднелись глубокие борозды от когтей, многократно замазанные штукатуркой и вновь расцарапанные. В углу стояла каменная поилка и широкий кожаный лежак, набитый соломой.

Хольц поднял правую руку и раскрыл ладонь.

Воздух перед ним дрогнул, загустел, и из мерцающего марева шагнул массивный зверь ростом по пояс тренера, покрытый густой тёмно-синей шерстью, которая переливалась в свете, падающем из окна. У него была широкая голова с мощными челюстями и внимательные синие глаза. Зверь ткнулся лбом в бедро хозяина, и из его груди вырвалась низкая вибрация, от которой задрожала посуда на кухне.

— Привет, Грим, — тихо сказал Хольц.

Он потрепал зверя за ухом, безошибочно найдя точку, где шерсть росла гуще всего, и, достав из сумки шарик обогащённого корма, положил его в миску. Грим в два укуса съел угощение, облизнулся и посмотрел на хозяина с выражением «а добавка будет?».

— Нет, — сказал тренер, слегка улыбнувшись. — Ложись.

Грим фыркнул, развернулся и плюхнулся на лежак. Хольц присел рядом, запустив пальцы в густую шерсть на загривке. Зверь довольно прикрыл глаза, и вибрация стала тише.

Несколько минут они сидели в тишине, затем Хольц поднялся и его лицо изменилось. Мышцы вокруг рта напряглись, складки у глаз, которые при улыбке делали его похожим на доброго деда, превратились в глубокие борозды.

Он снял со стены масляную лампу, зажёг фитиль, подошёл к стеллажу с книгами и старым снаряжением. Нащупав за третьей полкой рычаг, утопленный в каменную кладку, потянул.

— Охраняй, — сказал мужчина, и Грим в ответ тихо рыкнул.

Тем временем часть стены с тихим скрежетом приоткрылась, обнажив узкую лестницу, уходящую круто вниз. Камень ступеней был отполирован до блеска тысячами спусков и подъёмов.

Тридцать две ступени. Он знал их число наизусть, но всё равно считал каждую, пытаясь унять дрожь в руках и отвлечься от мыслей о том, что ждало внизу.

По мере спуска на стенах проглядывались глубокие борозды. Любой пришедший сюда впервые мог бы принять их за декор, но Хольц знал: эти следы оставили когти, способные вскрыть железную дверь. В камне тускло мерцали полосы металла. Укрепление, установленное семь лет назад, когда первая кладка начала превращаться в крошку.

Лестница заканчивалась железной дверью с тремя засовами. Хольц сдвинул каждый привычным движением и потянул створку на себя.

Помещение за дверью оказалось просторным, вырубленным в скале, с низким потолком и грубым каменным полом. Именно ради этого подвала мужчина в своё время и купил этот дом.

Свет лампы скользнул по полу и высветил толстые цепи, каждое звено которых было размером с кулак взрослого мужчины. Они тянулись от вмурованных в стены скоб к центру, где на каменной плите лежал… Зверь.

Даже лёжа он казался колоссальным. Встань он во весь рост, и Хольц не достал бы ему до плеча. Матовая черная шерсть была настолько густой, что свет лампы буквально тонул в ней. Под шкурой перекатывались мышцы, каждая толще человеческого бедра. Лапы венчали когти, от которых на каменном полу остались десятки глубоких рытвин. Массивная голова с тяжёлой нижней челюстью медленно повернулась на свет.

Багровые глаза, налитые кровью, нашли Хольца, и зверь рванул вперёд. От яростного рёва задрожал воздух. Цепи с лязгом натянулись, передние лапы оторвались от плиты, когти вспороли камень, высекая снопы искр, пасть распахнулась, показав два ряда зубов, каждый длиной с указательный палец. Ударная волна веса едва не вырвала скобы, заставив стены застонать от напряжения, но камень выдержал, как и тысячи раз до этого.

Хольц стоял неподвижно, ровно на том месте, где и всегда, в тридцати сантиметрах от предела досягаемости когтей. На камне пола виднелась едва заметная вытоптанная полоска, отшлифованная его подошвами за годы.

Зверь бился ещё несколько секунд. Когти со скрежетом полосовали пол, а рёв отражался от стен, превращаясь в многослойное эхо. Наконец, он затих и осел на передние лапы. Слюна тянулась из пасти на камень. Багровые глаза в упор смотрели на Хольца с такой ненавистью, словно перед ним стоял не хозяин, а главный враг.

— Здравствуй, — тихо сказал Хольц.

Он достал из сумки кусок сырого мяса, купленного утром на рынке, и бросил зверю. Мясо со шлепком упало прямо перед мордой. Монстр наклонил голову, его ноздри раздулись, и на мгновение показалось, что он его съест.

Однако зверь наотмашь ударил лапой. Кусок мяса пулей пролетел вперёд и врезался в стену в считанных сантиметрах от головы Хольца, оставив на камне бурый след.

Мужчина даже не моргнул.

Мясо сползло по стене и упало на пол. Тренер молча достал из сумки свёрток ткани, раскрыл его, извлёк порцию обогащённого корма и бросил зверю.

Шарик откатился к передним лапам. Зверь замер, ноздри дрогнули раз, другой. Он наклонил голову ниже, почти коснувшись корма носом. Багровые глаза на мгновение сузились, и где-то в их глубине, за яростью, безумием, и стеной из боли и забвения, что-то дрогнуло.

Зверь открыл пасть и аккуратно, почти осторожно, взял шарик зубами.

Раздалось мерное чавканье. В подвале стало по-настоящему тихо, впервые с тех пор, как Хольц переступил порог.

Тренер опустился на пол и вытянул ноги. Лампа, стоявшая рядом, выхватывала из темноты два силуэта: сгорбленного человека и гигантского зверя, разделённых тридцатью сантиметрами пространства и… Целой пропастью понимания.

Вскоре Хольц бросил второй шарик. Зверь съел и его, так же медленно и бережно, как и первый.

Стоило ему дожевать, и тишина продержалась три удара сердца. На четвёртом ударе багровые глаза вспыхнули вновь. Зверь бросился снова, цепи загремели, когти вспороли камень, рёв ударил в уши. Та же ярость, та же слепая, животная ненависть. Ни проблеска узнавания, ни искры. Ничего от того, кем он был раньше.

По щеке Хольца скатилась слеза, но он не поднял руку, чтобы вытереть её, а просто смотрел на существо, которое когда-то ложилось рядом с ним у костра в Лесу и опускало голову ему на колени. На того, от чьего рыка лучшие мастера столицы бледнели и отступали. На верного спутника, который шел за ним в любую тьму, на любой слой Леса, и ни разу не дрогнул.

А сейчас зверь смотрел на него глазами, в которых не осталось ничего, кроме желания убить.

Через несколько минут монстр перестал рваться и улёгся обратно, тяжело дыша. Хольц поднялся, забрал лампу и шагнул к двери.

Мужчина задвинул три засова, поднялся, закрыл потайную дверь и прошёл к Гриму. Синий зверь поднял голову с лежака, увидел хозяина, встал, подошёл и ткнулся мордой ему в живот.

Хольц опустился на пол рядом с ним. Грим лёг, положив тяжёлую голову ему на бедро, и тренер механически начал гладить его по загривку.

Его мысли вернулись к мальчишке целителю из Района Отверженных, чей корм впервые за долгие годы пришёлся по душе его… Другу.

Алхимики, к которым Хольц обращался, разводили руками и говорили, что ничего нельзя сделать. Все твердили лишь одно: «Убейте его. Это милосердие».

Хольц закрыл глаза. Грим заурчал, и вибрация пробежала через всё тело.

Вот только никто так и не смог совершить это милосердие… Именно ради того, чтобы помочь своему другу, ещё тридцать два года назад он начал заниматься изучением зверей, и достиг в этом немалых высот, но… Всё было тщетно.

А мальчишка через три дня отправится в Лес с человеком, чьи руки по локоть в крови, и чьи методы… Хольц знал, что целители в отряде Торвальда постоянно погибали. Как знал и нечто большее…

Тренер стиснул зубы.

Мальчишку нельзя отпускать с Торвальдом. Его корм — единственное, что друг из подвала всё ещё ел, и что хотя бы на три удара сердца гасило багровый огонь в глазах зверя, которого Хольц любил больше всех на свете.

Хольц открыл глаза и посмотрел в потолок. Он медленно гладил Грима, погрузившись в мысли. Думал о мальчишке, о Торвальде и о том, что порой самые важные решения принимаются в тихих комнатах, вдали от чужих глаз.

Завтра тренер поговорит с Эйденом.

И речь пойдет не о тренировках.