Глава 7Р

Я обвязал шпагатом последнюю склянку, капнул воск на узел, прижал штамп, спустя три секунды отпустил и проверил. «КМЗ» отпечаталось чётко. Следом подложил инструкцию, заправив край под шпагат, обвязал вторым витком и поставил на полку в конец ряда.

Я отступил на два шага и окинул взглядом полки.

Ещё утром здесь ютились склянки, кое‑как подписанные мелом, который стирался от одного неосторожного касания, но теперь картина разительно изменилась — все лекарства выглядели так, будто их только что выставили в аптечной витрине. Одинаковые пробки, аккуратные этикетки, восковые печати. Скромно, но единообразно и профессионально.

Рассмотрев каждую этикетку, я заметил, что на некоторых из них были мелкие огрехи, за которые цеплялся глаз. Например, на третьей буквы слегка расплылись. На предпоследней «К» получилась приплюснутой. Хоть эти мелочи и не портили общего впечатления, но я все равно мысленно пометил, что в следующий раз стоит отрывать штамп от воска на секунду позже, а излишки чернил лучше стряхивать.

Вечером приходил человек Миры, показал медальон с двумя зверями на задних лапах, забрал мешки с сорока порциями корма и отдал девять серебряных. Мы попрощались, и я закрыл дверь — весь обмен занял тридцать секунд.

Следующее утро выдалось ясным. Солнце ещё не добралось до зенита, но уже ощутимо грело затылок, пока я стоял во дворе перед грядками, допивая кружку травяного чая.

Люмин носился по двору, увлечённо преследуя капустницу. Бабочка петляла над растениями, а зайцелоп подпрыгивал, щёлкая зубами в воздухе, промахивался и пытался снова, с каждым разом всё выше. Выглядело впечатляюще, но бестолково, ведь бабочка раз за разом меняла траекторию полета, а Люмин продолжал использовать одну тактику — прыгать прямо.

Крох лежал у порога кухни, положив морду на скрещенные лапы, и наблюдал за этим представлением одним приоткрытым глазом, лениво подёргивая хвостом.

Я отнес кружку на кухню, затем вернулся во двор, присел на корточки и осмотрел Серебряный колокольчик. Он выглядел неплохо, стебель держался прямо благодаря подвязке. Магический узел и обогащённое удобрение явно делали своё дело, растение росло быстрее, чем раньше, но проблема скрывалась под землёй.

Осторожно раскопав пальцами верхний слой почвы, я добрался до корневой системы. Сердце сжалось: корни, которые я ранее отрезал для приготовления корма, заметно уменьшились в объёме. Если продолжать в таком же темпе, через десять‑двенадцать дней срезать будет попросту нечего и растение погибнет. Я присыпал корни обратно землёй и медленно выпрямился, обдумывая, как исправить ситуацию.

Мне срочно нужен второй Серебряный колокольчик, вот только где продают растения для пересадки?

На рынке их я не видел, в аптеках тоже, в магазинах на Арене Когтя не встречал ничего похожего…

Ладно, всегда можно у кого-нибудь спросить, всё равно мне нужно сходить на рынок.

— Выдвигаемся, — произнес я вслух, помыв руки и взяв ранец.

Люмин мгновенно перестал гоняться за бабочкой и прибежал к моим ногам, задрав морду. Крох поднялся, потянулся, и перетёк к двери, заняв позицию слева.

Район Отверженных в утренние часы жил обычной, шумной жизнью. У колодца через два дома ругались две соседки из-за очерёдности. Краснолицая полная женщина, уперев руки в бока, доказывала, что «она раньше пришла и все это видели». Худощавая оппонентка выплёскивала в ответ бурный поток слов. До меня доносились лишь отдельные фразы: «лживая корова», «вся улица знает» и «третий раз за неделю». Между ними протискивался мужчина лет пятидесяти с двумя полными вёдрами на коромысле, делавший вид абсолютного безразличия. Скорее всего, он наблюдал эту сцену каждое утро и перестал обращать на неё внимание еще лет двадцать назад.

Через несколько метров из-за поворота показался толстошкур, тянущий тяжело нагружённую телегу с тремя бочками, привязанными цепями. Возчик, мелкий мужичок с обветренным лицом, сидел на передке и ковырял в зубах щепкой, не обращая на зверя никакого внимания.

Я шёл сбоку от телеги около двадцати шагов, и за это время успел заметить, как широкий кожаный ремень, охватывающий грудь зверя, слегка съехал влево. Участок кожи, где только что находился ремень, оказался темнее остальной, с едва заметным влажным блеском.

Начинающийся натёртыш пока не представляет серьёзной угрозы, но при такой нагрузке уже через пару дней ремень сотрёт верхний слой кожи. Под ним неизбежно появится мокрая ссадина, а затем начнётся инфицирование. Складчатая шкура толстошкура, по всей видимости, заживает медленно, ведь глубокие складки образуют естественные карманы для скопления грязи и бактерий, что существенно осложняет процесс заживления.

Зверю следует пару дней поделать компрессы со стремительным цветом или хотя бы сдвинуть ремень и подложить чистую тряпку. Я сказал это возчику, но он лишь сплюнул в сторону, продолжая ковыряться в зубах, и ничего не ответил. Вскоре телега свернула на соседнюю улицу и скрылась из виду. Я лишь тяжело вздохнул и в который раз с горечью подумал: многие хозяева плевать хотели на своих зверей. Они используют их как бездушный инструмент, который, между прочим, тоже требует ухода!

Рынок встретил привычным гулом. Я прошёл по маршруту, который за последние дни отточил до автоматизма, и купил всё необходимое для приготовления вечерней порции корма, потратив сорок семь медных.

Убрав покупки в ранец, подхватил Люмина, который пытался утащить морковку прямо с прилавка, и направился к знакомой фигуре.

Сеноторговец сидел на перевёрнутой бочке, окружённой тюками сена.

— Добрый день, — сказал я, остановившись перед ним.

Старик поднял взгляд.

— Привет, Эйден! Что, сено кончилось? Так я как раз свежее привёз!

— Нет, спасибо, у меня ещё осталось, — улыбнулся я. — Не подскажете, где можно купить лекарственные саженцы из Леса? Хочу на заднем дворе посадить.

Старик скрестил руки на груди и пожевал нижнюю губу.

— Саженцы, говоришь… Хм.

Он помолчал, потом почесал затылок.

— На нашем рынке такого точно нет. Когда-то, лет пятнадцать назад, один мужик торговал саженцами, но его выжили — то ли штраф получил, то ли сам ушёл, уже не помню. Сейчас живые растения из Леса покупают в специальных лавках рядом с Гильдией травников и алхимиков, знаешь, где это?

— Если честно, то нет.

— Тогда слушай — пройдёшь Гончарный ряд, мимо фонтана с каменным грифоном, повернёшь направо, зайдёшь в улочку, — он провёл рукой в воздухе, обозначая направление, — тихую такую, без толкучки. Там подряд три лавки стоят, одна закрыта, хозяин болеет или помер уже, не знаю, но две другие работают.

— Спасибо.

— Только имей в виду, — старик поднял указательный палец, — цены там кусаются. Саженцы из Леса всегда были дорогим товаром, да и каждый второй дохнет при пересадке, а каждый третий в первую неделю.

— Понял.

Старик кивнул и вдруг хмыкнул, словно вспомнив что-то забавное.

— Твои-то родители, говорят, в своё время полный двор зеленью засадили. У отца твоего руки были… — он пошевелил пальцами, подбирая слова. — Магические, иначе не скажешь. Воткнёт палку в землю, и та зацветёт.

Я промолчал. Всякий раз, когда кто‑то вспоминал Лиама и Элинор Моррис, во мне пробуждалось странное чувство: с одной стороны — гордость за этих людей, которых никогда не знал лично, с другой — неловкость из‑за того, что я, по сути, занимал место их сына без каких‑либо на то прав.

— Спасибо за помощь, — сказал я. — И за направление.

— Удачи, Моррис. Если будет нужно сено — заходи, не забывай старика.

Я развернулся и направился к выходу, попутно вспоминая про Гильдию травников. Её представитель, Теодор Крейн, ещё после экзамена в Академии предлагал мне заглянуть к ним, но тогда у меня было слишком много дел. Да и сейчас времени нет, так что придется отложить визит.

Путь через город занял около часа. Я шёл через ремесленный квартал, мимо шорника, у которого под навесом висели сёдла и упряжь, мимо плетельщицы, пальцы которой мелькали над ивовыми прутьями с такой скоростью, что корзина росла буквально на глазах, мимо косторезной мастерской, откуда доносился мерный скрежет и тянуло костяной пылью.

Кварталы постепенно менялись: мусора на мостовой становилось всё меньше, вывески выглядели аккуратнее, а люди были одеты опрятнее. Я без труда узнал гончарный ряд по потемневшей табличке. За ним открылась небольшая площадь с фонтаном в центре. На гранитном постаменте сидел грифон из серого камня, разинув клюв, из которого тонкой струёй лилась вода. Одно крыло статуи было отколото то ли от времени, то ли из‑за чьего‑то неудачного манёвра с телегой. Вокруг фонтана расположились несколько человек: бойкая торговка семечками, задумчивый старик с трубкой и озорной мальчишка, который, пока мать не видела, с удовольствием болтал ногами в воде.

Я свернул направо и оказался в узкой, тихой улочке, вымощенной гладким камнем. Дома теснились вплотную друг к другу, но их фасады выглядели ухоженными: аккуратно подстриженный плющ обвивал стены, окна сверкали чистотой, а кованые решётки на них украшали изящные завитки. В воздухе ощущалась лёгкая влажность, а откуда‑то доносился аромат молодой зелени и мокрой земли. Этот запах резко контрастировал с сухим и пыльным духом городских улиц, создавая ощущение уединённого, почти сельского уголка посреди шумного города.

Как и описывал сеноторговец, передо мной предстали три лавки, выстроившиеся в ряд. Средняя была наглухо закрыта, ставни плотно заколочены досками, а выцветшая вывеска давно потеряла читаемость, но две крайние оказались открыты.

Над входом в левую лавку красовалась деревянная вывеска с резным изображением листа и корня, покрытая лаком. Под навесом располагались деревянные стойки, уставленные глиняными горшками с живыми растениями.

Правая лавка выглядела скромнее: над входом висела простая дощечка с нацарапанной на ней надписью «Саженцы и семена».

Я решил направиться сначала в левую. Внутри оказалось прохладно и тихо, вдоль стен в три ровных ряда тянулись полки, уставленные глиняными горшками. Одни были маленькие, размером с ладонь, другие достигали размера ведра. Рядом с каждым горшком стояла небольшая табличка с названием и ценой. Потолок был низким, но большое окно щедро заливало помещение светом. Зелёные побеги тянулись к солнечным лучам, и те растения, что находились ближе к окну, выглядели заметно пышнее своих дальних собратьев.

За прилавком в глубине лавки стояла крепко сбитая женщина в кожаном переднике, с короткими ногтями, под которыми виднелась земля. Она посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Люмина и Кроха, после чего молча кивнула.

Стоило взгляду задержаться на растении с ближайшей полки, как система мгновенно откликнулась.

[Обнаружено растение: Корневой вязальщик]

[Эффекты: Укрепление суставов и связок при систематическом приёме. Корни — основной ингредиент для отваров. Растет медленно, развивается только во влажной почве в полутени]

[Качество: Хорошее]

Табличка рядом с горшком гласила: «Корневой вязальщик. Четыре серебряные марки». Да уж, цена кусается. Я двинулся дальше.

[Обнаружено растение: Лунная крапива]

[Эффекты: снимает аллергические реакции и укрепляет иммунитет. Листья применяются в отварах и настоях. Растёт быстро, неприхотлива, но магическая активность снижается при недостатке лунного света]

[Качество: Хорошее]

Крапива стоила три серебряных. Полезное растение, когда-нибудь куплю.

[Обнаружено растение: Шипастая калина]

[Эффекты: Источник витаминов и микроэлементов. Неприхотлива, хорошо переносит пересадку]

[Качество: Среднее]

Две серебряных. Интересно, но не то, что мне нужно. Я двинулся вдоль полки, скользя взглядом по горшкам, пока не остановился у… Серебряного колокольчика!

[Обнаружено растение: Серебряный колокольчик]

[Эффекты: Корень обладает мощными регенерирующими свойствами. При наружном применении в виде компрессов заживляет глубокие раны в два — три раза быстрее обычного, снимает воспаление, предотвращает некроз тканей. При внутреннем употреблении в составе зелий стимулирует регенерацию внутренних органов, восстанавливает повреждённые магические каналы, выводит токсины. Особенно эффективен для существ, ослабленных длительной болезнью или магическим истощением]

[Качество: Безупречное]

Табличка: «Серебряный колокольчик. Пять серебряных марок». Пять серебряных! Больше половины дневного дохода, но без него я не смогу продолжать изготавливать корма.

Я присел на корточки, чтобы получше рассмотреть Серебряный колокольчик. Саженец оказался в хорошем состоянии, его явно недавно принесли из Леса, максимум пару недель назад. Определённо надо взять!

Выпрямившись, я продолжил осмотр, неторопливо двигаясь вдоль полок в поисках чего‑нибудь необычного. Пройдя мимо двух горшков с незнакомыми травами, вдруг заметил низкий, раскидистый куст в широком плоском горшке. Толстые, округлые листья отливали тёплым золотистым оттенком, словно кто-то покрыл их тонким слоем мёда.

[Обнаружено растение: Обольститель]

[Эффекты: Съедобные листья с высоким содержанием питательных веществ. Способствует набору массы, улучшает метаболизм и укрепляет иммунитет. Плохо переносит заморозки]

[Качество: Хорошее]

Табличка: «Обольститель. Три серебряные марки». Я наклонился и провёл пальцем по одному из листьев.

— Интересуетесь обольстителем?

Я обернулся и увидел подошедшую женщину, вытирающую руки о передник.

— Да. Можете рассказать о нём побольше? — попросил я.

— Конечно. Это достаточно редкое растение, — она встала рядом. — Растёт на Первом слое, в Ручьевых ложбинах. Добытчики нечасто приносят обольститель, так как выкопать его целиком, не повредив корни, та ещё морока. Покупают редко, в основном разводчики толстошкуов, так как листья съедобные и безвредные. Их мелко рубят и подмешивают в кашу — говорят, звери после него лучше набирают вес и реже болеют.

Я ещё раз внимательно осмотрел куст. Три серебряных — сумма ощутимая, спору нет, но если это растение успешно приживётся на грядке рядом с магическим узлом, то одна покупка обеспечит постоянное наличие нового ингредиента, который можно попробовать добавить в корм!

— Звучит интересно. Я его возьму, и ещё давайте серебряный колокольчик, — сказал я.

Женщина кивнула, достала из-под прилавка два больших мешка и аккуратно обернула горшки.

— С вас восемь серебряных, — произнесла она ровным голосом.

Я отсчитал монеты и передал их ей, совершая самую дорогую покупку в этом мире.

Перед уходом я остановился у ещё одного горшка.

[Обнаружено растение: Золотой жень-шень]

[Эффекты: Мощный адаптоген. Значительно улучшает сопротивляемость к стрессу, укрепляет иммунитет, ускоряет регенерацию тканей. Эффективность в три раза выше аналогов. Растёт крайне медленно. Требует стабильного магического фона]

[Качество: Безупречное]

Табличка: «Золотой жень-шень. Двенадцать серебряных марок». Я постоял, глядя на куст. Невероятно полезная вещь, и… Дорогая.

— В другой раз, — тихо сказал я горшку и вышел на улицу.

Люмин ждал у порога, обнюхивая трещину в мостовой с таким энтузиазмом, будто нашёл вход в параллельный мир. Крох стоял рядом, повернув голову в противоположную сторону улицы, и я машинально проследил за его взглядом. Через дорогу, чуть наискосок, виднелось двухэтажное здание с широкими окнами и массивной дверью. Над входом красовался кованый знак: тигель и пестик, обвитые стеблем растения. Гильдия травников и алхимиков.

Значит, Гильдия действительно находится буквально через дорогу. Я постоял секунду, затем развернулся и зашагал ко второй лавке.

Она оказалась проще во всех смыслах. Навес, сколоченный из грубых досок, горшки, стоящие прямо на деревянных поддонах на полу, а кое-где на перевёрнутых ящиках. Угловатый почерк на ценниках, но зелень была живая, свежая, и горшков было не меньше, чем в первой лавке.

Продавцом оказался русоволосый парень лет двадцати пяти. Рукава его рубашки были закатаны по локоть, а колени испачканы землёй. Когда я подошёл, парень как раз пересаживал какой‑то саженец из одного горшка в другой, осторожно расправляя корни.

— Здравствуйте, — сказал я.

Парень поднял голову,

— Здравствуйте! Осматривайтесь, и если что-то заинтересует, смело спрашивайте, со всем помогу! — произнёс он и вернулся к пересадке.

Кивнув, я начал осмотр. Здесь ассортимент заметно отличался: вместо экзотических диковинок преобладали рабочие, функциональные растения: полынь, крапива, подорожник, корневой мох по два‑три медяка. Стоило пройти чуть дальше, как появились Лесные виды, а вместе с ними и более высокие цены.

[Обнаружено растение: Железнолист]

[Эффекты: Антисептическое действие широкого спектра. Листья — основной ингредиент. Неприхотлив, хорошо переносит пересадку]

[Качество: Хорошее]

Табличка: «Железнолист. Двадцать медных марок».

Двадцать медных! Саженец выглядел весьма скромно: ростом с ладонь, а жёсткие листья торчали во все стороны, создавая густую шапку. Через дренажные отверстия просматривались белые и здоровые корни.

Железнолист — мой расходник номер один. Антисептик, который я использую для обработки ран, промывки послеоперационных швов, дезинфекции инструментов и поверхностей. Вырастив два саженца на собственной грядке, я смогу больше не тратить время и деньги на его покупку.

Я двинулся дальше и через три горшка нашёл не менее полезное растение.

[Обнаружено растение: Окопник]

[Эффекты: Стимулирует регенерацию костной ткани, сращивает переломы, заживляет повреждённые связки и сухожилия. Противовоспалительное и ранозаживляющее средство. Неприхотлив, быстро разрастается]

[Качество: Хорошее]

Табличка: «Окопник. Двадцать медных марок».

Двадцать медных, как и железнолист. Я выпрямился и подошёл к парню, который уже закончил пересадку и вытирал руки о штаны.

— Я возьму два саженца железнолиста и два окопника, — сказал ему.

Парень кивнул.

— Хорошо! С вас одна серебряная и тридцать медных.

Я отсчитал нужную сумму и передал продавцу. Парень взял четыре горшка, аккуратно извлёк из них саженцы вместе с земляным комом, обернул каждый влажной тряпкой, связал попарно бечёвкой, положил в мешки и протянул мне.

— Удачи с посадкой.

— Спасибо.

Я вышел на улицу с шестью новыми растениями: серебряный колокольчик, обольститель, два саженца железнолиста и два окопника. Мой двор ждало серьёзное пополнение!