Глава 2

Голубые линии волной прокатились по каменным пластинам и, сомкнувшись под брюхом, медленно погасли.

Через мгновение перед глазами развернулось сообщение Системы:

[Присвоена способность: «Укрепление пластин»]

[Описание: существо способно многократно увеличивать прочность брони. Активация — по воле зверя. Длительность ограничена запасом маны]

Я медленно выдохнул. Сработало!

— Эйден.

Голос дяди прозвучал так неожиданно, что я слегка вздрогнул. Привалившись плечом к ножке стола, Ларк легонько поглаживал бронебруса, не сводя с него взгляда. Я опустился на корточки и, коснувшись каменной пластины, ощутил тёплую шершавую поверхность, которая едва заметно подрагивала в такт дыханию зверя.

— Всё получилось, — произнёс я.

— Это я и так понял, — буркнул Ларк. — А поконкретнее можешь сказать? Я чувствую изменения, но ни хрена не понимаю.

— Теперь он может многократно увеличивать прочность пластин, — я убрал руку. — И поддерживать защиту, пока не закончится мана.

В наступившей тишине щёлкнул осыпавшийся в очаге уголек. Дядя медленно провёл ладонью по колючей щетине и вдруг хмыкнул.

— Тогда тащи ещё одну.

Я удивлённо моргнул.

— Что?

— Ещё одну неси, говорю, — он махнул рукой в сторону коридора, будто отправляя меня за солью. — Раз такая полезная дрянь, пусть сожрёт вторую, может, ещё чего перепадёт. Скорость там, чутьё острое… Или крылья из задницы вырастут.

— Нельзя.

Ларк насупился и наконец перевёл на меня взгляд.

— В смысле «нельзя»? У тебя что, та штука всего одна была?

— Нет, — я покачал головой. — У меня их целый мешочек, хоть каждый день корми. Вот только средство работает всего раз в жизни.

— Ты уверен? Может, попробуем через месяц?

— Повторный приём либо ничего не даст, либо покалечит Брумиша, либо…— я постарался говорить как можно спокойнее, но всё же слегка повысил голос: — Да не знаю я, что произойдет, но зачем рисковать?

Дядя надолго замолчал, вновь взглянув на широкую спину питомца.

— Ладно, чёрт с тобой. Рисковать каменюкой я точно не буду, — медленно проговорил он, проведя ладонью по боку друга.

— И заметь, нам ещё повезло, — я поднял палец. — Если бы у Брумиша была способность, средство заменило бы её на другую.

— Даже так? — брови дяди поползли вверх.

— Может, дало бы что-то получше, а может, он научился бы… пукать цветочным ароматом.

— Всё-таки я был прав, и это дрянь, — Ларк сплюнул в сторону очага и покачал головой. — То есть, если бы я, дурак старый, скормил такую штуку, скажем, ястребу Гарда…

Он вдруг замолчал, уставившись в пол, и, словно пытаясь отвлечься от нахлынувших воспоминаний, принялся медленно поглаживать бронебруса за ухом.

— Хорошо, что у Брумиша их не было, — наконец произнёс он.

Крехтя, Ларк встал на колено и, наклонившись к морде зверя, что-то тихо забормотал. Брумиш ткнулся носом в его переносицу, но через секунду фыркнул, взметнув волосы хозяина, и тут же лизнул дядю в щёку шершавым языком.

— Тьфу ты, — Ларк вытер лицо рукавом, но улыбку спрятать не успел. — Морда каменная.

Держась за поясницу, он поднялся и посмотрел в окно.

— Ночь на дворе. Этак до утра просидим и не заметим… Ладно, — дядя хлопнул себя по бёдрам. — Спасибо за ужин, племяш, и за него, — он мотнул подбородком в сторону зверя, — тоже.

— Не за что.

— Есть за что, — ворчливо отозвался Ларк и направился к выходу. — Брумиш, подъём! Пора домой.

Бронебрус нехотя поднялся, встряхнулся и двинулся за хозяином, задев массивным боком косяк на пороге так, что дрогнула стена.

Выйдя на улицу, дядя обернулся.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Я замер у двери, провожая их глазами и слушая удаляющиеся шаги. Вскоре до меня донеслось ворчание Ларка на некстати подвернувшуюся ступеньку, а через мгновение наступила тишина.

Я постоял ещё немного, бездумно глядя на звёзды, а когда опустил голову, улыбнулся. К лавке шествовал Люмин с видом хозяина, вернувшегося с обхода владений. На его макушке, крепко вцепившись коготками в золотистую шерсть, покачивалась Адрия. Её хохолок клонился из стороны в сторону, крылышки безвольно висели, а глаза слипались — экскурсия по двору явно затянулась.

— Нагулялись? — тихо спросил я.

Ушастый остановился передо мной и отправил через нить образ: зайцелоп с пышными седыми усами устало опирается на посох, пока на его плече безмятежно посапывает Адрия.

— Молодцы, — я наклонился и погладил зверей. — Скоро пойдём спать.

Наведя порядок на кухне и перемыв посуду, я вернулся к очагу. Поворошил угли кочергой и присел на табурет, дожидаясь, пока последний багровый огонёк подёрнется серым пеплом. Когда в комнате окончательно потемнело, мы втроём перебрались в спальню и, едва добравшись до постели, мгновенно уснули.

Моё утро началось со странного ощущения, будто кто-то уставился на меня. Я с трудом разлепил веки и обнаружил перед носом Адрию, которая, нахохлившись и поджав четыре крылышка, походила на маленький сердитый пирожок. Её огромные глаза буравили меня с выражением сурового судьи, который уже вынес приговор, но из вежливости решил предоставить подсудимому последнее слово.

Медленно повернув голову, я увидел у кровати возмущённого Люмина. Длинные уши были плотно прижаты к спине, а глаза сужены до укоризненных щёлочек. Похоже, приговор вынесли единогласно.

— Сдаюсь, — хрипло выдохнул я, приподнимая ладони. — Всё, уже встаю.

Я аккуратно подхватил Адрию под грудку и пересадил на подушку. Малютка тут же пискнула с таким видом, будто её не бережно переместили на мягкую поверхность, а вынесли во двор и оставили под проливным дождём.

— Сейчас всех накормлю, — пробормотал я и присел на край кровати, свесив ноги.

Одевшись, я поднялся и замер, зацепившись взглядом за кокон. Затем присел на пол и окончательно убедился, что вчера мне не показалось — оболочка действительно стала крупнее. Двухцветное плетение натянулось, отчего между нитями проступили крошечные просветы. Я попытался заглянуть внутрь, но как ни старался, не смог ничего разглядеть.

— Ты там растёшь, что ли? — тихо спросил я и ткнул пальцем в натянутые нити.

Кокон тут же вытолкнул руку обратно.

— Ладно, не тороплю, — я поднялся. — Но знай, мы все по тебе сильно скучаем.

Дойдя до кухни, я первым делом налил в кружку воды из кувшина и выпил залпом, затем направился в кладовую и, спустившись в погреб, подхватил свёрток с мясом чужеродной твари и порцию корма для ушастого, после чего вернулся обратно.

Уже через пять минут на кухне стояло дружное чавканье. Люмин сосредоточенно урчал над миской, а Адрия, для которой я на скорую руку нарезал мясные ленты, самостоятельно заглатывала их, то и дело бросая на меня лёгкий прищур.

Я оперся бёдрами о край стола и, наблюдая за завтракающими питомцами, решил, что откладывать проблему с пропитанием Кайрил больше нельзя. А значит, сегодня нам предстоит отправиться на поиски.

Определившись с планами, я сполоснул кружку и, вернув её на полку, понёс ранец с ледяным камнем на склад, где вдруг вспомнил про весы и, вытащив их, вернул в лабораторию. Затем направился в главный зал, подхватил лежащий в углу старый ранец и закинул его на плечо.

— Так, команда, — вернувшись на кухню, обратился я к питомцам. — Пойдёмте за покупками.

Люмин мгновенно вскинул голову. Словосочетание «за покупками» в его словаре обычно означало, что где-то во внешнем мире с высокой вероятностью его ждет морковка. Возможно, даже большая!

Адрия дожевала последнюю полоску мяса, встряхнулась и требовательно пискнула, красноречиво уставившись на мою ключицу.

— Ну залезай, малышка, — я вздохнул и, подхватив птичку, посадил её на плечо.

Малютка немного съехала по рубахе, но, зацепившись клювом за ворот, наконец устроилась и впилась коготками в меня так сильно, что я мысленно попрощался с одеждой.

Дойдя до выхода, я откинул засов, толкнул створку и, перешагнув порог, оказался на залитой солнцем улице. Прищурившись от яркого света, закрыл дверь, навесил замок, дважды провернул ключ и двинулся по мостовой в сторону рынка.

Утро в районе Отверженных уже вовсю вступало в свои права. Навстречу мне шёл водонос с двумя вёдрами, оставляя за собой дорожку тёмных пятен на сухих булыжниках. За углом стучал молоток, а над крышами тянулись серые струйки дыма из печных труб.

Проходя мимо прилавка зеленщицы, я наткнулся на буйную перепалку. Тощая покупательница с плетёной корзиной яростно размахивала корнеплодом перед лицом хозяйки.

— Ты посмотри, что подсунула! — верещала она. — Ещё и медяк содрала за вот это!

— За вот это, — невозмутимо отозвалась зеленщица, уперев кулаки в бока, — я тебе продала свежайшую репу. Крепкую, как кулак моего покойного мужа.

— Свежайшую⁈ — женщина охнула. — Да она гнилая насквозь!

— Так ты, коза, её в погребе небось держала! — хозяйка лавки наклонилась к покупательнице. — А я прекрасно помню, какая там сырость! В прошлом году лично заходила! Или забыла⁈

— Да ты…

Мимо как раз проходил мужчина с охапкой дров, отчаянно пытаясь сохранить серьёзное выражение лица, но в итоге всё же не выдержал и громко хрюкнул.

Две головы синхронно повернулись к нему.

— А ты чего ржёшь⁈ — хором прикрикнули женщины.

Охапка в руках прохожего мгновенно задрожала, он резко ускорил шаг и буквально за пару секунд испарился за ближайшим поворотом.

Женщины переглянулись, признали друг в друге временных союзниц перед лицом общего врага и с удвоенной энергией вернулись к прерванному спору.

Я прошёл мимо, стараясь не привлекать лишнего внимания. Люмин важно семенил у ноги, глядя строго вперёд, всем видом сообщая, что уличные склоки ниже достоинства столь благородного существа.

Адрия проводила спорщиц изучающим взглядом, видимо, откладывая в маленькой голове новую информацию о человеческих нравах.

Рынок встретил нас привычной толкучкой. Не теряя времени, я сразу направился к мясным прилавкам. Миновал один, другой, третий — и с каждым шагом всё отчётливее понимал, что моя жизнь ощутимо усложнилась.

Схема везде была одинаковой. Я останавливался у прилавка и просил показать куски посвежее. Торговец мгновенно оживлялся, выкладывая лучшее, а я подносил птицу на ладони. Кроха вытягивала шею, придирчиво изучала предложенное… и брезгливо отворачивалась.

— Мелкая, — не выдержал я у четвёртого прилавка, — это отличная вырезка. Её люди с удовольствием едят!

Кайрил лишь нахохлилась и демонстративно отвернулась.

— Пичуга-то у вас, гляжу, невоспитанная, — заметил торговец, крепкий дядька с порезами на руках. — Другая бы благодарна была. Мясо ведь свежее, утреннее.

Я медленно повернул голову и посмотрел в глаза торговца. Дядька моргнул, отступил на полшага и внезапно уставился на разделочную доску. За две недели, проведённые в Лесу, в моём взгляде определённо что-то изменилось.

— Да я ж… это… любя, — пробормотал он под нос.

— Конечно, — согласился я, провёл кончиком пальца по головке Адрии и направился дальше.

Малютка приняла ласку как должное и самодовольно пискнула в сторону притихшего обидчика.

А вот Люмин, пока я искал мясо для малютки, времени зря не терял. Заметив, что у ног никто не путался, я обернулся и обнаружил беглеца в двадцати шагах. Аккуратно подобрав под себя лапки и склонив голову набок, зайцелоп сидел у прилавка с овощами и гипнотизировал торговку столь жалобным взглядом, что старушка, проходя мимо, едва не заплакала от умиления.

Женщина за прилавком продержалась ещё секунд десять.

— Ой, батюшки, — сдалась она, — да что ж ты душу-то рвешь⁈ Держи, ушастый.

Морковка исчезла из её руки быстрее, чем я успел подойти.

— Сколько с меня? — я вздохнул.

— Медяк, — торговка махнула рукой и протянула ещё одну морковь. — И вторую возьмите, такому красавцу не жалко.

Я отдал монету и перехватил оранжевый корнеплод. Люмин же с добычей в зубах вернулся ко мне гордой походкой добытчика, только что поднявшегося с Третьего слоя с полной сумкой ингредиентов.

— Ты понимаешь, что это называется «попрошайничество»? — строго спросил я.

Ушастый тут же прислал образ: он в парадном сюртуке принимает оранжевую красавицу из рук благодарной горожанки, а вокруг стоит толпа и восторженно аплодирует.

— Ага, конечно, — буркнул я. — Давай сюда морковку, дома съешь.

Я положил корнеплоды на прилавок, затем, придерживая Адрию ладонью, осторожно скинул ранец, убрал в него оранжевых красавиц и вновь набросил лямки.

Сделав несколько шагов до тени навеса, я остановился и задумался. Простая вырезка птичку не интересует, мясо магических зверей для неё может быть опасно из-за наличия в нём голубой маны, а запасы плоти чужеродных тварей в погребе далеко не бесконечны.

Тупик. Если только…

— Команда, меняем курс на Арену Когтя, — произнёс я. — Там торгуют кормами для существ всех классов, значит, и для нашей привередливой малютки что-нибудь да найдётся.

Дорога заняла чуть больше получаса. Мы миновали улицу кожевников, перебрались через крепкий каменный мост, переброшенный над мутноватой речушкой, и вскоре оказались за воротами Арены.

Здесь вовсю кипела жизнь. По главной аллее Мастера вели питомцев, на тренировочной площадке зверь безостановочно лупил лапой по многострадальному валуну, а работники в серых куртках сновали туда-сюда с тяжёлыми мешками.

Адрия мгновенно вытянулась, её хохолок встал торчком, а голова завертелась во все стороны. Столько зверей одновременно она никогда не видела и, видимо, пыталась выяснить, кто здесь главный и по какому, собственно, праву.

— Вон тот, серый — скальный лев, — тихо комментировал я. — А это, кажется, помесь ящерицы с волком.

«Кормовая лавка Твёрдого Зуба» скромно ютилась между гигантским магазином амуниции и яркой лавкой с игрушками. У его дверей Люмин притормозил и очень выразительно посмотрел в сторону светящихся мячиков.

— Да зачем они тебе? Во дворе с колокольчиками не наигрался?

Ушастый вздохнул, изобразив вселенскую трагедию. Я ласково потрепал его по загривку и направился к лавке кормов.

Распахнув дверь, я вдохнул приятную прохладу и шагнул в полумрак. Пожилой продавец за прилавком поднял голову, прищурился, и его лицо тут же расплылось в добродушной улыбке.

— О! Господин целитель! — обрадовался он, шустро выходя из-за прилавка. — Рад вас видеть в добром здравии!

— Здравствуйте, — я улыбнулся в ответ.

— А ведь я должен сказать вам огромное спасибо! — старик поднял палец. — В том корме, «Тихая гавань», и вправду нашли какую-то дрянь. Всю партию сразу сняли с продажи, а поставщика до сих пор таскают по проверкам. Такой скандал поднялся — я аж помолодел!

— Главное, что в итоге ни один зверь не пострадал.

— И то верно! — согласился он и вдруг замер, уставившись на моё плечо. Его брови поползли вверх, а глаза округлились. — А это ещё что за чудо?

— Кайрил, — пояснил я.

— Не слыхал о такой, — честно признался мужчина и наклонился поближе, разглядывая малютку со всех сторон. — Четыре крыла… Матерь Лесная, целых четыре крыла! И хохолок с капельками.

Адрия, почувствовав себя центром вселенной, приосанилась, расправила крылышки и застыла в позе, которую иначе как «парадный портрет» назвать нельзя.

— Ох ты какая, — умилился старик. — Красавица.

— Она в курсе, — я вздохнул. — Собственно, из-за этой капризули мы и заглянули. У малышки возникли проблемы с едой.

— Не ест? — он мгновенно посерьёзнел.

— Ест, но только одно конкретное мясо.

— Вот оно как… — продавец задумчиво пожевал губами. — Понимаю. Ну пойдёмте, посмотрим, что у нас есть для мелких пернатых хищников.

Он провёл нас к дальнему стеллажу, где в небольших мешочках хранились корма.

— Вот, — старик открыл первый из них. — Для птенцов хищных птиц. Толчёное мясо с костяной мукой, размягчённое. Берут все, кто разводит остроглазых силоков, качество отменное.

Я поднёс открытый мешочек к Адрии. Малютка наклонила голову, принюхалась и… отвернулась.

— Хм, — он достал второй. — Тогда вот, для певчих, с добавлением сушёного мотыля.

Снова отказ.

— Для мелких падальщиков?

На этот раз малютка отвернулась с презрительным прищуром.

— Может, смесь с рыбьей мукой?

Адрия издала короткий звук, больше похожий на фырканье, и принялась чистить пух. Старик завязал мешочек и озадаченно посмотрел на меня.

— Молодой человек, — сказал он с уважением, — у вас не птица, а губернаторша.

— Я это уже понял.

Кайрил тут же повернула голову, с подозрением прищурившись, будто пыталась понять, не оскорбление ли это.

— И что вы посоветуете? — спросил я, улыбаясь.

Старик вернул мешочек на стеллаж и задумался, постукивая пальцем по нижней губе.

— Знаете, ей, похоже, нужно свежее мясо, без обработки, — наконец произнёс он. — Есть лавка «Свежая Кость» в центре, мясо в ней всегда отменное.

Он помолчал и добавил чуть тише:

— Только цены там… соответствующие.

— Куда деваться, — я пожал плечами. — Не подскажете, как туда добраться?

Старик кивнул и принялся подробно объяснять дорогу.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

— Да было бы за что, — он махнул рукой и проводил нас до выхода. — Заходите ещё!

Попрощавшись, мы вышли из лавки и, покинув Арену Когтя, направились в сторону центра.

Через пол часа мы оказались на широкой мостовой, где вдоль фасадов тянулись каменные тумбы с цветами, а у дверей лавок стояли мальчишки-зазывалы в опрятных курточках.

Помня наставления старика, я высматривал кованый знак с бычьей головой и весами. И прежде, чем мой взгляд наконец зацепился за нужную вывеску, пришлось пройти не одну улицу. Погладив Адрию по спинке, я шагнул к двери и потянул массивную ручку.

Стоило переступить порог, как тело окутал резкий холод. Я невольно поёжился и первым делом отыскал взглядом источник: в небольшой угловой нише лежал ледяной камень, причём не крошечный или малый, как у меня, а средний.

Помещение оказалось просторным и светлым. Вдоль стен тянулись каменные столы с наклоном и желобами для стока, на которых ровными рядами лежали куски мяса на отдельных подложках, а перед ними высились деревянные таблички с аккуратными меловыми надписями: класс, вид зверя, цена. Цветовая палитра товара плавно перетекала от нежно-розового к почти чёрному.

— Доброго дня, — раздался приветливый голос.

Из-за дальнего стола навстречу нам вышел крепкий широкоплечий мужчина лет пятидесяти. На нём был белоснежный фартук поверх серой рубахи, а его руки поражали удивительной чистотой — без единого пятнышка или следа крови.

— Меня зовут Пертвин, — представился он. — Ищете что-то конкретное?

— Здравствуйте, — отозвался я с вежливым кивком. — Да, мне нужно мясо для… Очень привередливого питомца.

— Тогда вы пришли в правильное место, — мужчина улыбнулся. — Смотрите, не стесняйтесь. Если понадобится моя помощь, я всегда рядом.

— Хорошо, спасибо, — я кивнул и направился рассматривать товар.

На первых столах красовалось мясо магических зверей D класса. Цены здесь стартовали от четырёх медных за кусок — вдвое дороже, чем я покупал обычное мясо на рынке. Чуть дальше лежали вырезки C класса за десятки монет, а добравшись почти до конца лавки, я замер. Мой взгляд приковал необычный отруб.

В то же мгновение перед глазами вспыхнуло системное сообщение:

[Обнаружено вещество: Мясо Пепельного секача, класс B]

[Свойства: Высокое содержание калорий и маны в мышечных волокнах]

[Качество: Отличное]

Меловая надпись на деревянной табличке перед отрубом сообщала: одна серебряная марка за кусок. Ничего себе…

— Дороговато? — поинтересовался Пертвин, отвлёкшись от работы.

— Честно? Да, — я не стал лукавить.

— Так вы представьте, — он выпрямился и вытер руки о полотенце. — Чтобы такой отруб оказался на моём столе, требуется хорошо оснащённый и сработавшийся отряд Мастеров Зверей не ниже B класса. Им нужно выследить определенного зверя, убить его и быстро разделать, попутно отбиваясь от возможных конкурентов, слетевшихся на запах крови. Затем отправиться за следующим, чтобы забить ранцы доверху. А они ведь нужны с ледяными камнями, которые сами по себе недешёвые. И всё это добро ещё надо дотащить наверх.

— Да, работа не из лёгких, — согласился я.

— Так и есть, — кивнул он. — Только вот половина покупателей всё равно смотрит на меня как на грабителя. А когда я называю цену за A класс, некоторые вообще молча разворачиваются и уходят.

— У вас и такое есть? — удивился я, невольно оглядывая прилавки.

— Только под заказ, — Пертвин хмыкнул. — И не советую спрашивать цену ради любопытства, только настроение себе испортите.

Я улыбнулся и двинулся дальше. Всю дорогу Адрия неподвижно сидела на моем плече, напоминая маленькое сердитое украшение, однако вдруг вытянула шею, приподняла верхние крылья и взволнованно завертела головой.

Я замедлил шаг. Малютка потянула клюв, и я послушно последовал в указанном направлении. Мы миновали столы с кусками B класса и, обогнув угол, оказались у отдельного стола, стоявшего чуть в стороне от остальных. На нём лежало мясо совсем другого вида: светлое, нежное, с тонкими белыми прожилками, разложенное аккуратными одинаковыми отрубами.

Адрия требовательно пискнула и трижды ткнула клювиком в воздух. Я посмотрел на табличку: «Отборное мясо с фермы Гринвальд, десять медных».

Активировав восприятие, я не обнаружил в нём ни одного вкрапления голубой маны. Вот оно что… Получается, малютка не просто капризничает, а безошибочно определяет, какая пища для неё безопасна, а какая может убить. И при всём этом умудряется выбирать исключительно деликатесы.

— Заинтересовало? — Пертвин подошёл поближе.

— Ага. Расскажете, что это за хозяйство? — попросил я.

— Ферма Гринвальд, — он положил ладонь на край стола. — Располагается далеко за городскими стенами, ближе к предгорьям. Одно из немногих мест, где всё ещё разводят Мраморников — животных не из Леса.

— А зачем оно вам, если не секрет? Я заметил, что у вас в основном мясо магических зверей.

— Для особых случаев, — мужчина улыбнулся. — Есть ведь питомцы, которым мана только во вред. Больные, старые, после тяжёлых отравлений или те, у кого повреждены магические каналы. Им лишняя энергия — как пьянице ещё одна кружка.

Я мысленно снял шляпу: продавец определенно знал своё дело.

— Правда, берут его редко, — добавил он с легким вздохом. — Дорого выходит, так что оно у меня больше для порядка лежит, ведь в городе его почти не найти.

— Беру, — твёрдо сказал я.

Пертвин удивлённо приподнял бровь.

— Сколько?

Я быстро посчитал в уме. Адрия ест немного, но растёт. Значит, брать нужно с запасом, но ровно столько, чтобы не испортилось в погребе.

— Пятнадцать кусков.

— Три серебряные, — торговец кивнул и принялся запаковывать товар.

Пока он работал, я вспомнил о Крохе. После выхода из кокона он явно будет голодным. Мне очень захотелось порадовать мохнатого чем-нибудь особенным, и я перевел взгляд на стол с мясом B класса. Вырезка содержит крупицы маны в мышечных волокнах. Если приготовить из неё корм и обогатить…

— Давайте ещё два куска Пепельного секача, пожалуйста, — попросил я.

Пертвин удивлённо посмотрел на меня.

— Две серебряные, — на всякий случай предупредил он.

Я кивнул. Хозяин лавки быстро завернул покупки и положил передо мной.

— Пять серебряных за всё.

Я отсчитал монеты, убрал свёртки в ранец и, попрощавшись, направился на улицу.

После холода было приятно вновь ощутить тепло полуденного солнца. Улица вовсю гудела: катились гружёные телеги, у соседней двери вполголоса препирались двое мужчин в дорогих плащах, а через дорогу, едва не сбивая прохожих, нёсся мальчишка-посыльный.

Встряхнувшись, Люмин вопросительно посмотрел на меня. Адрия завозилась на плече, устраиваясь поудобнее, и вдруг слегка коснулась клювом моей шеи.

Я улыбнулся. Мясо для малютки добыто, корм для Кроха к его пробуждению сделаю, да и целых две морковки для ушастого лежат в ранце.

— Ну что, команда, — сказал я, поправляя лямку ранца. — Пойдёмте домой.